Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации

Мастера советской архитектуры об архитектуре
Избранные отрывки из писем, статей, выступлений и трактатов в двух томах
Том первый

Примечания:

1. Из неопубликованной рукописи-черновика [1935 г.]. (Фонд ГМИЛ, архив Н. А. Троцкого). Вернуться в текст
2. Из стенограммы отчета Н. А. Троцкого в Деловом клубе Ленинградского отделения Союза советских архитекторов 16 февраля 1935 г. и из статьи в журнале "Архитектура СССР", 1935, № 4, стр. 63. Вернуться в текст 3. Из стенограммы отчета в Деловом клубе 16 февраля 1935 г. (Фонд ГМИЛ, архив Н. А. Троцкого). Вернуться в текст
4. Из черновика к докладу на встрече московских и ленинградских архитекторов. (Фонд ГМИЛ, архив Н. А. Троцкого). Вернуться в текст 5. Из рукописи о промышленной архитектуре. (Фонд ГМИЛ, архив Н. А. Троцкого). Вернуться в текст
6. Из стенограммы отчета в Деловом клубе 16 февраля 1935 г. (Фонд ГМИЛ, архив Н. А. Троцкого). Вернуться в текст

 


НОЙ АБРАМОВИЧ ТРОЦКИЙ
(1895-1940)

О ПРОЦЕССЕ АРХИТЕКТУРНОГО ТВОРЧЕСТВА. [1]

Процесс архитектурного творчества - чрезвычайно сложный процесс и трудно поддается точному определению. В большей степени этот процесс протекает бессознательно и интуитивно и зависит от целого ряда влияний и воздействий как общественного, так и индивидуального порядка. Свести весь сложный вопрос к точным определениям и формулировкам я затрудняюсь. Всякие попытки подобного рода приводят к односторонности и условности, не соответствующей действительному положению вопроса.

Отдельные основные элементы архитектурного творчества это: 1) правильное пространственное разрешение поставленной архитектору задачи, 2) правильное решение производственного процесса, протекающего в здании, 3) создание архитектурного выражения, соответствующего назначению здания, - создания правдивого образа, 4) разрешение всех отдельных частей здания и целого здания в форме художественной, вызывающей у зрителя ощущение достаточно длительных эмоций наслаждения, удовлетворения.

Эти основные элементы, которые архитектор решает в каждом частном случае, переплетаются между собой, действуют взаимно друг на друга и не поддаются дифференциации. [...]

ОБ ОТНОШЕНИИ К КЛАССИЧЕСКОЙ АРХИТЕКТУРЕ И О ПОИСКАХ СТИЛЯ СОВЕТСКОЙ АРХИТЕКТУРЫ. [2] 1935 г.

Всякое искусство, как оно ни кажется новым и оригинальным, должно быть преемственным и связано с прошедшим, а искусство, которое не связано, - обречено на гибель. Мы имеем целый ряд примеров исторических. [...]

Сейчас необходимо создать полноценный, глубоко впечатляющий и выразительный архитектурный стиль. Образцом такого большого стиля является классическая архитектура Греции и Италии. Эта архитектура может и должна стать для нас школой. Все элементы архитектурного образа, начиная с решения пространства и кончая моделировкой стены и деталей, нашли совершенное выражение в этой архитектуре.

Однако классика должна для нас служить только школой. Мы должны учиться для того, чтобы создать стиль, достойный нашего времени и проникнутый пафосом. Это делается, конечно, не сразу.

Поэтому я отрицательно отношусь к скороспелому применению классических форм, которые мы наблюдаем в некоторых проектах наших архитекторов. Полная путаница стилей, вычурность, нагромождение безвкусных деталей, скульптуры, орнаментики, отсутствие благородства и простоты - все это гораздо больше отдаляет архитектуру от простых и ясных классических основ. [...]

Некритическое подражание - поверхностная накипь серьезного процесса архитектурного творчества. [...]

В чем основные задачи архитектуры? Решение задач пространственной и объемной. В общей концепции практически это означает построение генплана. Затем решение стены, решение пропорции, решение ритма и, наконец, фактура стены - вот основные задачи, которые стоят перед архитектором. [...] Анализируя по этим элементам, изучая их на образчиках, которые мы имеем в наследии прошлого, мне кажется, мы можем многое из этого извлечь, многому научиться - как решали задачи ансамбля в Египте, как пространственные задачи решали в Греции, в Риме, как это решает индийская архитектура, как это решает романская и готическая архитектура.

То же самое в отношении задач пропорции, ритма и фактуры. Как фактуру решает готика и классика, причем, мне кажется, изучение должно протекать не в порядке истории архитектуры, а изучение должно протекать и будет протекать в порядке практической работы. Предположим, я сделал проект Академии наук, похожий на здание биржи. Мне кажется, по этому пути можно будет прийти к каким-то определенным результатам, создать какой-то настоящий большой архитектурный стиль, но это дело не ближайших года-двух, должно пройти пятилетие или десятилетие, и ждать сейчас блестящих результатов нельзя. Сейчас ни один проект, который сделан за последние годы, не удовлетворяет. Все предпосылки есть - большое строительство, большие темпы, мы, архитекторы, поставлены в исключительно хорошие условия. [...]

О СОВЕТСКОЙ АРХИТЕКТУРЕ. [3] 1935 г.

Годы предреволюционной архитектуры в последний десяток лет, примерно начиная с 1908-1909 годов, проходят под знаком увлечения итальянским Ренессансом, увлечения классическими образцами. Это был новый расцвет в России - неоклассицизма. Он дал в России интересные образчики и целую плеяду очень интересных архитекторов.

С наступлением революции это увлечение классикой не могло продолжаться, оно должно было, естественно, приостановиться, революция толкнула на новые пути в поисках более революционного искусства. Этот неоклассицизм или пользование образцами классики казался течением реакционным. Хотелось чего-то нового, революционного. В это время на Западе возникают во всех областях искусства новые революционные течения: в литературе - футуризм, в Италии - Маринетти, в живописи - кубизм, супрематизм, в скульптуре - кубизм и в архитектуре возникает новое течение на основе кубизма и супрематизма - конструктивизм. Эти новые искания в области искусства и в области живописи, и литературы, и архитектуры казались тогда революционными. Казалось, что новые искания в области искусства соответствуют тем революционным настроениям, тем революционным чаяниям и пафосу, который был в те годы, и казалось, что это искусство может отразить пафос революционного движения и поэтому периоду увлечения классикой пришел конец.

[...] И архитектура должна была найти свои новые пути. Архитектура - искусство более консервативное, и в архитектуре это шло более длительно и начиная с 1923 и кончая примерно 1930 годом (в течение 7-летия) архитектура находится иод влиянием конструктивизма. Кроме конструктивизма зародился целый ряд других побочных течений...

Примерно в 1930-1931 годах начинает чувствоваться увядание, начинает чувствоваться некоторая беспомощность и падение кривой увлечения этими стилями, начала ощущаться потребность более сильного, более эмоционального и выразительного. Дело в том, что эти "измы", затрагивая те или иные части архитектуры, в целом не охватывали задач архитектуры и поэтому не создавали большого стиля искусства. Первым пробным камнем нашей советской архитектуры этого 7-летия явился конкурс на Дворец Советов. Это чрезвычайно интересный момент. На этом конкурсе выявилась вся беспомощность и все бессилие нашей архитектуры дать то, что нужно нашему государству, нашему Союзу, т. е. передать тот пафос строительства, создать ту сильную монументальную архитектуру, которая нужна Союзу.

[...] Начиная с 1931 года и до сегодняшнего дня мы находимся в лихорадочном состоянии. [...]

О СОЦИАЛИСТИЧЕСКОМ РЕАЛИЗМЕ СОВЕТСКОЙ АРХИТЕКТУРЫ. [4] 1940 г.

[...] Вопросы стиля в искусстве неразрывно связаны ежедневно с настроением эпохи, с внутренним состоянием и общим характером народа, выразителем которого данное искусство является. Изложенная мысль - общественная аксиома, о которой, казалось бы, не следует особенно распространяться.

Попробуем с точки зрения этой "аксиомы" подойти к интересующему нас и глубоко необходимому вопросу - к вопросу о "социалистическом реализме" в советской архитектуре.

Наша эпоха - это эпоха восходящего класса, пролетариата, класса могучего, организованного, простого, сурового, героического, ясного, правдивого и полного жизненных соков и энергии. Может быть, никогда в истории, ни в одну историческую эпоху не был так ясен и определенен основной характер, основное настроение, основная потенциальная устремленность, как в переживаемую нами эпоху.

Искусство, выражающее эту эпоху, должно обладать соответствующими качествами, если оно действительно искусство, достойное своего народа. Таким должно быть наше искусство, такими чертами должен обладать советский стиль в архитектуре, стиль "социалистического реализма".

[...] Необходимым условием создания этого стиля является: первое - это ощущение эпохи, это чувство советского гражданина и советского художника к своей стране и к своему народу и второе - Это высокоразвитый художественный вкус, воспитанный на лучших образцах исторической и современной архитектуры.

Попытаемся проанализировать, как стиль соцреализма выражается в градостроительной практике. [...]

Наш советский стиль градостроительства обладает значительно большими возможностями, не будучи связан с частновладельческими ограничениями капиталистического мира. Обслуживая широкие слои населения, а не узкие ограниченные классы, будучи массовым, должен включать в себе все качества исторических стилей и вместе с тем богаче их, свободнее и отразить специфику нашей жизни. Этот стиль организованности [...] как в части общей композиции города, так и в отношении построения площадей, улиц, их взаимной связи, зеленых насаждений, распределения территории, силуэта города, расстановки доминант и т. д.

[...] Правильная организация пространственного построения уже сама по себе является залогом успеха. Даже и при средней по качеству архитектуре зданий - при наличии правильного пространственного построения - площадь-улица будет достаточно выразительна и достаточно интересна (вспомните Невский проспект). [...]

Если с этой точки зрения подойти к градостроительной практике Москвы и Ленинграда, то совершенно ясным станет, что идеи социализма в градостроительстве ни в какой мере не получили своего разрешения. [...]

Я думаю, что незачем далеко искать [принципы] соцреализма в отношении теории градостроительства: организованность, целесообразность, простота и ясность пространственной концепции - вот ее основные предпосылки. [...]

В ленинградской архитектуре мы имеем, пожалуй, более единую направленность, чем в Москве. Объясняется это отчасти наличием довольно сильной исторически сложившейся школой - Академией художеств, учениками которой является большинство ленинградских архитекторов, отчасти настроением самого города - строгого и архитектурно выдержанного. Однако это не мешает звучать нескольким нотам - довольно сильно отличающимся друг от друга. [...]

О ПРОМЫШЛЕННОЙ АРХИТЕКТУРЕ. [5]

Стиль конструктивный толкнул меня, может быть, случайно, а может быть, [в этом] была логика, на промышленное строительство. В конце 1925 и в начале 1926 года я был приглашен к проектированию завода "Белый бычок". [...] На этой работе, мне кажется, я достиг известного успеха в области решения конструктивных задач, в области нахождения новых конструктивных форм, которые несколько необычны и не совсем банальны были для того времени. [...] роль архитектора в проектировании промышленных зданий несомненна и бесспорна. Начиная с самого начального момента, когда производственное задание начинает оформляться в пространственной схеме и кончая последними штрихами в оформлении территории завода зеленью и решеткой - архитектор принимает и должен принимать самое инициативное, самое энергичное участие. Сама конституция и специфика архитектора - как человека, мыслящего пространственными формами, - существенно его отличает от обычного способа мышления инженера-технолога. В этом нет ничего компрометирующего или обидного ни для того, ни для другого. Это должны понять инженеры-творцы производственного процесса и предоставить соответствующее место и в соответствующий момент архитектору. На практике мы видим сплошь и рядом обратное явление. Инженер считает, что роль архитектора в проектировании производственных зданий - чисто "оформительская", обращается к его участию в такой стадии работы, когда архитектор действительно может сделать немного - нарисовать перспективу, картинку, с большим или меньшим остроумием и талантом найти пропорции окон, детали наличников, рисунок переплета. Это, конечно, тоже один из существенных элементов архитектурного оформления здания, однако уже вторичного признака. Основное - общая объемно-пространственная концепция - создалась без архитектора и даже без заботы об архитектурной идее [...] и поэтому уже в самой основе архитектурно порочна. [...]

Специфичность архитектурного образа промышленного здания бесспорна и [...] является результатом не только технологического процесса, в нем происходящего, не только следствием своеобразия конструкций, в нем применяемых, но находится в тесной зависимости и связи с тем окружением, с теми климатическими, ландшафтными и архитектурными условиями, в которых оно возводится. То же назначение здания по-разному должно разрешиться в условиях городской застройки, свободного участка или перспектив большой реки. В первом случае архитектура промышленного здания в известной степени подчиняется архитектуре гражданских сооружений, в окружении которых оно находится. По-иному решаются промышленные здания на свободном участке. Здесь специфика промышленного здания развертывается совершенно свободно и сама создает и задает характер для окружающей застройки. [...] В своеобразные условия поставлены здания, на которые открыты широкие перспективы, например с воды, как портовые сооружения, гидростанции и т. д.

В этих условиях большую роль играет силуэт здания, общее расположение крупно члененных объемов, отсутствие мелких деталей и т. д. [...] Рационалистические установки, резко выраженная функциональная направленность, своеобразие применения новейших материалов и конструкций, та главенствующая роль, которую играет с середины XIX века и в настоящее время промышленность - индустрия, создали ту же идеологическую предпосылку зарождения нового современного стиля на базе "промышленно-индустриальной" архитектуры, как развивалась греческая архитектура от храма, римская - от дворца-театра, готическая - от церкви.

О РАБОТЕ АРХИТЕКТОРА. [6] 1935 г.

По-моему, каждому человеку очень трудно сказать, насколько он искренно поступает во всех случаях жизни. Мне кажется, что художник, когда он творит, всегда искренен. Он делает то, что умеет, то, что понимает и считает правильным. В каждый данный момент моя работа была искренна. [...] Когда я явился в Академию, уже чувствовалось увядание увлечения итальянским Ренессансом. В моей работе чувствуется искание более простых и более монументальных форм, чем мы видели в итальянском Ренессансе. Здесь искание между романским стилем и ранним итальянским Ренессансом. [...] Тогда уже в воздухе носились чаяния разрешения в архитектуре каких-то инженерных задач и задач материала. В проекте стадиона, открытого на 15 000 человек [...] моя фантазия была направлена на решение чисто инженерных задач материала. [...]

В этом проекте любопытно сочетание романтики романского стиля и раннего итальянского Ренессанса, романтики инженерии в сочетании с железобетонными формами. Эти две проблемы получили свое окончательное завершение в моем конкурсном проекте Дворца Труда. Я тогда получил первую премию. В этом проекте совершенно четко отразились мои поиски в той области, о которой я сказал, в области инженерии и ощущение романтики, происходящей кругом. [...]

В этих двух работах четко отразились мои направления и известный самобытный индивидуализм, который у меня был в то время. [...]

В 1930 году [...] я в качестве одного из авторов запроектировал дом НКВД в Ленинграде. Этот дом считаю первым памятником новой эпохи архитектуры. Если там осталось в большом количестве стекло, то в общей концепции симметрии, в простой лаконичной форме силуэта, трактовке стен как кирпичных столбов и окон как проемов, мне кажется, наметился один из первых памятников нового направления, основанного на классических формах.

Я отношу здание НКВД к первой работе моей по новому пути в области искания монументальной архитектуры настоящего советского стиля. [...]

Начиная с 1930 года моя работа протекает в совершенно определенном направлении. С каждым проектом я двигаюсь все больше по направлению искания полноценной и выразительной архитектуры. Последние проекты совершенно определенно монументальны, выразительны, но я бы сказал, что к их недостаткам относится, с моей точки зрения, известная стилистичность. Три мои работы - Минский театр, Дом ударника и Академия наук - мною сознательно сделаны в совершенно определенном классическом стиле. [...]

[...] Минский театр я считаю в своей жизни известным этапом. Он решен в строгих римских формах. Взят Колизей, а сама сцена, а также зрительный зал включены в один эллиптический объем. [...]

Здесь формы даже, может быть, слишком классические. Вы видите настоящую римскую трактовку стены, но, повторяю, я считаю: на данном этапе лично для меня, и не только для меня, но и для других товарищей, может быть, полезно быть ближе к источникам, чем быть легкомысленным.

[...] В здании [...] Дома Советов, как мне кажется, найдена в известной степени лаконичность как построения общих объемов, так и в деталях, выразительность советского общественного здания, характер архитектуры, которая не вступает в конфликт с архитектурой старого Ленинграда, а ведет, пожалуй, от нее начало, но вместе с тем ни в какой степени ее не повторяет. [...]

 

К началу страницы
Содержание
О Ное Троцкого  О Каро Алабяне