Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации

Мастера советской архитектуры об архитектуре
Избранные отрывки из писем, статей, выступлений и трактатов в двух томах
Том первый

Примечания:

1. Отрывки из писем 1903-1904 гг. Из неизданной рукописи Л. А. Ильина. Хранится в НИИ теории, истории и перспективных проблем советской архитектуры. Вернуться в текст
2. Заметки из путевых тетрадей. Из той же рукописи. Вернуться в текст
3. Из пояснительной записки В. А. Щуко к конкурсному проекту въезда в Смольный. 27 января 1923 г. ЦГИАЛ, ф. 789, оп. 30, д. 57. Вернуться в текст
4. Статья Л. Красина "Архитектурное увековечение Ленина" в 1924 г. вызвала широкую дискуссию по вопросу характера памятника и выбора места. Среди архитекторов, художников и скульпторов была организована специальная анкета. В. А. Щуко, наряду со многими видными архитекторами, высказал свое мнение. Приведенная выдержка Щуко опубликована в сборнике статей "О памятнике Ленину" (Л., ГИЗ, 1924, стр. 109). Вернуться в текст
5. Из объяснения к проекту памятника В. И. Ленину на бывш. Троицкой площади (теперь площадь Революции) в Ленинграде. - "О памятнике Ленину". Сборник статей, стр. 112. Вернуться в текст
6. Путевые записи из альбомов во время командировки с Б. М. Иофаном и В. Г. Гельфрейхом в Америку и Европу в 1934 г. Государственный научно-исследовательский музей архитектуры имени А. В. Щусева. Раздел 1 № 7015. Вернуться в текст
7. Из статьи "Планировка и архитектура. Из заграничных впечатлений". - Газета "Правда", 1935, 20 апреля, стр. 2. Речь идет о поездке в США. Вернуться в текст
8. Творческие отчеты ряда архитекторов были опубликованы в журнале "Архитектура СССР", 1935, № б, стр. 16-21. Вернуться в текст
9. Статья опубликована в журнале "Архитектура СССР", 1937, № 10, стр. 70. Вернуться в текст
10. Отрывок из приведенного высказывания В. А. Щуко опубликован на обложке журнала "Жизнь искусства", 1926, № 44. Вернуться в текст
11. Статья опубликована в "Архитектурной газете", 1939, 22 января, стр. 2. Вернуться в текст
12. Высказывания В. А. Щуко о работе над художественным оформлением постановки пьесы "Азеф" в Большом драматическом театре Ленинграда в 1926 г.- Журнал "Рабочий и театр", 1926, № 13, стр. 11. Вернуться в текст
13. Высказывания В. А. Щуко о его работе над оперой "Бал-маскарад" в Театре оперы и балета имени Кирова (бывш. Мариинский) в Ленинграде в 1927 г. - Журнал "Рабочий и театр", 1927, №11. Вернуться в текст
14. Статья опубликована в книге "А. С. Пушкин. Борис Годунов. Постановка Государственного ордена Ленина академического Малого театра", 1938, стр. 41. Вернуться в текст

 


ВЛАДИМИР АЛЕКСЕЕВИЧ ЩУКО
(1878-1939)

ВЫДЕРЖКИ ИЗ ПИСЕМ. [1] 1903-1904 гг..

О Пскове

[...] Сидим третий день с восковыми свечами за маленьким столом и калькируем рисунки и шрифты со старых рукописей [...] Полуразвалившийся силуэт Псковских кремлевских стен, из-за которых торчат главы соборов, древних церквей [...] из-за них выдвигается двурогий серп луны розового цвета, и все это отражается еще более черным силуэтом в реке Великой, на которой тихо стоят лодки. Вдали на горизонте рисуется силуэт Ивановского монастыря, и всю эту картину довершает едва доносящийся хор рыбаков. [...]

Из Новгорода

[...] Перо не может передать изумительных красок в иконной живописи 16 и 17 века. Дивные цветные пятна ликов и различных фигур на фоне матового старого золота [...] Осматривали ризницу вместе с художником Сомовым, случайно с нами встретившимся. [...]

В Белозерске чуть не лишился жизни. Поскользнулся на крыше большого собора, которая без желоба, и по счастью зацепился за малую главку, а то и не собрать бы костей. [...]

Из обязательной работы остался один Вязниковский монастырь. Думали скоро отделаться от него, ожидая, что он неинтересный, и ехать обратно в Питер - но что за разочарование охватило нас, когда мы подъехали ближе. Монастырь очень хорошо сохранился, и так все церкви хорошо связаны между собой и другими помещениями галерейками, что весь монастырь представляет одно нераздельное целое и, если обмерять одно, то необходимо и другое и все вообще. Так что мы после долгих колебаний решили обмерить все, словом, весь монастырь. Работа здоровая! Буквально все стены испещрены прекрасными изразцами... Чудные древнерусские крыльца и галерейки... Все это требует времени. Мы ассигновали на эту работу четыре дня [...] Эта работа может явиться новым словом в русской архитектуре; тем более интересна эпоха (1688 года) Федора Алексеевича и Петра Великого (как раз переход к западному влиянию). Действительно придется поработать [...] Обмеряли с 8 ч. утра до 8 ч. вечера как угорелые, забегая только на 20 минут обедать. [...]

О Ростове Великом

Потрясен виденным. Подобной красоты я не мог предположить в русском стиле, как будто в каком-то фантастическом сказочном царстве. Видел дивные фрески, какие редко приходилось видеть. Ростовский Кремль так хорошо сохранился, что переносит в глубь веков.

ЗАМЕТКИ ИЗ ПУТЕВЫХ ТЕТРАДЕЙ [2]

О Вене

Паршивая, около "Зюд-Банхоф", за 5 крон гостиница, не в меру шикарная жизнь, каковой отпечаток и на архитектуре.

С дороги из Вены в Триест

Дорога в Триест - сплошная сказка, через каждый час развертываются картины одна лучше другой. С высоты открываются подчас такие панорамы, которые снятся только во сне [...] После чопорной Вены в Триесте дышится легче. Новый город у подножия старого (тот на горе и очень живописен), стройки современные изобличают спешную штукатурную работу, хотя и не лишены вкуса и, конечно, много выше нашего русского ренессанса XIX века. В Триесте были три дня, ночью сели на пароход и в 12 отвалили в Венецию... Ночь была жаркая. Когда все спали, я сидел один и перед моими глазами, кроме мачты и звезд, не было ничего!

О Лондоне

Лондон - колоссальный, фундаментальный, но мрачный город. Очень интересная архитектура, типичные английские дома: полубелые-по-лучерные.

О Нью-Йорке

Нью-Йорк положительно угнетает и давит своими громадами. Первые два дня, да и сегодня, чувствуется страшная усталость. Смотреть на эти громады вблизи невозможно - валится с головы шляпа и кружится голова. [...]

О ПРОЕКТЕ ВЪЕЗДА В СМОЛЬНЫЙ В ЛЕНИНГРАДЕ. [3] 1923 г.

[...] При составлении проекта мною был положен принцип сохранения общего стиля здания Смольного. Мысль о замыкании въезда аркой или архитравным перекрытием была мною отклонена как мотив, слишком самостоятельный для этого здания и заслоняющий вид на здание Смольного. [...]

О ПРОЕКТЕ ПАМЯТНИКА В. И. ЛЕНИНУ В МОСКВЕ. [4] 1924 г.

[...] Я представляю себе грандиозный силуэт памятника на вершине горы с изумительным видом на распростертую у его ног Москву. [...]

О ПРОЕКТЕ ПАМЯТНИКА В. И. ЛЕНИНУ НА б. ТРОИЦКОЙ ПЛОЩАДИ В ЛЕНИНГРАДЕ. [5] 1924 г.

Гигантская фигура Ильича, не отлитая из бронзы, а клепанная из железа и стальной брони руками рабочих всех заводов, подножием которой служит колоссальный постамент, включающий в себя помещение, обслуживающее любимое детище Ленина - Волховстрой (например: трансформаторная); дабы, таким образом, сила Волховстроя исходила по Ленинграду от фигуры Ленина. В хаосе лесов, конструкций, кранов и подъемников, опутывающих сетью постамент, иллюстрирующих новое пролетарское строительство Союза, найдется место на громадной высоте и для радио и метеорологической станции. Таким образом, динамическая, призывающая к восстанию фигура вместе со своим постаментом будет не обычно статической, а, наоборот, станет жить и кипеть внутренней жизнью. [...]

ПУТЕВЫЕ ЗАМЕТКИ 6

Лондон. 1 сентября 1934 г.

Из Дувра прибыли в Лондон в 6 ч. дня. На вокзале невообразимое движение. Машины и такси проходят под перрон и тут принимают пассажиров. Сели в такси и направились в "Brenford-Hoteb. Старый английский дом с деревянными лестницами в английском стиле. Комната моя небольшая, низкая, с очень широкой кроватью - двух-споловинноспальная, с английским камином и 4-мя зеркалами. Комната стильная, с красивым карнизом и с делением панели.

[...] Осматривали Британский музей - скульптуру, Парфенон и остальные греческие залы. Замечательно интересно, равно как и залы Ассирии - Египта. Концертный зал Альбертини на 10 000 человек. Зал с большим органом в центре. Смотрели "Стеклянный дворец", где была выставка, потом объезжали на машине Лондон, проезжали пролетарский квартал, где все рабочие одеты, как и у нас, в кепках. Проезжали тоннелем под Темзой, объезжали замок Тоуэр - прекрасное нагромождение средневековых башен, и очень интересен общий силуэт - вокруг ходят часовые в ярко-красных мундирах гусарского типа с огромными меховыми шапками.

Подъезжали к Вестминстерскому аббатству - прекрасная архитектура. Башни и конная фигура "Ричарда Львиное сердце" очень интересны на фоне Вестминстера. Во двор и внутрь не удалось - было закрыто. Обходили собор св. Павла - очень интересный собор - "Blanc et Noir" в буквальном смысле [...] Общее впечатление от Лондона, особенно после Парижа, мрачное - все дома или темно-черно-коричневый кирпич с камнем, или местный камень, который чернеет и дает впечатление черно-белых сооружений. Это очень типично.

Огромное движение на улицах, на перекрестках страшно ходить, ибо плохо регулировано. Двухэтажные автобусы. Главная улица Пиккадилли очень сильно иллюминирована по вечерам. В Гайд-парке публика сидит на газонах и устраивает митинги при участии всех партий. [...]

Переезд через океан на пароходе "Олимпик"
из Англии в Нью-Йорк. Нью-Йорк, 12 сентября 1934 г.

Приехали на пароходе "Олимпик". Прием в Амторге у Богданова [13]. Осматривали "Радио-Сити", "Эмпайр-Стэйт" и небоскребы Ирвинг, "Endel" и третий, не помню, показывал старый американец инженер, имеющий отношение ко всем трем. В "Endeb он объяснял нам план и подарил всем по экземпляру издания этого небоскреба. Всюду изумительная внутренняя отделка. Обедали с Олтаржевским на Пенсильванском вокзале. ЗамечательныЙ вокзал по своему масштабу.

Самое интересное "Радио-Сити", были на спектакле "Мюзик-холла" - замечательный спектакль, прекрасное освещение всего зала, портала и занавеса (меняющееся освещение зала), механизация сцены: передвижение по горизонтали и опускание и подъем по вертикали оркестра на глазах публики. Изумительный звуковой фильм, совершенная техника и акустика.

Осмотр здания студий "Радио-Сити", комнаты с меняющейся акустикой путем двигающихся ширм-стен; и были на генеральной репетиции оперетты - спектакль средний. Костюмы, свет - интересны.

[...] О впечатлениях грандиозных каменных небоскребов писал. Давят, гнетут - солнца не видно - парит, мокро, душно, а белого платья и шляп соломенных не употребляют в сентябре??! На улицах, кроме автомобилей, ничего. Вообще это страна автомобилей. Куда ни плюнь - автомобиль. Можно сильно подержанный купить за 12 долларов.

Нью-Йорк, 5 октября 1934 г.

Посещение библиотеки Колумбийского университета.

Очень интересна - цельна [...] Только что окончена постройка. Книгохранилище в центре плана. Хорошая механизация по вертикали. Большой зал освещен с потолка. Интересен ансамбль этой библиотеки с Университетом.

Перед этим была поездка в Филадельфию

Филадельфия, 2-3 октября [1934 г.]

Приехали из Нью-Йорка на машине, выехав в 8.30 вечера, в 2 ч. ночи были в Филадельфии. Остановились в лучшем отеле, номер - трехсполовинный, с чудной ванной.

Старинная гостиница, но очень комфортабельная. С утра пришли архитекторы Стоноров [...] (и другие) строители рабочего поселка. [...]

Перед завтраком [...] осматривали самое новое и модернистское сооружение в Филадельфии - Банк. Весь облицован полированным гранитом - стекло - черный полированный кирпич. Очень интересное здание по обработке материалов. Из вестибюля ведет эскалатор. Интересный лифт, весь золотой (медь), гладкий, без всяких деталей.

[...] Посещение театра... Хороший план театра с вестибюлем и фойе под залом. Ряд для глухонемых. Уютный театр вроде Художественного - чисто драматический, в флорентийском стиле.

ПЛАНИРОВКА И АРХИТЕКТУРА. ИЗ ЗАГРАНИЧНЫХ ВПЕЧАТЛЕНИЙ. [7] 1935 г.

Нет такого большого города на ЗапаДе, где вопросы планировки не занимали бы архитекторов, инженеров, строителей. Этот интерес диктуется преимущественно транспортными затруднениями и нагромождением противоречий хаотического, беспланового развития капиталистических городов.

Необходимо, однако, сказать, что обширные планировочные проекты остаются благими, ни для кого не обязательными пожеланиями. Так было и до кризиса. Тем более это верно сейчас, в годы кризиса, когда о каких-либо работах в области планировки не может быть и речи.

Острота планировочных затруднений особенно чувствуется в Нью-Йорке. Гигантский город, насчитывающий восемь с половиной миллионов жителей, задыхается в своих каменных и стальных небоскребах. План Нью-Йорка очень прост. Одиннадцать широких продольных авеню пересечены под прямым углом 200 поперечными маленькими улицами. Город представляет, таким образом, сплошную прямоугольную сетку, в центре которой расположен единственный в Нью-Йорке большой парк. Главная улица - Бродвей - пересекает весь город по диагонали.

Несметное количество автомобилей, несмотря на правильную и строгую регулировку уличного движения, в служебные часы создает такой затор, что становится невыгодным терять время в машине, и предпочитаешь ехать в "собвэе" - подземной дороге - или пойти пешком.

Из-за исключительной запруженности улиц Нью-Йорка, а также и других крупных городов Америки, невозможно остановить по желанию машину у магазина, кафе или ресторана, чтобы наскоро что-либо купить или перекусить. "Паркинг", то есть специально отведенное место для стоянки машин, также всегда занято.

Несмотря на огромную сеть подземных и наземных дорог, в воскресные дни сотни тысяч автомобилей, возвращающихся из загородных поездок в Нью-Йорк, принуждены часами стоять на месте, дожидаясь очереди, чтобы попасть в "Hollen-tonnel" - тоннель, являющийся преддверием Нью-Йорка (сейчас приступают к сооружению второго такого же тоннеля под Гудзоном).

Огромная стоимость земли и частная собственность не позволяют в условиях капиталистического строя провести через город ряд новых магистралей, могущих разгрузить столь чудовищное движение.

Самое удобное сообщение в Нью-Йорке - это, конечно, "собвэй". Подземные поезда ходят с невероятной скоростью. К минусам нью-йркской дороги нужно отнести сильный шум во время движения поезда и очень убогое оформление станций и вестибюлей. Эти недостатки ярко выступают при сравнении нью-йоркской подземки с московским метро.

Надземные дороги, проходящие по некоторым авеню и улицам Нью-Йорка на железных эстакадах, чрезвычайно портят вид улицы и создают такой шум, что жить и работать в домах, у которых проходят эстакады, нет никакой возможности.

Насколько пользование автотранспортом в пределах Нью-Йорка затруднено, настолько легко и свободно вы себя чувствуете, выбравшись из пределов города на одну из многочисленных дорог, соединяющих Нью-Йорк с другими штатами Северной Америки. Здесь перед вами раскрываются не виданные нигде в Европе по масштабам и качеству автодороги. Покрыты они армированным бетоном с продольными и поперечными температурными швами, предохраняющими их от трещин. Эти дороги, так называемые "хай-вэй", включают в себя по четыре полосы движения, общей шириной от 12 до 24 метров. Через каждые 10-15 минут езды встречаются станции, где можно брать бензин, масло, произвести любой ремонт машины. На этих станциях путешественник находит также холодные и горячие закуски. Кроме буфетов и газолиновых станций по всем дорогам раскинулась сеть пансионов, где вы можете переночевать, получить ванну.

Мне самому пришлось ехать в пульмановском вагоне курьерского поезда из Нью-Йорка в Чикаго, и все же остальные поездки по США я предпочел сделать на машине, побывав в таких крупных центрах, как Чикаго, Вашингтон, Детройт, Филадельфия, Атлантик-Сити.

Чикаго в планировочном отношении представляет прямоугольную сетку узких улиц с большими небоскребами и совершенно исключительной по масштабу и парадности набережной озера Мичиган. Вдоль набережной тянутся огромные небоскребы гостиниц, банков, контор. Набережная разбита на ряд параллельных линий, разделенных газонами и зелеными насаждениями. Исключительно эффектное зрелище представляет эта набережная ночью, когда она залита морем огней! Такая набережная, благодаря своей исключительной ширине (один километр), представляет единственное место в США, где свободно можно на достаточном расстоянии рассматривать архитектуру небоскребов.

Совершенно иное впечатление, диаметрально противоположное Нью-Йорку и Чикаго, производит столица США - Вашингтон. Планы города здесь также представляют прямоугольную сетку, но правильно пересеченную широкими, радиально расположенными магистралями, ведущими к центру города - Капитолию. Самая широкая из этих магистралей - авеню Конституции - идет по прямой линии от Капитолия до Мраморного амфитеатра. Вся улица архитектурно оформлена зелеными насаждениями, газонами, бассейнами, скульптурой и памятниками, из которых наибольший интерес представляет обелиск-памятник Вашингтону высотой около 100 метров и памятник Линкольну из прекрасного белого мрамора. В противоположность Нью-Йорку и Чикаго Вашингтон утопает в зелени и застроен невысокими коттеджами.

Стремление к грандиозным масштабам и в технике и в архитектуре поражает на каждом шагу. Мы подъезжаем к Нью-Йорку... С палубы океанского корабля, словно в театре, смотрел я на постепенно вырисовывающийся в легкой дымке и тумане чудовищный силуэт города.

После шестисуточного пребывания в океане этот момент производит очень волнующее впечатление. Знаменитая статуя Свободы надвигается на вас по левую сторону корабля, с правой же стороны все больше и яснее вырисовывается силуэт города.

Однако разочарование наступает очень быстро. Прославленная статуя Свободы не производит того грандиозного впечатления, какого вы ждете, а, минуя ее, вы совершенно подавлены представшим перед вами видом города. Громады небоскребов террасами спускаются к воде, как в ассирийской архитектуре. Силуэт города образуется нагромождением кристалловидных форм устремившихся в небо небоскребов, достигающих 400 с лишним метров высоты.

С океана вид Нью-Йорка - красочное и фантастическое зрелище. Но, очутившись на его узких улицах, вы чувствуете себя подавленным громадами небоскребов. Архитектура их фасадов схематична и представляет в большинстве случаев сплошные клетки окон.

Главное внимание архитектор перенес на наружный вид и на вестибюль небоскреба. Отделка вестибюля отличается исключительным богатством облицовочных и декоративных материалов. Под золото отделываются наружные и внутренние двери, сделанные из особых сплавов стали и меди. Под золото окрашиваются и потолки. Во многих случаях употребляется золотая мозаика. Стены вестибюлей облицовываются цветным мрамором с золотыми скульптурными барельефами, а иногда стены над мраморными панелями вплоть до потолка покрыты живописью.

Полы в вестибюлях отделываются с исключительным техническим совершенством и разнообразием материалов. Здесь и мраморные плиты, и мраморная мозаика, и всевозможные пластические массы, искусно имитирующие полированный мрамор. Все эти материалы обрамляются медными полосами самых разнообразных рисунков.

И все же... эти вестибюли большей частью отделаны очень безвкусно и часто напоминают особняки московских купцов, щеголявших друг перед другом своей, лишенной всякого художественного вкуса "пышностью".

Но тщательность и разнообразие отделки нам, советским архитекторам, говорили о высоком уровне развития строительной промышленности и блестящем качестве ее техники. С этой точки зрения американская архитектура представляет для нас очень большой интерес. Строительный кризис в США заставил многих специалистов обратить свои взоры к Советскому Союзу, единственной стране, где идет большая творческая работа.

Возвращаясь к вестибюлям небоскребов, нужно сказать, что вся Эта роскошь отделки является лишь яркой рекламой. В вестибюлях сосредоточены все лифты - одно из действительных чудес современной американской техники. Расположены лифты по несколько кабин с одной или обеих сторон вестибюля в ряд: каждая кабина вмещает до 10 человек. Внутренняя отделка лифта чрезвычайно богата. Здесь применяются лучшие сорта прекрасно полированного дерева, со всевозможными инкрустациями и чудеснейшими световыми плафонами.

Лифты с головокружительной быстротой переносят вас в сотый этаж, причем движение и шум не слышны, и только по сильному давлению крови в ушах чувствуется необычная скорость подъема. Фотоэлементы не позволяют автоматически открывающейся и закрывающейся двери лифта захлопнуться, если вы почему-либо не успели выйти из лифта...

Лифты Радио-Сити привозят вас на самый верхний этаж, в прекрасный ресторон и кафе, откуда устроен непосредственный выход на крышу небоскреба. Здесь - цветы, скамьи и кресла для отдыха и созерцания действительно изумительной картины гигантского города с высоты 400 метров. Особенно эффектно такое зрелище ночью, когда город утопает в пылающем море разноцветных огней.

Огромные технические достижения Америки особенно чувствуются, когда попадаешь опять в Европу, в частности в Италию. Архитектуру, как искусство, в Америке изучать нельзя. Необычайно резким контрастом после двухмесячного пребывания в Америке было непосредственно из Нью-Йорка очутиться в Неаполе и, в частности, в Помпеях и Геркулануме. Непревзойденные образцы классической архитектуры Италии и Греции и сейчас должны служить предметом самого серьезного изучения.

Прекрасно спланированные античные города сохранили и по сегодняшний день всю свою прелесть красоты. В Геркулануме за последние годы проделаны большие археологические раскопки, раскрывшие чрезвычайно интересные античные здания и, в частности, прекрасную живопись. Гробовая тишина этих давно трагически погибших городов, расположенных у подножия дымящегося Везувия, создает хорошую обстановку для изучения на месте классической архитектуры и живописи. Между прочим, изучая вопросы акустики в связи с постройкой Дворца Советов, мы посетили в Помпеях античный амфитеатр на 20 000 человек и, говоря в нем под открытым небом без всяких усилителей, нашли, что речь звучала четко и была ясно слышна в самых отдаленных местах амфитеатра. Такие же блестящие акустические данные подтвердились и в большом римском амфитеатре в Вероне (40 000 человек).

Если Америка поражает архитектора своими грандиозными масштабами и изумительной техникой, то Италия в неменьшей степени изумляет совершенными произведениями архитектуры, скульптуры и живописи. И действительно, такие образцы, как Колизей, Пантеон, Сикстинская капелла, Ротонда Палладио и, наконец, жемчужина Северной Италии - Дворец дожей в Венеции, - все это такие образцы классической архитектуры, которые совершенно необходимо на месте повидать и изучать нашей архитектурной молодежи. Даже сравнительно беглый осмотр архитектуры Италии дает большую зарядку для творческой работы.

Что же касается современной Италии, то, как и 20 лет назад, когда был создан грандиозный ложноклассический монумент Виктору-Эммануилу в Риме, так и сейчас, в фашистской Италии, за исключением немногих интересных мероприятий, как, например, новая улица Виа дель Имперо, форум Муссолини и ряд новых реконструкций античных памятников, вся остальная архитектура, трактуемая в модернистических формах, чрезвычайно слаба и являет собой жалкий контраст с архитектурой Италии античного периода и эпохи Ренессанса.

Архитектурные академии большинства государств в Европе и Америки имеют свои филиалы в Риме. Организованные и систематические посылки нашей молодежи в Рим и устройство там такого филиала или хотя бы просто общежития, дали бы ценные результаты в развитии нашего искусства и, в частности, нашей советской архитектуры.

ТВОРЧЕСКИЙ ОТЧЕТ. [8] 1935 г.

Архитектура Древней Греции, Рима и Возрождения оказала значительное влияние на всю мою архитектурную деятельность. Это тем более понятно и естественно, что я сразу же по окончании б. Академии художеств был командирован за границу, где имел возможность изучать на месте лучшие памятники этих эпох.

По возвращении из этой двухгодичной командировки в Грецию и Италию я получил возможность непосредственно в своих самостоятельных работах применить знания и наблюдения, накопленные в период изучения античного Рима и эпохи Возрождения. Этот первый период самостоятельного творчества мне кажется одним из важнейших этапов моей деятельности.

Вторым важнейшим этапом моего развития является время, связанное со строительством в нашем Союзе, когда я получил возможность работать над огромными и интересными объектами, каких не знала история архитектуры. Этот наиболее длительный этап начался для меня около 1923 года и достиг своего апогея в настоящее время, когда передо мной стоит задача разрешения такого монумента, как Дворец Советов, размеры и значимость которого оставляют за собой все сделанное до сих пор человечеством.

Сейчас, пройдя длительный путь самостоятельного творчества, я искренне благодарен судьбе, которая с академической скамьи сразу забросила меня в Италию, являющуюся колыбелью подлинного искусства, и архитектуры в особенности. Пользуюсь случаем сказать, что и сейчас у нас в Союзе архитектурную молодежь для создания подлинного архитектурного стиля необходимо направлять в Италию. Только там она сможет изучить и проверить все тайны архитектурных законов и привить себе подлинный архитектурный вкус.

В дальнейшей деятельности на меня влиял наш русский классицизм, пришедший также из Италии, в частности от Палладио. Наконец, после длительного перерыва я был командирован Советским правительством, в числе остальных двух авторов проекта Дворца Советов, в Америку и Европу. Я уверен, что эта, хотя и кратковременная, поездка все же даст мне большую зарядку для дальнейшей творческой работы. Америка может много дать нашим архитекторам в отношении строительной техники, умения пользоваться строительными материалами и вообще в отношении смелых решений архитектурных проблем. Проезд на обратном пути через Италию, после двадцатилетнего перерыва, еще лишний раз подтвердил мое мнение, что учиться нашей молодежи архитектуре как искусству можно и должно только в Италии на лучших образцах классической архитектуры.

Честное отношение к архитектурной конструкции и строительному материалу является обязательной предпосылкой подлинного архитектурного творчества. И то и другое уже в известной степени определяет художественную форму.

Основным же принципом при решении той или иной архитектурной задачи я всегда считал и буду считать - монументальную простоту, ясность и выразительность архитектурной формы, основанной на законах пропорций. Интуитивное чувство пропорций может быть проверено рядом законов, основанных на изучении лучших образцов архитектуры, однако индивидуальные свойства художника - темперамент, знание и вкус - имеют превалирующее значение. Поэтому я всемерно приветствую использование новейших конструкций и новейших строительных материалов, ибо только эти данные, с одной стороны, и наличие у зодчего подлинной архитектурной школы, с другой - являются залогом к созданию будущего советского стиля.

Законы природы тесно связаны с законами архитектуры. Еще древние, изучая законы природы и человека, применяли эти законы к архитектуре. Нельзя рассматривать архитектуру вне окружающей ее природы: последняя во все эпохи и во всех странах сильно влияла на определение того или иного характера и стиля в архитектуре. Лучшие образцы архитектуры Греции, Италии, Финляндии, России и др. являются и лучшими показателями влияния природы на архитектуру и находятся с ней в полной гармонии.

Сейчас я, в сотрудничестве с проф. В. Г. Гельфрейхом и Б. М. Иофаном, работаю над величайшим архитектурным заданием нашего времени - проектом Дворца Советов. В основу этой работы положен принцип простоты и в то же время грандиозности и величия, отвечающих простоте и величию самой идеи коммунизма. Я надеюсь, что дальнейшая проработка проекта, при наличии того воодушевления, каким проникнуты авторы проекта и их сотрудники, позволит со всей полнотой выявить эти основные принципы.

ЧТО ДАЛА НАМ ВЕЛИКАЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ. СЧАСТЛИВЕЙШИЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ. [9] 1937 г.

Архитектура во все времена была призвана служить человеку, поэтому естественно, что хорошей архитектурой мы можем считать такую, которая максимально отвечает на все запросы, нужды и стремления человека.

Наша партия выдвинула для всех искусств, в том числе и для архитектуры, лозунг социалистического реализма. Это означает, что в стране социализма архитектура прежде всего должна быть идейно направленной, должна четким, ясным и понятным для масс языком отражать все социально-бытовые, экономические и политические устремления нашего социалистического общества.

Эта новая идеология заставила нас, архитекторов старшего поколения, пересмотреть многое из того, что нам казалось незыблемым и было привито как школой, так и практической деятельностью в дореволюционное время. Эта новая идеология не позволяет советскому архитектору слепо, рабски переносить хотя бы лучшие образцы мировой архитектуры.

Мы уже не можем подразумевать под термином "архитектурная классика" - стилевые направления, характерным признаком которых является наличие тех или иных архитектурных ордеров. Новое миропонимание заставило отказаться от такого толкования классики. Архитектурное произведение в нашем понимании может считаться тогда классическим, когда оно является вполне законченным, закономерным организмом, в котором общие массы сооружения полностью согласованы с внутренними объемами и конструкцией.

Расширив кругозор архитектора, внеся в его деятельность новый смысл, советская эпоха открыла перед ним новые возможности созидательной деятельности. В этом отношении я не составляю исключения. Моя работа за последнее десятилетие как по количеству объектов, так и по их разнообразию и идейно-художественной значимости заметно превышает результаты всей моей дореволюционной деятельности.

С 1917 года вплоть до 1927 года я вел педагогическую работу в ленинградской школе Общества поощрения художеств и в Академии художеств. Во время гражданской войны я работал художником-декоратором в академических театрах Ленинграда. В театре оперы и балета (бывш. Мариинский театр), Театре драмы (бывш. Алексапдринский) и Большом драматическом театре мне принадлежало свыше сорока крупных постановок. В эти годы я участвовал также в оформлении массовых празднеств в Ленинграде.

В 1923 году, в соавторстве с профессором В. Г. Гельфрейхом, я построил въезд в Смольный. Это было первое монументально-архитектурное сооружение, выстроенное при Советской власти. В Смольном же я сделал театр, клуб и столовую. Следующие работы этого периода: памятник В. И. Ленину перед Финляндским вокзалом в ознаменование его приезда в Ленинград, четыре подстанции Волхов-строя в Ленинграде и большое количество проектов, из которых проект памятника 26 комиссарам в Баку получил золотую медаль на Всемирной выставке искусств в Париже 1924 года.

За последнее десятилетие мною, совместно с проф. В. Г. Гельфрейхом, построены Дом культуры завода "Большевик" в Ленинграде, Дом культуры текстильщиков в Москве и городской театр в Ростове-на-Дону на 2500 человек.

В настоящее время по нашим проектам начато строительство Дома правительства в Сухуми и городского театра в Ашхабаде, заканчивается также строительство Библиотеки имени В. И. Ленина в Москве

Сооружение такого здания, как Ленинская библиотека, представлялось мне раньше громаднейшей по масштабу задачей. Мне и в голову не приходило, что мне предстоит стать соавтором такого гигантского здания, как Дворец Советов в Москве. [...]

Я счастлив, что встречаю юбилейную дату 20-летия Октябрьской пролетарской революции в сознании посильно выполненного долга перед своей страной.

В настоящее время я всецело отдаюсь работе по Дворцу Советов, которую осуществляю совместно с Б. М. Иофаном и В. Г. Гельфрей-хом. День успешного завершения этой грандиозной работы будет самым счастливейшим днем моей жизни.

О ПАМЯТНИКЕ ЛЕНИНУ У ФИНЛЯНДСКОГО ВОКЗАЛА. [10] 1926 г.

[...] В композиции памятника я отнюдь не задавался целью символизировать учение Ленина вообще - мною взят конкретный момент его первой речи народу по приезде в Петроград, 17 апреля 17 г., когда он, в пальто и шапке, только что сошел с перрона Финляндского вокзала, - именно заключительные слова этой речи: "...и да здравствует социалистическая революция во всем мире!", каковые слова и воспроизведены на постаменте.

Интересно, что ввиду предстоящего переустройства площади перед вокзалом памятник окажется стоящим на берегу Невы и простертая на реку рука вождя пролетариата явится мощным контрастом памятнику Петра на бывшей Сенатской площади.

О ПАМЯТНИКЕ В. И. ЛЕНИНУ У ФИНЛЯНДСКОГО ВОКЗАЛА. [11] 1939 г.

Летом 1925 года был объявлен всесоюзный конкурс на постройку памятника В. И. Ленину у Финляндского вокзала. К участию в этой работе были приглашены вне конкурса акад. арх. И. А. Фомин, скульптор проф. М. Г. Манизер и я. Конкурс не дал положительных результатов, хотя и была присуждена первая премия. Мой проект не мог быть осуществлен из-за условий места и по величине.

Памятник отмечает момент, когда В. И. Ленин 17 апреля 1917 г. произнес с броневика свою историческую речь. Я предполагал дать весь броневик, связанный с гранитным постаментом. У пьедестала - толпа слушателей. В. И. Ленин произносит речь. Все это в бронзе. Я продолжал разрабатывать эту идею, перейдя к более сжатой форме.

Я взял одну часть броневика. Так сказать, фрагмент броневика - броневую башню. Башня врезана в гранитный постамент по диагонали. Обычно на памятниках фигуры ставились на оси к своему постаменту. У меня фигура, как и весь постамент, сдвинуты с оси, несколько наклонны. Гранитные камни нарастают в динамическом сдвиге и завершаются врезанной башней и фигурой с протянутой рукой. Фигура Ленина, в отличие от всех имеющихся, в пальто. Ленин с обнаженной головой. Шапка в кармане. В броневую башню врезан радиатор, на котором надпись:

"...и да здравствует социалистическая революция во всем мире!"

Внизу дата: "17 апреля 1917 г."

Памятник сделан из шведского гранита, темно-серого, почти черного. Гранитные глыбы должны быть монолитны. Но достать глыбы необходимых размеров оказалось трудным. Случайно в порту были найдены остатки залежей черного шведского гранита в отдельных кусках. В процессе работы над памятником возникла мысль сделать постамент не в виде призмы, а в форме естественной скалы. Но тогда наличие неизбежных швов было бы с архитектурной точки зрения недопустимым. Пришлось отказаться от этого варианта и перейти на гладкие призмы, которые архитектурно допускают наличие швов.

Гранит постамента гладкошлифованный. В нарастающих камнях имеются подходы-площадки. Одна из них является небольшой трибуной для оратора. Радиатор, башня и фигура бронзовые. В целях единства характера я патенировал цвет бронзы в цвет, близко подходящий к цвету гранита.

Размер всего памятника около 10 де, фигуры - 4 м.

ХУДОЖНИК - О ПРИНЦИПЕ МОНТИРОВКИ. [12] 1926 г.

Пьеса "Азеф" представляет для художника огромные технические трудности. Это одновременно и психологическая и историческая пьеса, к тому же заключающая в себе одиннадцать картин, которые должны быть реально и убедительно развернуты на всю сцену.

Я остановился на принципе вращающегося портала и подкатных к нему платформ. На сцене устанавливаются три платформы, одна в глубине, другие две - по бокам. Постоянный портал вращается вокруг своих осей и, в зависимости от картины, может изменять свой вид. Что же касается характера самих картин, тю я счел возможным отойти от строгой историчности как в декорациях, так и в костюмах, подчинив эту историчность психологическому содержанию картины, выражающемуся в красочности и световых эффектах.

"БАЛ-МАСКАРАД". [13] 1927 г.

Соответственно общему замыслу постановки декоративное оформление "Бала-маскарада" имеет своей целью реконструкцию (восстановление) приемов сценического творчества оперных спектаклей итальянской школы.

Понимание театральности здесь строится на пышности, контрасте (по преимуществу, в расцветке), архитектурной выразительности и перспективе. Общий стиль, положенный в основу, - барокко.

Разумеется, в самом подчеркивании основных приемов - ив некотором преувеличении их - хотелось выразить современное отношение к тому месту и роли, которые занимает тип оперно-балетного спектакля в общей истории театральных постановок западного цикла.

ОФОРМЛЕНИЕ СПЕКТАКЛЯ. [14] 1938 г.

Для сценического оформления трагедия "Борис Годунов" трудна и сложна. С моей точки зрения, трудность оформления этого спектакля заключается не в необходимости добиться технической быстроты смен 24-х картин, а главным образом в придании всему спектаклю монументальности, достойной памяти великого русского поэта. Если исключительный текст пушкинских стихов "Бориса Годунова" обязывает поднять все оформление спектакля как бы на особый пьедестал, то наряду с этим каждая из 24-х картин должна быть проста, реальна и тем самым доходчива до зрителя. У Пушкина каждая картина бьет живым и подлинным ключом жизни, и потому в спектакле не может быть места стилизаторству.

Все должно быть в оформлении картин естественно и просто, должно отвечать той живой смене страстей, которыми полна трагедия. Однако масштаб этих страстей, а также стих гениального творца "Бориса Годунова" обязывают художника поднять оформление спектакля на достойную трагедии Пушкина высоту. Вот эти естественность и простота в оформлении отдельных картин плюс общая монументальность всего спектакля в целом и явились для меня основными установками в разрешении спектакля.

Весь спектакль по первому плану оформляется портальным занавесом и двумя строениями - порталами, из коих один характеризует русские картины, а второй - польские. Оба портала не являются только мертвой рамкой спектакля, а сами обыгрываются персонажами и народными массами и, таким образом, являются органически связанными со всеми 24-мя картинами. Картины показываются в двух уровнях, поворотный круг доставляет необходимую мебель и реквизит.

Два ряда бархатных занавесей диафрагмируют сцены, из которых наружные идут по верху, а интерьеры - внизу.

 

К началу страницы
Содержание
О Владимире Щуко   О Льве Ильине