Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Персоналии
Библиотека об Алешине
* Диссертация
* Публикации
* Журналы, газеты, блоги
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
  Публикации
Юлия Косенкова
Градостроительное мышление советской эпохи: поиск устойчивых структур

Сразу оговорюсь: речь пойдет не о градостроительно-планировочных структурах как таковых, а о структурах профессионального сознания, или, если угодно, о его устойчивых состояниях, характерных для советского периода нашей истории. Правомерно ли в принципе говорить о таком феномене, как наличие неких инвариантных структурных особенностей градостроительного мышления? Ведь известно, что для советские архитектура и градостроительство пережили несколько кардинально различавшихся этапов своего развития, на которых все сделанное ранее энергично отрицалось и осуждалось.

Вместе с тем, при попытках обозреть всю практику советского градостроительства, делавшихся в советское время, всегда считалось правомерным говорить о единых и неизменных принципах советского градостроительства. К ним, как правило, относили: государственное значение градостроительства как важнейшего элемента народного хозяйства; значение генерального плана как законодательного документа; проектирование селитебной части города в соотношении с промышленностью; комплексный подход к проектированию жилых районов, направленный на удовлетворение всех потребностей трудящихся, развитие массовых типов жилых и общественных зданий; ансамблевая застройка городов; сохранение исторической структуры городов с обязательной ее реконструкцией; вынос вредных производств за пределы города и т.п.

Анализ практики советского градостроительства на разных этапах ее развития показывает, что эти принципы либо не воплощались в жизнь, оставаясь общими декларациями, либо, так или иначе воплощаясь, приводили к неоднозначным результатам, дававшим повод говорить об ошибках, вновь и вновь ставить в повестку дня одни и те же проблемы.

Таким образом, принципы, с помощью которых самоидентифицировалось советское градостроительство, также не дают нам основания говорить об общей структурной основе градостроительного мышления этого периода. Недаром в книге-альбоме "Советская архитектура 1917-1987" - последнем на сегодняшний день обобщающем коллективном издании, создававшемся в самом начале перестроечных процессов, была сделана попытка отказаться от формулирования принципов, отличающих советские архитектуру и градостроительство. Читателю как бы предлагалось почувствовать их своеобразие, вырастающее из многоликой исторической конкретики, из уникальности тех или иных локальных явлений.

И все же думается, что сегодня, по прошествии 20 лет со дня выхода этой книги, в совершенно иной социальной и архитектурно-градостроительной ситуации, целесообразно вновь вернуться к этому вопросу и попытаться найти те характерные особенности, которые отличали советскую архитектуру в целом, независимо от конъюнктурных колебаний архитектурно-градостроительной политики и эстетических предпочтений.

Можно предположить, что, как бы ни трансформировалась основная градостроительная концепция, как бы ни развивались строительные технологии и ни менялась направленность в формообразовании, глубинные структуры профессионального градостроительного мышления оставались почти неизменными, однако на самом деле они не таковы, какими казались ранее и лежат не там, где их искали.

Это особенности, скрытые от поверхностного наблюдения, но обладающие возможностью разнообразными способами реализоваться в практике, каждый раз определяя неповторимое лицо того или иного момента развития советской архитектуры. Очевидно, их выявление и описание - необходимая составляющая для выстраивания современной концепции истории советской архитектуры. В свою очередь построение такой концепции важно не только для истории, без осмысления советского периода архитектурно-градостроительного развития невозможна и полноценная рефлексия в сегодняшней практике застройки городов.

С нашей точки зрения градостроительство дает наиболее благоприятный материал для такого поиска, поскольку здесь мы имеем дело с макропроцессами, растянутыми как в пространстве, так и во времени, почти анонимными, а стало быть, менее зависимыми от влияния субъективных факторов и предпочтений, но в то же время более очевидно встроенными в общую ситуацию в стране, включая весь комплекс социальных, культурных, экономических, технических факторов. Можно предположить, что сами по себе способы реагирования профессии на этот комплекс условий, которые вновь и вновь порождают воспроизводство схожих или идентичных по своей сути ситуаций в градостроительном процессе - и есть те устойчивые структуры профессионального сознания, которые определяют единство и специфические особенности советского градостроительства.

Под этим углом зрения история советского градостроительства почти никогда не рассматривалась. Более того, подобная исходная позиция требует детального выявления, документальной верификации и сопоставления между собой очень больших массивов исторических фактов, отражающих развертывание градостроительного процесса как во времени, так и в пространстве огромной, централизованно управляемой страны. Сегодня такая база данных представляется явно неполной.

Тем не менее, наблюдения над эмпирическим материалом разных этапов развития советского градостроительства в той мере, в какой это было доступно автору, позволили сформулировать в качестве гипотезы несколько позиций. Назовем некоторые, не пытаясь пока выстроить их в единую систему:

  • преимущественная ориентированность градостроительного мышления на интересы производства и невыявленность интересов жителей;
  • одновременное сосуществование двух или нескольких градостроительных концепций, недостаточно оформленных и отрефлексированных, часто взаимоисключающего характера;
  • фрагментарность знаний о текущем состоянии города, возникающая вследствие как отсутствия достоверных сведений о нем и способов отслеживания изменений, так и "закрытости" некоторых фрагментов городской территории и его инфраструктуры в силу "экстерриториальности" промышленных и военных ведомств;
  • стремление к разработке единой универсальной градостроительной модели и отсутствие интереса к исследованию возможностей развития собственного функционально-планировочного и художественного потенциала каждого конкретного города;
  • взгляд на город как на бесконфликный объект, полностью подчиняющийся единой проектной воле, отказ от признания его самопроизвольной жизнестроительной изменчивости;
  • абсолютизация проектных идей, связанных с конструированием отдаленного будущего и отсутствие разработки последовательности шагов для их осуществления, расхождение между глобальностью замыслов и рассудочностью повседневных практических решений;
  • попытки "задним числом" дать некое гуманитарное обоснование явлениям, возникшим в практике по сугубо прагматическим причинам, приоритет технократических идей перед социокультурным смыслом градостроительной деятельности;
  • эксплуатация национальных и региональных особенностей архитектуры на уровне декора и игнорирование на уровне градостроительных структур;
  • внерациональное целеполагание в градостроительном процессе на фоне постоянных апелляций к науке, замещение градоведческих знаний наукообразной конструкцией, основанной на ценностных установках идеологического характера;
  • сосредоточенность на "правильном" формировании "костяка" города и невнимание к фактуре градостроительной среды, составляющей непосредственное окружение человека;
  • неразделенность в профессиональном сознании государственных, ведомственных и общественно-гражданских интересов, невыявленность реальных потребностей различных групп людей, ориентация города на предельно обобщенную, не имеющую отношения к действительности идеальную модель человека;
  • невозможность полноценной профессиональной рефлексии по поводу целей, средств и результатов градостроительной деятельности, субъективизация возникающих проблем, перенесение их в сферу индивидуальной профессиональной этики;
  • окостенение формулировок, характеризующих принципы советского градостроительства, при глубокой трансформации их содержательного наполнения, вплоть до противоположного смысла.

Этот список, очевидно, можно было бы продолжить. Но главная задача не в этом. Дальнейший анализ советского градостроительства под названным углом зрения предполагает три направления: 1. более тщательное и аргументированное отслеживание конкретно-исторических форм проявления этих установок профессионального сознания в градостроительной практике, а также той или иной степени их проявленности на разных этапах развития советской архитектуры; 2. развертывание типологических особенностей советской культуры в целом, ее структуры и временной динамики, выявление и анализ коррелирующих взаимосвязей между культурой советского времени и профессиональным градостроительным мышлением; 3. установление взаимосвязанности и внутренней иерархии устойчивых структур профессионального сознания, степени их осознанности в различного рода переходных ситуациях. Хотелось бы здесь выделить еще один важный аспект. Сам по себе "рваный" ход истории архитектуры и градостроительства в СССР, отрицание на каждом новом этапе того, что казалось достижением на предыдущем - также является непреходящей и очень важной характеристикой этого феномена. И хотя смена стратегий в градостроительстве не всегда и не полностью соответствовала по времени подобным сменам в архитектуре, происходила она достаточно часто - по нескольку раз даже в рамках каждого из традиционно выделяемых в архитектуроведении "этапов" советской архитектуры, не всегда, правда, полностью совпадая с ними по хронологии.

Попытаемся очень кратко это проиллюстрировать.

В довоенном советском градостроительстве можно выделить следующие периоды:

  • первый период - с 1917 по 1921 гг. отличался почти полным прекращением градостроительной деятельности в условиях революции и гражданской войны. Это было время поиска организационных форм управления застройкой городов, широкого понимания "градоустройства" - как области деятельности, направленной на решение важнейших социальных задач. Рциональная планировка городов рассматривалась как одно из средств достижения этой цели.
  • второй период - с 1922 по 1927 гг. отмечен оживлением строительной деятельности в городах на фоне НЭПа. К этому периоду относятся первые и неудачные попытки принять общий закон о планировке городов; попытки сбора информации на местах о состоянии городов и упорядочивания строительства. Разворачивается строительство кооперативных поселков-садов.
  • третий период - с 1928 по 1930 гг. отмечен постановкой проблемы создания социалистического города нового типа, началом государственного финансирования строительства поселений при производственных гигантах, нарастанием стихийных тенденций в этом процессе. "социалистический город" (независимо от расхождения концепций урбанистов и дезурбанистов), представлялся как поселение с принципиально стертыми признаками как города, так и села. Проблема была поставлена в иной плоскости, в направлении поиска принципиальных отличий социалистического города от капиталистического. Сворачивалось кооперативное движение.
  • четвертый период с 1931 по 1934 гг. - отмечен постановкой проблемы "социалистической реконструкции городов" и принятием республиканского и всесоюзного градостроительных законов, ориентированных, однако, не на реконструкцию, а на создание новых "соцгородов" и поэтому уже отстававших от жизни. В них также не были учтены новые тенденции к созданию градостроительных ансамблей. Этот период также характеризуется значительными достижениями градостроительной науки, разработкой теории микрорайона.
  • пятый период - с 1935 по 1941 г. характеризовался попытками практического применения фактически неработающего градостроительного законодательства, не соответствовавшего новой градостроительной политике, ориентированной на создание "города-ансамбля", подавлением развития градостроительной науки. Под влиянием пропагандистской кампании вокруг утвержденного в 1935 г. генерального плана Москвы начался пересмотр ранее созданных на основе функциональной концепции "соцгорода" генеральных планов. В то же время на фоне возрастающих объемов строительства возрастают и кризисные явления в градостроительстве.

В истории советского градостроительства необходимо выделить первые годы войны, когда происходила эвакуация промышленности на восток и спешное строительство поселков вокруг предприятий, что впоследствии крайне отрицательно сказалось на развитии многих городов страны. В периодизации послевоенного градостроительства можно выделить:

  • первый период - 1942-1946 гг. - формирование совокупности идей, которую можно обозначить как послевоенную градостроительную концепцию. Основной путь ее создания пролегал не через рационально выстраиваемую систему научно обоснованных градоведческих знаний, положенных в основу архитектурно-градостроительной деятельности, а через создание обобщенно-эмоциональных визуальных образов будущих городов - "памятников Победы". В то же время попытки создания некой целостности города, пусть и на основе внутренне противоречивой концепции наталкивались на совершенно иное понимание города военно-промышленным комплексом, в чьих руках сосредотачивались основные финансовые и технические ресурсы;
  • второй период - 1947-1948 гг. - характеризуется свертыванием концептуальных поисков и одновременно расширением объема градостроительного проектирования, переходом к практическому строительству. Попытки осмыслить город как объект, обладающий собственной социокультурной ценностью, уступили место поиску технических средств застройки городов, приобретших самоценное значение;
  • третий период - 1949-1953- характеризовался активной застройкой центральных магистралей городов и в то же время резким нарастанием кризисных явлений, рассогласованностью действий огромного количества ведомственных застройщиков. В этот период происходили кардинальные изменения в понимании города, разрушение старой и формирование новой градостроительной концепции.

Период развития советского градостроительства начиная с середины 1950-х гг. и заканчивая началом перестроечных процессов, на сегодняшний день, как ни странно, изучен менее всего, поскольку возможность подойти к нему с мерками исторического исследования открылась не так давно. В упоминавшейся выше книге-альбоме "Советская архитектура 1917-1987" весь этот период разделен на два этапа: 1955-1970 и 1971- 1987. При всей условности проведения хронологической границы такое деление не случайно. Весьма условно и со всеми возможными оговорками эти два этапа можно обозначить как "индустриальный" и "постиндустриальный". Но применительно к градостроительству, точнее, к тем изменениям, которые происходили в профессиональном градостроительном мышлении, и здесь можно наметить несколько переломных ситуаций, хронологические границы которых, несомненно, будут уточняться в процессе дальнейших исследований. Все эти ситуации связывает стремление уйти от изначальной установки середины 1950-х гг.:

  • конец 1950-х - рубеж 1960-х гг. - делаются попытки путем расчета показать, что освоение новых территорий далеко не всегда выгодно в экономическом отношении; высказывается идея "оптимального города", направленная на ограничение роста городской территории; начинается работа группы "НЭР" по созданию гибкой, растущей городской структуры, способствующей общению между людьми. В то же время высказывается идея возврата к принципам регулярности, симметрии при проектировании города; выдвигаются соображения о том, что жилой микрорайон должен быть не столько территориальной, сколько социальной единицей города; делаются попытки создания "общественного интерьера города" средствами монументального искусства и зарождающегося городского дизайна - своеобразной альтернативы официальной линии градостроительства; делаются первые предложения по выпуску не отдельных типовых проектов, а их серий, в которых учитывались бы художественные требования.
  • конец 1960-х - рубеж 1970-х годов - выдвинуто положение о том, что системные методы исследования, связанные с применением вычислительной техники, следует распространить не только на решение сугубо прикладных фрагментарных градостроительных задач, но на всю градостроительную теорию в целом; сформулировано требование отказа от применения типовых проектов при проектировании центров городов, застройки их по индивидуальным проектам; исторический город предстал перед проектным сознанием не как объект для тотального преобразования или уничтожения, а как сложное "зрелище города", обладающее своей эстетикой, как источник новых идей в осмыслении современного города, возникла задача сочетания старого и нового на уровне градостроительных структур; признан факт, что урбанизация перестает впрямую зависеть только от индустриализации, развитие научного производства, отраслей обслуживания, управления и культуры является важнейшим источником роста больших городов; многофункциональность города становится основной его чертой; город как законченное образование с определенной конфигурацией и величиной - не соответствует новым тенденциям в процессе урбанизации;
  • конец 1970-х - рубеж 1980-х годов - понятие "среда" утрачивает свой узкий служебный смысл как обозначение градостроительного окружения; оно становится ключевым при обсуждении проблем современного города и приобретает значение универсальной категории;
  • выдвинут тезис о том, что нельзя осознать закономерности развития архитектуры, находясь лишь внутри нее, необходим выход на некий внешний плацдарм - в контекст культуры; необходимы механизмы сближения архитектуры города с человеческими ожиданиями и предпочтениями, культурными нормами и ценностями; изучение исторического наследия с позиций "средового подхода" позволило вести поиск новых средств и форм пространственной дифференциации застройки центральной части города ее реконструкции; расхождение между проектом города и его реализацией было признано не следствием случайных факторов, а свойством, вытекающим из самой методологии градостроительного проектирования, принятой в предыдущие десятилетия.

Мы предприняли этот небольшой экскурс во времени, чтобы показать, что, при наличии названных выше устойчивых структур, составлявших ядро советского градостроительного мышления, происходила смена векторов развития, по крайней мере на уровне теоретической мысли, и происходила она значительно чаще, чем принято считать. Но и в движении этих векторов наблюдается определенная цикличность. Так, например, можно заметить сходство в состоянии профессионального градостроительного мышления в начале в 1930-х гг. развивалась градоведческая школа, и в середине 1940-х гг. - в короткий период последних лет войны и первых лет мира, когда идеологический прессинг был несколько ослаблен, стал формироваться, как и в начале 1930-х годов, новый подход к городу, при котором во главу угла было поставлено качество жизни людей. Но даже по сравнению с началом 1930-х гг. этот всплеск профессионального сознания был слишком слабым и не был подкреплен сколько-нибудь последовательными теоретическими и методологическими разработками. Можно также заметить сходство между ситуацией конца 1930-х гг. и начала 1950-х гг., когда был утрачен профессиональный контроль над развитием города, сходство между концом 1940-х гг. и рубежом 1960-х гг., когда пытались увязать классическую схему построения пространства и индустриальные методы домостроения и т.п.

Но, с нашей точки зрения, из частой смены векторов вовсе не следует вывод, что профессиональное сознание слепо и однозначно следовало конъюнктурным колебаниям государственной градостроительной политики. Можно предположить, что и определявшая последнюю общекультурная ситуация, при всех изменениях политических стратегий, имела одну неизменную цель: построение гомогенного, полностью проницаемого и управляемого общества.

Представляется, что устойчивые структуры профессионального сознания, о которых шла речь выше, каким-то опосредованным образом связаны с неподвижностью этой общей цели. В то же время частая смена векторов развития определялась тем, что профессиональное сознание развивалось как бы внутри двойной спирали: между идеологически предопределенным общим ходом советской истории и внутренней логикой развития градостроительной профессии, исходившей из накопленного багажа специальных знаний и базовых для профессии позитивных гуманитарных ценностей.

Позволим себе высказать гипотезу, что специфический колебательный, как бы сканирующий характер градостроительного мышления определялся именно необходимостью снятия, насколько это было возможно, противоречий между очередными так называемыми "боевыми задачами советских архитекторов" и сохранявшимся несмотря ни на что профессионализмом.

В том, что профессионализм сохранялся, убеждает то, что гуманитарные критерии всегда проявлялись более отчетливо, как только по тем или иным причинам падало "напряжение" в идеологической спирали. Так было, например, в начале 1930-х гг., в середине 1940-х гг. Так было и в середине 1980-х, когда советские идеологемы уходили в прошлое, а рыночные условия еще не успели развернуться.

Именно в 1980-е заговорили о том, что необходимы механизмы сближения архитектуры города с человеческими ожиданиями и предпочтениями, культурными нормами и ценностями. Сознание массового потребителя впервые в советской архитектуре было признано не объектом профессионального манипулирования, а реальной силой (во многом совершенно неизученной), с которой следует считаться.

Все, о чем говорилось выше, - всего лишь попытка как-то обобщить наблюдения над историческим материалом, и, конечно, высказанные предположения требуют дальнейших исследований и уточнений. Но сама по себе потребность найти некие общие основания для всей истории советской архитектуры сегодня достаточно очевидна.

Ю.Косенкова
доктор архитектуры,
зам директора НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства
Российской академии архитектуры и строительных наук

К началу страницы