Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации

Русское градостроительное искусство. Градостроительство России середины XIX - начала XX века

8 глава. Общие принципы и особенности развития городов России второй половины XIX - начала XX века (М.В. Нащокина)


8.4. ГОРОД И ПРИРОДНАЯ СРЕДА

Период второй половины XIX - начала XX века был в определенной степени переломным по отношению города к природе, так как именно в это время начался процесс тотальной урбанизации городской среды. Это, с одной стороны, неизбежно сокращало число природных объектов в городе, с другой - усиливало внимание к проблеме их сохранения при градостроительном проектировании. Стоит заметить, что в понятие "природная среда" мы включаем рельеф, русла малых и больших рек (в некоторых случаях - каналов), естественные и искусственные зеленые насаждения, наконец, дальние визуальные связи, позволявшие охватить город как целое в его природном окружении.

Планировочная жесткость генеральных планов Петербурга второй половины XVIII века с их ориентацией на эстетику четких прямых линий и создание далеких городских перспектив уже предопределяла противопоставление застройки природной среде. К началу XIX века их геометрическая правильность оказалась дополнена естественной красотой новых ландшафтных парков и подросшими садами крупных аристократических усадеб. Тем не менее в Петербурге первой половины XIX века, сочетавшем планировочное регулярство с прекрасными дворцовыми садами и парками, дальними панорамами речных берегов и большими водными зеркалами, зелени явно не хватало. Именно поэтому планировочные работы с середины XIX века включили широкую программу озеленения города.

В противовес эстетике уходящего классицизма, тяготевшего к обширным открытым пространствам, с середины XIX века зодчие стали избегать создания крупных общественных площадей, таких характерных для петербургского центра, сложившегося в предшествующую эпоху. Последним классическим ансамблем центра столицы стала Исаакиевская площадь, завершенная в конце 1850-х годов и уже отразившая в своей планировке противоречивость своего времени - сочетание планировочной регулярности классицизма с прихотливой индивидуальностью застройки капиталистического города.

Нижний Новгород Кремль, нижний базар и ярмарка.
Акварель по фотоотпечатку А.О. Карелина, 1870

В годы ее создания в градостроительстве столицы уже явственно обозначилась тенденция к сокращению и застройке гигантских площадей Петербурга. Появилось несколько проектов застройки даже таких существенных для облика столицы пространств, как площади самого центра города. Характерным примером может служить предложение, предусматривавшее разбивку Адмиралтейской площади(!) на жилые кварталы [1]. Оно не было реализовано, но застройка вдоль набережной, закрывшая великолепное ампирное каре Адмиралтейства, была в конце XIX века осуществлена. В свою очередь, пространство Адмиралтейской площади также не осталось пустым - на нем появился живописный городской сад.

Характерно в этой связи и предложение по преобразованию Сенатской площади, высказанное архитектором А. Бернардацци в 1900 году. Вспоминая великий памятник Фальконе, он считал, что ему не создана достойная оправа и он теряется на унылой "громадной площади с беспредельной мостовой". Чтобы преодолеть этот недостаток, зодчий предлагал следующее: "Небольшой рукав, отведенный дугою от Невы и снова в нее впадающий, образовал бы остров. Этот остров представлял бы грубо обделанную скалу с балюстрадом, по известному образцу Московских кремлевских зубцов с раскрепом. Площадка острова занята воинским щитом, на котором разостлана карта всей России, исполненная мозаикой, с обозначением России допетровской и настоящей, особыми тонами. <...> Засим дорожка вокруг всего щита со скамьями представляла бы место для прогулок и отдыха. Для сообщения с другим берегом канала служили бы два мостика по типу Риальто, но в русском стиле, а со стороны памятника - пристань в канале с двумя круглыми гранитными лестницами. <...> Для освещения всего плато послужили бы монументальные бронзовые канделябры. Главный - на самом месте щита, над Невою, в виде ростральной колонны с электрическим солнцем (или еще лучше, - фигуры России с факелом и пальмою мира). <...> Вся эта монументальная обстановка ни мало не конкурировала бы с импозантным памятником, но несомненно с успехом заменила бы "унылую" мостовую" [2]. Это, конечно, совершенно немыслимое предложение, плоть от плоти градостроительной эстетики своего времени, во многом утратившей ощущение имперской стильности петербургских площадей и настроенной на их "оживление" мелочными средствами эклектичных малых архитектурных форм, выстроенных нередко в историко-повествовательную композицию.

К сокращению территорий городских площадей, проходившему в меньших масштабах и в других городах России, подталкивал процесс урбанизации городской среды, все сильнее отрывавший город от естественного ландшафта. Он породил и противоположную тенденцию - активное озеленение городских площадей и пустырей. Во второй половине XIX века на многих обширных площадях центра столицы и других городов России появилось множество малых и больших скверов, садов для гуляния, созданных по проектам архитекторов руками профессиональных садоводов.

Нижний Новгород Печерский монастырь.
Акварель по фотоотпечатку А.О. Карелина, 1870

В Петербурге, например, в этот период кроме сада перед Адмиралтейством, появились скверы на Сенатской площади, на Исаакиевской площади, на Михайловской площади, на Кронверке Петропавловской крепости, перед Александрийским театром на Невском проспекте и перед зданием университета; тогда же были устроены Александровский и Петровский парки, благоустроены Каменный и другие острова в устье Невы. В Смоленске на месте Королевского бастиона, валы которого были частично использованы в композиции, был устроен один из лучших провинциальных публичных садов конца XIX века (так называемый "Лопатинский сад"). Там же на месте бывшего плац-парада был разбит сад Блонье. На рубеже веков превратилась в парк березовая роща в Нижнем Новгороде, лесопарк на окраине Харькова[3] и многие другие памятники природы, вошедшие в границы разраставшихся городов России. Поскольку уровень городского благоустройства все чаще ассоциировался во второй половине XIX - начале XX века с наличием зеленых насаждений, маленькие садики повсеместно появились и перед крупными общественными зданиями во многих городах России. Это отчасти компенсировало утрату частных садов в рядовой застройке и свидетельствовало о формировании на рубеже веков новой отрасли русского градостроительства - ландшафтной архитектуры.

Нижний Новгород. Мининский сад.
Открывка начала XX века
Ессентуки. Казенный парк. Вход от вокзале.
Открытка начала ХХ века

Несмотря на повышенное внимание к городскому озеленению, которым отличался рассматриваемый период, в Петербурге в середине XIX века происходила засыпка некоторых водных каналов, которую историки архитектуры обычно рассматривают как отрицательное явление в развитии Петербурга. Исчезли некоторые участки каналов в районе Новой Голландии, в 1842 году был засыпан канал, на месте которого был разбит Конногвардейский бульвар взята в трубу часть Крюкова канала у впадения его в Неву и некоторые другие. Однако у этой проблемы была и другая сторона. Необходимость следить за чистотой огромного количества рек и каналов в Петербурге и трудоемкость этих работ нередко оборачивались загрязнением берегов, засорением каналов мусором. Нельзя забывать, что наличие каналов обуславливало, как правило, сырость в подвальных этажах близлежащих домов, устранение которой требовало больших капиталовложений. Все это указывало на то, что засыпка части каналов была вызвана прежде всего экономическими причинами и требованиями комфорта жителей, хотя и была несомненно сопряжена с потерями в художественном облике города Аналогичные проблемы возникали и в других крупных российских городах - в некоторых случаях в них также были засыпаны или взяты в трубу русла малых рек и ручьев.

Если в период закладки Петербурга в основу его планировки были положены традиционные принципы органичной взаимосвязи русского города-крепости и его жилых слобод с окружающим ландшафтом [4], по мере развития регулярных начал застройка начинала приобретать характер, все более контрастный природной среде. Во второй половине XIX века этот процесс стал особенно бурным - этажность, особенно в центре города, неуклонно росла, на многих несквозных улицах утрачивались визуальные связи с окружающей средой, ближайшими доминантами - противопоставление рукотворного архитектурного ландшафта природному становилось все более острым. Постепенное исчезновение дворовой зелени, развитие высотной застройки, поставленной по красным линиям улиц и занимавшей большую часть владельческих участков - этот процесс не могла остановить даже самая широкая программа озеленения города. Активно формировалась урбанизированная архитектурная среда обитания горожанина - один из наиболее характерных признаков крупного капиталистического города. В Петербурге раньше, чем в других городах России, была создана новая искусственная городская природа, противопоставленная человеком природе живой.

Казань. Проломная улица от Рыбнорядской площади. Открытка начала XX века Саратов. Город, театр "Ренессанс" и парк "Липки". Открытка начала XX века

Москва, вплоть до конца XIX века сохранявшая свой исторически сложившийся облик, традиционный русский быт и образ жизни, непосредственно связанный с природной средой и зависимый от нее, представляла собой путь градостроительного развития, в каком-то смысле альтернативный Петербургу и аналогичный многим историческим городам России.

Основой градостроительной стабильности Москвы на протяжении XVIII - первой половины XIX века была ее усадебная застройка, зачастую перемежавшаяся обширными огородами, выгонами, оврагами, поймами рек в сочетании со средневековой планировочной структурой и холмистым рельефом местности. "Стоит час походить по кривым и косым улицам Москвы, - и вы тотчас заметите, что это город патриархальной семейственности, дома стоят особняком, почти при каждом есть обширный двор, поросший травою и окруженный службами", - писал В.Г. Белинский [5].

Однако в последней четверти XIX века и облик Москвы начал явственно приобретать иной характер. Многоэтажное доходное строительство, еще недавно растворявшееся в зелени садов и невысокой частной застройке, стало определять образ целых улиц. Прежде всего преобразился московский Сити - Китай-город Большинство зданий этого центрального района Москвы занимали государственные учреждения, акционерные общества, банки и торговые дома. Здесь увеличилась до 4-5 этажей средняя этажность возводимых сооружений, исчезли дворовые сады, застройка стала самой плотной в столице. Только на южном склоне крутой Псковской горы в Зарядье еще кое-где оставались немногочисленные зеленые дворики.

Владикавказ. Парк Ерефеева-Трек.
Открытка начала XX века
Ялта. Набережная.
Открытка начала XX века

Урбанизированный характер приобрели и главные московские улицы - Тверская, Петровка, Арбат, Дмитровка и другие. Московская городская среда начала терять издревле присущие ей визуальные связи с церковными куполами и колокольнями. Повышение этажности застройки способствовало тому, что в ней стали "тонуть" традиционные купола "сорока сороков" церквей. Даже строительство нескольких крупных соборов (из которых самым значительным стал храм Христа Спасителя - арх. К.А. Тон, 1832-1883) и монастырских комплексов, безусловно ставших новыми высотными акцентами в застройке, не могло остановить тенденцию постепенной утраты Москвой ее неповторимого средневекового силуэта, гармонично связанного с природной средой. "Лес вертикалей", характерный для силуэта Москвы XVII века и дополненный в XVIII - первой половине XIX века мощными куполами барочных и классических ансамблей, выглядел в эти годы заметно поредевшим и гораздо менее однородным. Самостоятельную роль в нем начинали играть заводские трубы, крупные объемы промышленных предприятий и общественных или торговых зданий Сходные черты наблюдаются и в других городах России, достаточно взглянуть на панораму Ярославля, Костромы того времени или других волжских городов, чтобы убедиться в этом.

Застройка повсеместно утрачивала ровный, спокойный характер, сложившийся благодаря строительному законодательству эпохи классицизма, регламентировавшему ее высотные параметры, стилистику и силуэт. Теперь рядом с маленьким одноэтажным особнячком вполне мог расположиться высокий 6-7 этажный доходный многоквартирный дом, а рядом с ним вновь скромный лабаз или крошечная лавочка. (Некоторые московские улицы до сих пор сохранили этот контраст, который с течением времени стал ощущаться как специфическая особенность московской городской среды.) Высотная неровность застройки, сложившаяся в этот период, ослабляла ощущение природного рельефа в городе, нарушала логику его объемно-пространственной структуры.

Если со средневековья в основу формирования городской среды был положен принцип определенной ценностной иерархии - самыми заметными и архитектурно выразительными в городе были храмы, - во второй половине XIX века акцентами застройки повсеместно становились сооружения, поражающие своей величиной и богатством, а не духовной значимостью. Желание домовладельцев выделить принадлежавшие им здания, а заодно и повысить комфортность сдаваемого внаем жилья обусловило широкое применение в доходном строительств всевозможных башенок сложных крыш, эркеров, балконов, как бы компенсировавших собой утрату городской средой прежних визуальных связей и природного окружения. Архитекторы нередко чутко реагировали на особенности расположения той или иной постройки в городской среде - спроектированные ими здания как живые существа "тянулись" к перекресткам и площадям с помощью средств архитектурной выразительности - углы жилых кварталов в этот период как правило, отмечались какими-либо композиционными акцентами.

Екатеринодар. Зимний театр на Красной улице.
Открытка начала XX века
Харьков. Лопанская набережная.
Отрытка начала XX века

Как представляется, Петербург и Москва сконцентрировали в своем облике второй половины XIX века те черты, которые в разной степени были присущи и другим, как сложившимся, так и недавно основанным русским городам от Прибалтики до Дальнего Востока, а потому их пример позволяет выделить общие тенденции того времени во взаимоотношениях застройки с природной средой.

Хотя планировка новых городских районов перепланированных городов преемственно продолжала принципы, заложенные во второй половине XVIII века, рельеф не всегда учитывался при прокладке новых улиц или урегулировании переулков (нередки случаи уничтожения холмов и пригорков при планировании новых территорий), более того, его роль в городской застройке стала менее важной. При этом дороги-связи сохранили в планировке традиционно большое значение. Бессистемность роста разновысотной многоэтажной застройки без учета рельефа местности и содержательной значимости тех или иных сооружений повлияли на некоторую нивелировку исторически сложившегося городского силуэта. Несмотря на строительство в этот период во многих городах России крупных городских соборов, все больший вес в силуэте города приобретали промышленные сооружения, общественные и жилые комплексы. Традиционная усадебная застроитки с обширным двором и садом, характерная для русского градостроительства, постепенно уступала место многоквартирным домам, плотно застраивавшим городские участки. Все это придало новое качество общегородской зелени - общественным паркам, садам и скверам. Во второй половине XIX - начале XX века практически повсеместно появились городские сады, бульвары для гуляния, во многих крупных городах вдоль берегов рек - прогулочные набережные, урегулировавшие природные очертания береговой полосы. Все это позволяет сделать вывод о том, что в градостроительстве рассматриваемого периода традиционная органичность связи русских городов с природной средой постепенно нарушалась.

Гагры. Гостиница.

Открытка начала XX века

Однако этот процесс происходил параллельно с созданием искусственного городского ландшафта, как правило контрастного природному. Именно в конце XIX - начале XX века постепенно формировался взгляд на архитектуру как на вторую природу, искусственно созданную человеком. Ностальгическая тяга горожанина к природе развивалась на протяжении всего XIX и в начале XX века появились первые попытки сформировать новый творческий метод зодчего, программно нацеленный на созидание "второй природы". Это положение наглядно иллюстрирует следующая декларация того времени: "...уже ясно сознана задача искусства - художника зодчего для нашего времени: если мы, прикованные к городу, лишены природы неумолимой жизнью, - архитектура должна заменить насколько возможно красоты этой природы, должна насадить в своем орнаменте еще невиданные цветы, населить его фантастическим миром зверей и птиц. Вдохновляемый народным творчеством, детски искренним и глубоким, зодчий найдет новые формы и введет в заколдованный круг красоты весь город сего площадями, улицами, домами и нашим жилищем" [6]. В этом суждении естественная природа вообще выведена за скобки, его автор рассуждает о ее фактической замене природоподобными архитектурными формами зданий.

Отношение к природе менялось и под воздействием нового социального уклада жизни. Натуральное крестьянское хозяйство, помещичье землевладение как преобладавшие формы собственности в XVIII - начале XIX века неуклонно сменялись буржуазными отношениями как в сельском хозяйстве, так и в бурно развивающейся промышленности. Хотя на всем протяжении XIX века страна продолжала оставаться аграрной, рост промышленности и связанный с ним рост крупных городов, преобразование их пригородных зон, рост промышленных селитебных районов (например Урала, Донбасса и т. д.), со своей стороны, также отодвигали проблему взаимосвязи архитектуры и природы на второй план Ее место занимала проблема внедрения в город достижений научно-технического прогресса, с которым связывали в то время надежды на скорое и успешное преобразование жизненной среды.

Перечень источников:

1. РГИА, ф. 1488, оп. 3, е.х. 358. 1859 г. Вернуться в текст
2. Бернардащи А. Указ. соч. С.106. Вернуться в текст
3. Вергунов А.П., Горохов В.А. Вертоград. Садово-парковое искусство России (от истоков до начала XX века). М., Культура, 1996. С. 355-356. Вернуться в текст
4. Гуляницкий Н.Ф. Градостроительные особенности Петербурга и черты русской архитектуры середины XVIII в. // АН. № 27. С. 12-21. Вернуться в текст
5. Белинский В.Г. Указ. соч. Вернуться в текст
6. Эйснер В.В. К задачам архитектуры // Искусства и печатное дело, 1910, № 1, ч. 8. Вернуться в текст

 

К началу страницы
Содержание
8.3. Город и архитектурное наследие  8.5. Город и пригородная зона