Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации

Русское градостроительное искусство. Градостроительство России середины XIX - начала XX века

8 глава. Общие принципы и особенности развития городов России второй половины XIX - начала XX века (М.В. Нащокина)


8.1. РЕКОНСТРУКЦИЯ ИСТОРИЧЕСКИХ ГОРОДОВ РОССИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX - НАЧАЛА XX ВЕКА

Гигантские проектные работы по перепланировке русских исторических городов, развернувшиеся во второй половине XVIII века в царствование императрицы Екатерины II, не были закончены к середине XIX века. Хотя не все из того, что было задумано в этих проектах, к этому времени было реализовано и продолжало оставаться только на бумаге, в 1840-1880-е годы работа по составлению проектных планов перепланировки городов России продолжалась. Во-первых, составлялись планы на малые города, прежде их не имевшие, во-вторых - появилась необходимость в создании уточненных проектов для тех крупных и средних городов, которые в процессе развития уже вышли за территориальные границы первоначальных Высочайше утвержденных перепланировочных генеральных планов Это свидетельствовало о вступлении широкомасштабной градостроительной деятельности в России в новую реконструктивную фазу.

Однако принципы, по которым осуществлялось градостроительное проектирование, еще сохраняли самую непосредственную связь с предшествующим периодом. Устройство и управление городов России в конце XIX - начале XX века, опираясь на принятые в середине XIX века и ранее законодательные акты, во многом сохраняло свою традиционность Даже перед началом Первой мировой войны можно было утверждать (не без гордости за стабильность российской жизни!): "Устройство города, организация его населения в общественных чертах остались те же, что и при Екатерине II" [1]. Этому способствовали и сложившаяся система градостроительного проектирования, и законодательство, и умозрительные представления о городе. Сложившийся в русском общественном сознании в середине XIX века образ города воплощал идеалы именно регулярного градостроительства

Русская литература середины XIX века дает богатый материал для размышлений на эту тему. Заметки В.Г. Белинского - известного художественного критика XIX века - позволяют реконструировать обобщенный гипотетический идеал города того времени из сравнения древней и новой столищ Вот что он писал об отличиях Петербурга и Москвы: "Идея города больше всего заключается в сплошной сосредоточенности всех удобств в наиболее сжатом круге: в этом отношении Петербург несравненно больше город чем Москва и может быть, один город во всей России, где все разбросано, разъединено, запечатлено семейственностью" [2]"Как сдвинулся, как вытянулся в струнку щеголь-Петербург!" [3] - вторил ему Н.В. Гоголь в "Невском проспекте".

Архитектурные и образные отличия российских столиц оказались в середине XIX века не только излюбленной темой художественной периодики, но и наглядным материалом для осмысления градостроительных проблем. Петербург, к тому времени уже сложившийся новый город зримо воплощал градостроительные принципы новой эстетики, он для России был действительной "биржей европеизма" [4]. Он воочию демонстрировал идеал регулярного города, к которому, в той или иной степени, должны были со временем приблизиться и другие русские города.

Закономерно, что проектные планировочные работы в Петербурге второй половины XIX века не меняли сложившегося "правильного" характера его застройки, а даже усиливали era Необходимость упорядочения окраинной застройки заставила в 1870-х годах начать работы по составлению нового генерального плана города. Вот каковы были его основные декларированные задачи: "...поправление всех улиц и переулков должно быть тщательно поверено с натурою и все кривизны и изломы их должно быть предназначено исправить постепенно при возведении строений, соблюдая, чтобы ширина существующих улиц и переулков была по всему протяжению их одинаковая" [5]. Своеобразный практицизм выдвинутых задач, явный акцент градостроительном проектировании на соблюдении нормативов городской застройки безусловно свидетельствовали о еще непоколебимой убежденности в жизнеспособности классицистических градостроительных принципов первой половины XIX века. Несмотря на постепенное становление в течение рассматриваемого времени градостроительства как науки, реальная практика была от нее еще очень далека, сохраняя наделе генетическую связь с принципами регулярного градостроительства начала XIX века.

Определенный градостроительный консерватизм второй половины XIX века несомненно обеспечивал преемственное развитие исторических городов России, что было плодотворно прежде всего для совершенствования их сложившегося художественного облика. Пожалуй, невозможно назвать город России, которого во второй половине XIX -начале XX века не коснулось бы градостроительное переустройство. Вот лишь небольшая часть внушительного перечня городов, обращавшихся в МВД для утверждения измененных генеральных планов: Архангельск (в 1879-1872 [6] и в 1868-1884 годах [7]); Баку (в 1898 году) [8], Бельцы (в 1882-1884 годах) [9], Вологда (в 1884 году) [10]; Владимир (в 1900 году) [11], Витебск (в 1898 году) [12], Елисаветград (в 1859-1861 годах) [13] и в 1883 году [14]), Житомир (в 1892 году) [15], Зарайск (в 1866-1868 годах) [16], Калуга (в 1872 [17] и в 1899 годах [18]), Керчь (в 1895 году [19]), Киев (в 1872-1883 годах [20]), Кишинев (в 1891 году) [21], Кострома (в 1888 [22], 1892 [23] и в 1895 годах [24]), Крапивна (в 1867-1871 годах) [25], Мелитополь (в 1910-1915 годах) [26], Минск (в 1867-1869 годах) [27], Нижний Новгород (в 1897 году) [28], Николаев (в 1899 году) [29], Ногайск (в 1867-1869 годах) [30], Одесса (в 1892 году) [31], Оренбург (в 1891 [32] и 1899 годах [33]), Пенза (в 1892 году) [33], Полтава (в 1891 году) [35], Ревель (в 1897 году) [36], Ростов-на-Дону (в 1870-1873 годах) [37], Самара (в 1884 [38] и 1898 годах [39]), Симбирск (в 1886-1887 годах) [40], Симферополь (в 1898 году) [41], Смоленск (в 1890 году) [42], Сольвычегодск (в 1872 году) [43], Старая Русса (в 1898 году) [44], Тамбов (в 1897 году) [45], Тобольск (в 1886-1887 годах) [46], Томск (в 1866-1883 годах) [47], Тула (в 1891 [48] и 1895 годах [49]), Уфа (в 1886-1887 годах) [50]. Чернигов (в 1892 году) [51], Чита (в 1892 году) [52], Ярославль (в 1871-1884 годах) [53].

Ярославль. Вид города с Тутовой горы
Фотография 1919 года

Изменения, вносимые в генеральные планы исторически сложившихся российских городов во второй половине XIX века, можно классифицировать по побудительным причинам. К числу наиболее часто встречавшихся относятся:

1. Открытие или закрытие некоторых переулков или проездов в застройке.
2. Устройство новых торговых лавок
3. Строительство общественных зданий.
4. Передача участка земли земству для "богоугодных" или благотворительных заведений.
5. Устройство новых воинских казарм.
6. Отвод места для торговых или ярмарочных площадей или обращение их под застройку.
7. Отвод места для церкви или домов притча; епархиального училища и т. д.
8. Расширение кладбищ.
9. Устройство мостов.
10. Застройка пустошей, принадлежавших монастырям.
11. Строительство учебных заведений (в том числе и технических училищ).
12. Оставление частного дворового места в прежнем виде.

Как видно из этого перечня большинство перепланировочных поводов носило частный характер и существенно не меняло сложившуюся ранее структуру городского плана. Уплотнение застройки, появление новых градостроительно значимых общественных зданий, в редких случаях новых (чаще торговых) площадей лишь частично трансформировало отдельные фрагменты города. Более существенные изменения вносились в генеральные планы городов при расширении их территории, вызванном следующими обстоятельствами:

1. Необходимостью урегулирования планировки окраинных земель в том случае, если селитьба на них уже сложилась
2. Отчуждением выгонных или пахотных земель в пользу города.
3. Необходимостью подчинения слободских жителей (в случае присоединения пригородной слободы к городу) правилам, распространявшимся на городских жителей.
4. Необходимостью рационального согласования планировки города в его старых границах с проектным предложением на присоединяемый участок земли.

Петербург. Здакие Министерства Народного просвещения.
Открытка начала XX века

Большая часть этих проблем была связана со своеобразием функциональных особенностей русских городов и состава их жителей. Ведущим сословием огромной аграрной державы, каковой Россия оставалась до начала XX века, было крестьянство, жившее не только в селах и деревнях, но и в городах. Вплоть до 1860-х годов (а во многих местах и до конца XIX века)сельское хозяйство оставалось основным занятием российских городских жителей, причем не только крестьян, но и мещан, и купцов, а в отдельных случаях и дворян. Такое положение было характерно для малых и средних городов России, но и в больших губернских центрах население зачастую владело значительными земельными угодьями за городскими границами и обрабатывало их. (Лишь во второй половине ХIХ века новое Городовое положение, принятое в 1870 году и дополненное затем в 1892-м, зафиксировало появление в городской жизни нового активного класса - торгово-промышленного сословия, буржуазии, все заметнее участвовавшей в благоустройстве и развитии городов Российской империи.)

Это нетрудно подтвердить примерами. В Валуйках, например, в середине XIX века из пяти тысяч жителей три тысячи были крестьянами. Купечество Воронежа в то время распахивало в разных местах губернии до 50 000 десятин земли, а "по официальным данным в 1859 году... под посевами саратовских мещан было показано до 15 000 десятин" и т. д. [54] Даже такие промышленные губернии, как Московская или Владимирская, не составляли в этом отношении исключения из общего правила. Исследователь городского хозяйства в конце XIX века писал: "Уездные города: Звенигород, Руза, Волоколамск теперь, как и прежде, сохраняют характер земледельческий Нынешний город Ярославской губернии Ростов населен огородниками, Таруса (Калужской губ.) хлебопашцами. Боровск (тоже Калужской губ.) занимается разведением чеснока и луку и т.д." [55]. В свою очередь, ремесленничеством, порой весьма тонким и требующим специальных технических навыков, нередко занимались в деревнях: "В Московской губернии большая часть уездных городов и до сих пор еще едва перебивается изо дня в день, за неимением промыслов, тогда как крестьяне окружных деревень занимаются приготовлением даже таких утонченных произведений, как оптические и физические инструменты" [56]. Подобная размытость функционального отличия городской и сельской жизни в России свидетельствовала об определенной неразвитости основных городских институтов и товарно-денежных отношений в масштабах страны. Многие жители империи - и в городе, и в селе - продолжали жить по законам простейшего натурального хозяйства, то есть обеспечивали себя всеми основными продуктами питания сами.

Ржев. Общий вид Князь. Федоровской стороны.
Открытка начала XX века
Елабуга. Московская улица.
Открытка начала XX века

Это обстоятельство глубоко отличало русские города второй половины XIX века от западноевропейских, с их выраженным урбанизмом и функциональной определенностью, и порождало, собственно, российскую градостроительную специфику. Действительно, если в городе интересы приблизительно 50% жителей были прочно связаны с сельским хозяйством, животноводством или огородничеством, то проблема увеличения территории города за счет выгонных и пахотных земель неизбежно превращалась в серьезную проблему для городских властей.

В Хозяйственном департаменте МВД в 1870-1874 годах разбиралась жалоба крестьян Гомельского сельского общества "на стеснительное для них распланирование города Гомеля" [57]. Суть жалобы состояла в недовольстве их тем, что расширение города по новому плану 1868 года было произведено посредством распланирования на кварталы части пахотных земель, используемых городским населением. Сложности, возникшие в ходе разрешения этого конфликта, показывали острогу проблемы. С одной стороны, город со всех сторон зажатый землями помещиков, государственных крестьян, выгонными и пахотными землями городских жителей, фактически не имел территориального резерва для роста, с другой - невозможно было не считаться с интересами самих городских жителей, жизненно заинтересованных в сохранении своих окрестных полей. Возникший вопрос так и остался в данном случае открытым. МВД предложило городскому правлению попытаться переселить городских крестьян за городскую черту что было в определенном смысле, отпиской, так как не было подкреплено какими-либо конкретными мерами.

Упорное сопротивление со стороны жителей встречало и присоединение к городу пригородных слобод, а следовательно, слободских жителей к городским. Законодательная ситуация была такова, что это наносило прямой материальный ущерб слобожанам. Изменявшиеся строительные правила становились для них гораздо более жесткими, а привилегий они не получали никаких. Желание Орловского губернатора в 1866 году присоединить Ямскую слободу Ельца к городу [58], а следовательно, и подчинить ее правилам, установленным для городов, означало для жителей необходимость тотальной смены кровельных покрытий своих домов, в основном крытых соломой, недопустимой в городской черте. Интересно, что МВД в данном случае, решив вопрос о присоединении Ямской слободы к Ельцу, специально оговорило, что городские правила к слободским постройкам применять следует, только если они представляют реальную опасность в пожарном отношении. Эта туманная формулировка (ведь любая соломенная крыша заведомо представляла эту опасность) позволяла властям несколько повременить с крутыми административными мерами по отношению к недостаточным домовладельцам, но не отменяла их в перспективе.

Петербург. Дом братьев Елисеевых.
Открытка начала ХХ века
Петербург. Народный дом им. Императора Николая II.
Открытка начат ХХ века

К началу XX века спектр вопросов, возникавших при перепланировке и расширении границ исторически сложившихся городов, существенно изменился Внедрение прогноза в процесс градостроительного проектирования позволяло предвидеть некоторые проблемы и учесть их на стадии выработки проекта. Если в течение всего ХIХ века городскую территорию увеличивали, как правило, "de facto", оформляя стихийно застроенные городские или пригородные территории, в начале века в градостроительную практику начали внедряться попытки прогнозирования возможного роста города на срок от 20 до 50 лет. "План города, создание его имеет значение не для одного поколения, а для далекого будущего города.." [59], - писал инженер П. Мультановский в 1910-е годы. Таким образом, прогностический потенциал градостроительного проектирования был в те годы уже очевиден, что свидетельствовало о начале нового этапа развития российского градостроительства.

Вот, например, какие градостроительные задачи были поставлены в 1914 году при обсуждении нового генерального плана Томска:

1. План города нужно рассчитывать на 50 лет, причем из расчета не более 300 человек на 1 кв. версту.
2. Предварительно необходимо проработать технические, санитарные и эстетические вопросы.
3. Необходимо привлечь к работе над генеральным планом города инженеров, врачей, художников.
4. Составление плана на основе разработанного материала должно быть осуществлено путем конкурса [60].

Иркутск. Часовня Спасителя и Медведниковский банк.
Открытка начала ХХ века
Челябинск. Скобелевская улица.
Открыта начало ХХ века

Конечно, перечисленные задачи в начале XX века были еще в большой мере достоянием градостроительной теории, лишь отчасти внедряясь в практику проектирования столичных и крупных городов. Наиболее распространенным продолжал оставаться следующий порядок градостроительного проектирования, иронически описанный одним из передовых архитекторов-градостроителей начала XX века: "Нужно пригласить техника-землемера и поручить ему разбить известное количество десятин под кварталы" [61].

Преемственность, достигавшаяся в середине - второй половине XIX века преимущественно директивными или законодательными методами, как творческий принцип русского градостроительства XIX века стала осознаваться лишь на рубеже XIX-XX веков. Понимание уникальности и особой неповторимой прелести градостроительных ландшафтов русских исторических городов выдвинуло в те годы новую проблему - местной градостроительной специфики.

В начале XX века, на фоне мощного строительного бума стало особенно ясно, что общий подход к планировке и застройке различных городов может нанести ущерб их образной специфике Самые жаркие споры на эту тему вызывал С.-Петербург - один из красивейших городов мира, сохранение художественного облика которого впервые стало тогда насущной задачей. Именно петербургские ансамбли, связанные друг с другом в пространстве города и в структуре плана, оказались важной точкой отсчета в мировоззренческом процессе осмысления городского плана как системы ансамблей и шире - как художественного целого. Известный искусствовед и художник, автор множества архитектурных пейзажей старых российских городов Г.К. Лукомский писал "...характерность физиономии города самого по себе чаще всего достигается долгим и упорным трудом людей. Поэтому она должна быть дорога обитающим в городе, ее надо бережно и любовно сохранять, как достояние, завещанное предками... Этот путь должен быть избран и для Петербурга, где сдержанная ровность прямолинейных улиц и набережных вызывает и однотипность сооружений" [62].

Было бы неверным утверждать, что стремление к сохранению исторически сложившегося облика столицы тормозило внедрение в практику новых градостроительных идей. Напротив, как раз "классицистичность" старого Петербурга подтолкнула зодчих к новым неоклассическим планировочным идеям в проектах планировки некоторых окраинных районов города, изначально нацеленным на создание градостроительного ансамбля. Впрочем, эти идеи, начав постепенно внедряться в столичное строительство в начале века, помимо апологетов быстро приобрели и оппозицию, которая, со своей стороны, также апеллировала к необходимости преемственного развития города: "Идти напролом, совершенно не считаясь с общей, создавшейся физиономией города, и удовлетворяя лишь новым запросам, в надежде создать этим путем со временем новый, но все же общий стиль... Способ этот, по-видимому, теперь и практикуемый в Петербурге, вряд ли даст благие результаты" [63]. Животрепещущие профессиональные дискуссии о городе; его плане, художественном облике, застройке, традициях жизни и быта часто обсуждались в 1910-е годы на страницах архитектурной печати. Вместе с проектными и практическими градостроительными опытами того времени это способствовало дальнейшему становлению градостроительства как особого рода архитектурного творчества.

Преемственность проявлялась во второй половине XIX - начале XX века и в отношении к главным градостроительно значимым сооружениям в городе. Поскольку облик русских исторически сложившихся городов в первую очередь определяли храмы, от современных архитекторов, проектировавших культовые сооружения, требовали следующего: "Город вправе требовать, чтобы форма храма согласовывалась с окружающими зданиями, чтобы профиль его не был чуждым городу. Он может быть совсем иного стиля но должен быть не менее красив и хотя бы своим контрастом прибавлять прелести общей картине" [64]. Принципам преемственности подчинялись и новые градостроительные ансамбли второй половины XIX - начала XX века, из которых в первую очередь необходимо назвать площади. Симметрия композиции, выделение главного, акцентного сооружения, регулярность - вот черты, характерные для площадей всего XIX века Таким образом, вышеизложенное позволяет сформулировать тезис о преемственности как основе градостроительного развития исторически сложившихся городов России второй половины XIX - начала XX века.

Перечень источников:

1. Россия в ее прошлом и настоящем М., 1914-1915. Разд.VII. Устройство и управление городов. С. 6-7. Вернуться в текст
2. Белинский В.Г. Современные заметки. М., 198З. С. 237. Вернуться в текст
3. Гоголь Н.В. Собр. соч. в 6 т. М., 1937. С. 188. Вернуться в текст
4. Белинский В.Г. Указ. соч. С. 191. Вернуться в текст
5. По отношению С.-Петербургского губернатора по предложению о составлении нового плана С.-Петербурга // РГИА, ф. 1287, оп. 40, е.х. 985, л. 28-29 об. Вернуться в текст
6. РГИА, ф. 1287, оп. 40, е.х. 817. Вернуться в текст
7. РГИА, ф. 1287, оп. 40, е.х. 364. Вернуться в текст
8. РГИА, ф.1287, оп. 41, е.х. 903. Вернуться в текст
9. РГИА, ф. 1287, оп. 40, е.х. 1995. Вернуться в текст
10. РГИА, ф. 1287, оп. 40, е.х. 293. Вернуться в текст
11. РГИА, ф. 1287, оп. 41, е.х. 1096. Вернуться в текст
12. РГИА, ф. 1287, оп. 41, е.х. 786. Вернуться в текст
13. РГИА, ф. 386, оп. 1, е.х. 22. Вернуться в текст
14. РГИА, ф. 1287, оп. 40, е.х. 2056. Вернуться в текст
15. РГИА, ф. 1287, оп. 41, е.х. 246. Вернуться в текст
16.РГИА, ф. 1287, оп. 40, е.х. 19. Вернуться в текст
17. РГИА, ф. 1287, оп. 40, е.х. 1141. Вернуться в текст
18. РГИА, ф. 1287, оп. 41, е.х. 965. Вернуться в текст
19. РГИА, ф. 1287, оп. 41, е.х. 506. Вернуться в текст
20. РГИА, ф. 1287, oп. 40, е.х. 1169. Вернуться в текст
21. РГИА, ф. 1287, оп. 41, е.х. 205. Вернуться в текст
22. РГИА, ф. 1287, оп. 41, е.х. 25. Вернуться в текст
23. РГИА, ф. 1287, oп. 41, е.х. 275. Вернуться в текст
24. РГИА, ф. 1287, оп. 41, е.х. 504. Вернуться в текст
25. РГИА, ф. 1287, oп. 40, е.х. 144. Вернуться в текст
26. РГИА, ф. 1288, оп. 5, е.х. 39. Вернуться в текст
27. РРИА, ф. 1287, оп. 40, e.х. 163. Вернуться в текст
28. РГИА, ф. 1287, oп. 41, е.х. 749. Вернуться в текст
29. РГИА, ф. 1287, оп. 41, е.х. 966. Вернуться в текст
30. РГИА, ф. 1293, oп. 76, е.х. 104; ф. 1287, oп. 40, е.х. 146. Вернуться в текст
31. РГИА, ф. 1287, оп. 41, е.х. 302. Вернуться в текст
32. РГИА, ф. 1287, оп. 41, е.х. 242. Вернуться в текст
33. РГИА, ф. 1287, оп. 41, е.х. 964. Вернуться в текст
34. РГИА, ф. 1287, оп.41, е.х. 274. Вернуться в текст
35. РГИА, ф.1287, оп. 41, е.х. 212. Вернуться в текст
36. РГИА, ф. 1287, оп. 41, е.х. 747. Вернуться в текст
37.РГИА, ф. 1287, oп. 40, е.х. 843. Вернуться в текст
38. РГИА, ф. 1287, оп. 40, е.х. 2112. Вернуться в текст
39. РГИА, ф. 1287, оп. 41, е.х. 902. Вернуться в текст
40.РГИА, ф. 1287, oп. 40, е.х. 2220. Вернуться в текст
41. РГИА, ф. 1287, oп. 41, е.х. 905. Вернуться в текст
42.РГИА, ф. 1287, oп. 41, е.х. 187. Вернуться в текст
43. РГИА, ф. 1287, оп. 40, е.х. 290. Вернуться в текст
44.РГИА, ф. 1287, оп. 41, е.х. 907. Вернуться в текст
45. РГИА, ф. 1287, oп. 41, е.х. 748. Вернуться в текст
46. РГИА, ф. 1287, оп. 40, е.х. 2221. Вернуться в текст
47. РГИА, ф. 1287, оп. 40, е.х. 95. Вернуться в текст
48. РГИА, ф. 1287, oп. 41, е.х. 224. Вернуться в текст
49. РГИА, ф. 1287, оп. 41, е.х. 505. Вернуться в текст
50. РГИА, ф. 1287, oп. 40, е.х. 2230. Вернуться в текст
51. РГИА, ф. 1287, оп. 41, е.х. 254. Вернуться в текст
52. РГИА, ф. 1287, oп. 41, е.х. 273. Вернуться в текст
53. РГИА, ф. 1287, oп. 40, е.х. 896. Вернуться в текст
54. Щепкин М.П. Опыты изучения общественного хозяйства и управления городов. Ч. 1. М., 1882. С. 7-8. Вернуться в текст
55. Там же. С. 9. Вернуться в текст
56. Там же. Вернуться в текст
57. РГИА, ф. 1287, оп. 40, е.х. 822. Вернуться в текст
58. РГИА, ф. 1287, оп. 40, е.х. 61. Вернуться в текст
59. Мультановский П. К вопросу о составлении нового плана г. Томска. Томск, 1914. С. 3. Вернуться в текст
60. Там же. С. 7. Вернуться в текст
61. Мультангоский П. С. 3. Вернуться в текст
62. Лукомский Г. Мысли о художествености городов // Зодчий, СПб, 1910. №3. C. 18. Вернуться в текст
63. Лукомский Г. Указ. соч. С. 18. Вернуться в текст
64. Курбатов В. Церкви как украшение таранов // Зодчий. СПб, 1909. № 20. Вернуться в текст

 

К началу страницы
Содержание
3.6. Взгляд на город как на художественный организм. Середина XIX века  8.2. Методология градостроительного проектирования