Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации

Русское градостроительное искусство. Градостроительство России середины XIX - начала XX века

5 глава. Градостроительство в власть (Е.И. Кириченко)


5.1. ГОСУДАРСТВЕННАЯ ПОЛИТИКА В ОБЛАСТИ ГРАЖДАНСКОГО ЗОДЧЕСТВА, ОБРАЗЦОВЫЕ, НОРМАЛЬНЫЕ" И ТИПОВЫЕ ПРОЕКТЫ

5.2.1. Государственная политика в области культового зодчества

Архитектура неизменно служила и служит выражением основных государственно-политических концепций. Для того чтобы как можно скорее, а главное - общедоступным и общепонятным способом продемонстрировать утверждавшиеся в петровское царствование новые ценности, с первых лет XVIII века вводится в практику новый тип проектной деятельности - создание образцовых проектов и новый способ строительной деятельности - сооружение зданий по этим проектам. Как было показано в третьем томе и в предшествующем параграфе данной работы, подобная практика получила широкое распространение. Жизнеспособность и жизнестойкость ее оказалась поразительной. Она дожила до наших дней и до сих пор не обнаруживает признаков старения.

Однако до первой четверти XIX столетия образцовые проекты использовались лишь в гражданской архитектуре. Поскольку проектирование образцовых проектов церквей в предыдущих томах не рассматривалось, имеет смысл вернуться к XVIII - началу XIX века, чтобы определеннее обозначить своеобразие государственной политики в области культового зодчества в середине XIX - начале XX столетия, сравнив ее с тем, что предпринималось государством в области гражданской архитектуры.

Петр I сделал все, чтобы рождение новой России связалось в общем сознании с наступлением нового века - нового XVIII столетия. Царь спешил; 1700 год был принят не за последний год уходящего XVII столетия, а за первый год близившегося XVIII. В 1699 году было объявлено об отмене принятого на Руси летосчисления от сотворения мира и о переходе с 1700 года на принятое в Европе летосчисление от Рождества Христова. Изменена была на европейский манер и календарная дата, знаменующая приход нового года. По указанию Петра новый год предписано было начинать по примеру всей Европы 1-го января, а не 1-го сентября, как это практиковалось ранее. Петром был разработан также обязательный для Москвы ритуал празднования Нового года как нового светского праздника с фейерверками, иллюминацией, пушечной и ружейной пальбой, с основанной на западной иконологии символикой. Пышное, занявшее несколько дней празднование в Москве нового 1700 года по европейскому календарю превратилось в своего рода символ наступления новой эры в истории России. Но за несколько лет до этого, в 1696 году, Петр ввел в практику еще один вид светских праздников - торжественные шествия по поводу важных событий государственной жизни. Первый торжественный вход ("вшествие") в Москву состоялся по случаю взятия русскими войсками Азова. Екатерине I принадлежала инициатива создания еще одной разновидности светских праздников, сопровождавшихся торжественными шествиями, - коронаций. Самые разные события в жизни государей - бракосочетания, рождение августейших детей впервые превратились в общегосударственный праздник опять-таки при Петре, когда в Москве было торжественно отпраздновано с шествиями и строительством триумфальных арок - нового для России типа зданий, специально предназначенного для прославления государя - бракосочетание Петра I и Екатерины. Чрезвычайно распространенные в царствование Петра I пышные празднования побед над шведами в Северной войне с парадными шествиями войск, строительством триумфальных арок, приветствиями императора при прохождении через них возрождали в новых условиях возникший в императорском Риме ритуал триумфа императора, обязательной частью которого было прохождение через увековечивавшие его победы и события триумфальные арки. Были в России и другие предшественники подобного праздника, хотя и в области церковной жизни - крестные ходы. Торжественное шествие победителя с победоносным войском через всю столицу - сначала Москву, а затем, после переезда двора в Петербург, через обе столицы, древнюю и новую, - превращалось в своего рода секуляризованный крестный ход, поскольку оно связывалось с важнейшими ценностями времени, представляя способ возвеличения и увековечения того, что еще совсем недавно самостоятельному возвеличению и увековечению не подлежало.

Петр всеми силами стремился сделать зримым и внедрить в сознание жителей Москвы, что новый век действительно превращается в начало новой жизни и новой истории России.

Такими доступными всеобщему обозрению и пониманию символами стали одежда и архитектура. Через три дня после начала празднования по новому летосчислению нового года нового столетия, а именно 4-го января 1700 года вышел указ, запрещавший дворянам ношение русского платья. Им же предписывалась обязательность ношения платья "на манер венгерского". Позднее указы об обязательности облачаться в одежды "венгерского, французского, саксонского образцов" издавались неоднократно.

Одновременно в 1700 и 1701 годах выходят указы о "Строении в Москве на погорелых местах достаточным людям каменных домов, а недостаточным мазанок". Первыми подпадали под действие государственной регламентации люди, которым в силу сложившихся обстоятельств так или иначе неизбежно приходилось вести строительные работы, - погорельцы. Этими указами лицам "недостаточным" предписывалось строить здания в соответствии с утвержденными государством образцами. Указы об обязательности ношения платьев определенного образца людьми благородного сословия сходны своим регламентирующим характером указам о строительстве зданий по определенным образцам. Одинаковым был и способ обнародования образцов. Указ об обязательности ношения венгерского платья достаточным людям был вывешен на воротах Кремлевских башен. Тут же были выставлены манекены в "образцовых" одеждах. Таким же образом внедрялись вначале европейские образцы и в строительство жилых домов. Первые образцовые проекты тиражируются не в виде чертежей, как это стали делать немного позже, уже в начале XVIII века в Петербурге, а в виде выстроенных в натуральную величину образцовых построек. Первые образцовые мазанки, представлявшие собой дома для "недостаточных" жителей, деревянные, но имевшие вид каменных и построенные на европейский манер, демонстрировались в новом центре петровской Москвы - на Яузе в селах Преображенском, Семеновском, Покровском, в Немецкой слободе.

За этими указами последовали другие, направленные на переструктурирование Москвы и превращение ее в каменный регулярный город европейского типа. Свою роль сыграла и семантика имени царя. Петр по-латыни камень. Европейский каменный облик здания приобретает знаковый характер и превращается в обозначение новых ценностей. Согласно исследованиям А.А. Мусатова, указы 1704-1705 годов зафиксировали появление в России представления об идеальном городе как о целостном, основанном на принципах регулярности организме. Новое представление о необходимости придания самостоятельной выразительности земному дольнему пространству с правильно проложенными улицами, просторными геометрической формы площадями и расположением домов по красной линии улицы не отменило, а лишь дополнило традиционное для средневековой Руси умозрительно-символическое, основанное на христианской символике представление о городе. В соответствии с нормами регулярного градостроительства указами 1704-1705 годов предписывается "против строений других европейских Государств строить по улицам и переулкам дома в линей".

Так обозначилась генеральная линия развития новой архитектуры в России. Она создавалась под давлением сверху в приказном директивном порядке в результате последовательно осуществляемой государственной политики.

Особенности искусства архитектуры делают ее объектом самого пристального внимания со стороны государства. По полноте выражения государственной идеи, активности регулирования хода ее развития, директивности руководства и жесткости контроля, равно как и по степени зависимости от государства с архитектурой не может соперничать ни один другой вид искусства. Архитектура превращается одновременно в орудие государственной политики и в доступный восприятию каждого всесословный символ нового государства, выражающий новую государственную концепцию.

Новую архитектуру характеризует градостроительный подход и государственный характер. Но столь же представительно обозначается то и другое в использовании образцовых проектов. Благодаря их широкому применению в архитектурной практике уже вскоре после основания Петербург стал приобретать облик европейского города. Особенно широкое распространение строительство по образцовым проектам получило со времени царствования Екатерины II во второй половине XVIII - первой половине XIX века. Регулярный план и образцовый проект превращаются в главное орудие осуществляемой государством политики в архитектурно-градостроительной области.

Такое положение существовало только в области гражданской архитектуры. До конца царствования Александра I, а именно до 1824 года, деятельность по созданию образцовых проектов и их использование в архитектурной практике ограничивается гражданским зодчеством.

До 1824 года культовое зодчество не знало ничего сколько-нибудь сопоставимого с регламентацией, царившей в гражданской архитектуре. Первый альбом образцовых проектов церквей появился в России более чем на век позднее, чем первые проекты образцовых домов - за год до смерти императора Александра I. В царствование Николая I наряду с чрезвычайно активизировавшейся деятельностью по созданию образцовых проектов всех типов гражданских зданий впервые начинается столь же активная деятельность по созданию образцовых проектов церквей, не прекращавшаяся до начала XX века.

Изменения, которые претерпевают облик и структура храмов на протяжении XVIII века, происходили постепенно, в основном с помощью "современных" элементов, выступавших знаком новых ценностных ориентиров. Но главное, процесс шел естественно, без приложения специальных усилий со стороны государства, отлично от того, что происходило в гражданском зодчестве.

В XVIII-XIX веках сохранялись в неприкосновенности также и смыслы, связанные с представлением об историософском предназначении России и ее духовной миссии в мире, со всем тем, что получало отражение в священной топографии городов на пространстве всей страны. Сложившаяся в допетровской Руси система христианских ценностей оставалась неприкосновенной, как оставалась неприкосновенной и вся священная структура городского ансамбля.

Однако это ни в коем случае не означает отстранения культового зодчества от выполнения важнейших для синодальной эпохи задач. Отсутствие специального внимания к культовому зодчеству со стороны государства до середины 1820-х годов вызвано было лишь тем, что практика проектирования храмов, существовавшая в этой области в допетровскую эпоху, его вполне удовлетворяла. Государство не нуждалось в радикальном реформировании содержательной и обрядовой стороны религиозной жизни и представлявшего их культового зодчества. Происходившие в последнем исподволь изменения всецело зависели от географического положения и той социальной среды, где эти изменения происходили.

Европеизация ранее всего захватила не только гражданскую, но и культовую архитектуру новой столицы. В Москве культовое зодчество включилось в общеевропейский процесс позднее, в царствование Елизаветы Петровны. В разных типах культовых зданий процесс приобщения к общеевропейскому стилю протекал с разной интенсивностью. Наиболее определенно черты барокко обнаруживаются в колокольнях; в храмах, сохранявших традиционное для конца XVII века соотношение объемов "восьмерик на четверике", отчетливее прослеживается связь с допетровским зодчеством. Окончательное приобщение московской храмовой архитектуры к общеевропейскому стилю происходит только во второй половине XVIII века в рамках классицизма.

Однако и в это время государство еще не испытывает потребности в специальной регламентации типа, стиля и облика храмов. Поэтому последовательное развитие общеевропейского стиля в культовом зодчестве России можно проследить лишь в Петербурге. Значительно труднее выявить поэтапную стилевую эволюцию общеевропейского типа до 1760-х годов в Москве и практически невозможно на протяжении всего XVIII века в провинции.

XVIII век в провинции - время расцвета местных архитектурных школ, представленных культовыми сооружениями, варьирующими и переосмысляющими типы зданий, объемно-пространственные композиции и формы зодчества XVII - начала XVIII столетия. Не только окраины Европейской России, но и ее азиатская часть, точнее, вся территория империи, находившаяся за пределами прямого культурного воздействия обеих столиц, оставалась незатронутой или слабо затронутой влиянием стилевой архитектуры европейского типа вплоть до середины XIX века. Даже в центре Европейской России существовали города и районы, где традиции культового зодчества рубежа XVII веков сохранялись до конца XVIII столетия, а иногда, скажем во многих районах современных Ивановской, Владимирской, Нижегородской, Костромской областей в торгово-промышленных селах, - до середины XIX века. На этих территориях культовое зодчество, связанное прямой традицией с древнерусским, непосредственно смыкается со строительством храмов по образцовым проектам в русском стиле. Причина живучести традиционных схем всюду одна и та же: отсутствие дворянского сословия - носителя европеизированной культуры - и функционирование зодчества но типу народной культуры.

Глазов Вятской губ. Соборная площадь.
Открытка начала XX века

Существовал и второй, религиозно-смысловой пласт, связанный преемственностью с историей допетровской Руси, начиная от ее крещения. С течением времени он мог видоизменяться и дополняться. Эти дополнения входили в жизнь массового сознания и сохраняли действенность на протяжении всей синодальной эпохи вплоть до 1917 года.

Имеется в виду осознание столиц России, многих ее городов и даже всей территории страны в терминах и понятиях христианской истории. К числу их принадлежало представление о Москве как о Новом Иерусалиме, о Горнем Иерусалиме, Сионе, Небесном Граде, Доме Богородицы, отношение к ней как к Третьему Риму и др. В общем такое представление не является исключительным для Москвы. По подобию, символически уподобляясь им, создавался каждый город православного, более того, всего христианского мира. После переноса столицы в Петербург дьяк Докукин, оплакивая утрату Москвой ее былого первенства, с горечью восклицал: "Вельми сердце болит, видя опустошения Нового Иерусалима люд в бедах явлен нестерпимыми язвами". Таково свидетельство человека начала XVIII века. Проходит столетие. II профессор Московского университета А. Мерзляков в оде, посвященной торжественной закладке храма Христа Спасителя на Воробьевых горах в 1817 году, желая подчеркнуть важность этого события в жизни Москвы и России, воспевает его, используя символику наименований священных исторических мест Палестины. Проходит еще столетие, и в конце XIX века священник Н. Скворцов в статье под названием "Плач церквей московских" скорбит о бедственном положении храмов, загораживаемых высокими зданиями в городе, погрязшем в заботах о земном, в "столице Русского православного мира", "Третьем Риме", "Доме Богородицы" [1]. Последним по времени подтверждением сохранения за Москвой всех традиционно соотносившихся с нею священных смыслов служат воспоминания камчатского епископа Нестора. Описывая октябрьские дни 1917 года в Москве, расстрел большевиками Кремля, он оплакивает "некогда Великую и Святую Русь", ее гибель от рук безбожной власти, скорбит, что пал "некогда славный Иерусалим", Сион - древняя столица России [2]. Утверждения современных историков церкви вроде чрезвычайно определенно высказанного Л. Лебедевым мнения, что "более чем двухсотлетний период свободного проникновения западных влияний в русскую культуру и даже в русскую церковную жизнь "вытеснил" представление о Русской земле как образе "обетованной земли", Царства Небесного, Иерусалима Нового, что он положил предел обустройству русской земли во образ исторической святой земли Палестины, во образ первой христианской столицы Константинополя, воплощавшимся в допетровский период в зримых архитектурных образах и в названиях различных мест" [3], не соответствует действительности. Приведенные примеры и множество оставшихся за их пределами служат тому подтверждением.

Два традиционных пласта смыслов: первый общехристианско-православный и второй - национальный, русский, рожденный и развивавшийся последовательно в Киевской, Владимирской и Московской Руси, - синодальная эпоха обогащает новыми, рожденными историей и ценностями императорской России. В священную топографию и символику городов, ранее всего Москвы, позднее Петербурга и других городов, вносятся дополнения, имеющие целью связать универсальное содержание храма с концепцией конкретного царствования. Происходит это в русле христианской традиции путем посвящения храма святому покровителю императора или членов его семьи. Однако на протяжении первой половины XIX века число соборных и приходских храмов, возводимых в честь небесных патронов императора и членов августейшей семьи становится настолько распространенным в городах и селах, а не только в усадьбах и домовых церквах, что превращается в самостоятельное явление духовной культуры и храмового зодчества. Его можно рассматривать как своеобразную архитектурную параллель таким фактам духовной и политической жизни России, как упразднение патриаршества и создание Святейшего Синода, установление новой персонифицированной формы самодержавной власти.

В царствование Петра I в Москве сооружается группа храмов, посвященных его ангелу-хранителю. На значение, придававшееся этому факту самим Петром и складывающейся имперской идеологией нового типа, указывает география строительства подобного рода храмов. Все они возводятся в узловых точках двух разновидностей "царской дороги" (сухопутной и водной), соединявшей исторический центр древней столицы - Кремль - с новым на Яузе.

Москва Яузская возникла во время царствования первых представителей династии Романовых. В этом смысле Петр продолжает традицию. Но он же ее пересматривает и интерпретирует иначе, выражая новое не только с помощью архитектуры гражданских зданий в создаваемом его усилиями новом центре Москвы, но архитектурой и посвящением храмов, расположенных вдоль "царской дороги" на Яузе. Дорогу царей Михаила Федоровича и Алексея Михайловича из Кремля в Москву Яузскую в соответствии с представлениями о Москве как Доме Богородицы и о Руси как государстве, находящемся под особым покровительством Богоматери, осеняет благодать Покровских храмов [4]. Новую трассу царской дороги из Кремля на Яузу (с этой целью прокладываются новые улицы, в их числе Новая Басманная) освящают храмы, возведенные во имя ангелов-хранителей Петра, - Петропавловские. Идея превратить столицу России в апостольский град - в город святого Петра - и в город императора Петра зародилась в Москве. Но в полной мере она была реализована в новой столице, многозначительно названной Санкт-Петербургом.

С превращением Петербурга в новую столицу России туда переносится и символика, связанная с представлением о Москве как вселенской столице христианского мира.

Особенности посвящения храмов, служивших в царствование Петра I выражению государственной идеи и прославлению государя, получили продолжение в последующие царствования. Символика посвящений храмов менялась в зависимости от общей политики каждого царствования. Она связывалась преимущественно с христианскими ценностями в царствование Анны Иоанновны, Елизаветы Петровны и Николая I , выражала идеи греческого проекта Екатерины II, теократические замыслы Павла I, христианский универсализм миропонимания времени Александра I. При этом неизменным оставалось одно: храмам, выражающим государственную концепцию царствования, неизменно сопутствует строительство храмов, соименных ангелу-хранителю государя или государыни и во имя ангелов-хранителей особо почитаемых предшественников на троне.

Царствование Елизаветы Петровны отмечено обилием храмов, сооруженных в память о ее великом отце - Петропавловских. Кроме того, Елизавета Петровна дополнила введенный в практику ее отцом обычай еще одним: сооружением храмов в память восшествия на престол и других событий из жизни императора и его семьи, которым придается государственное значение и которые увековечиваются в посвящении храмов. Они сооружались в память о святых или событиях священной истории, совпадавших с днем храмового праздника. Подобная практика была продолжена Екатериной II и дожила до революции.

По инициативе Николая I в Петербурге получило распространение еще одно новшество в области храмостроения. В столице неподалеку от казарм, где квартировали полки, вместо существовавших до того времени при них походных храмов возводятся капитальные полковые храмы-памятники. В Петербурге сооружается серия полковых храмов-памятников, превративших северную военную столицу России не только фактически, но и как явление архитектурно-градостроительного искусства в столицу христолюбивого воинства.

Полковые храмы, возводившиеся в Петербурге в середине XIX века по распоряжению Николая I, призваны были увековечить в числе прочих событий успешное завершение очередной русско-турецкой кампании, закончившейся для России в 1829 году победоносным Адрианонольским миром; отчасти их сооружение можно связывать с вынашивавшимся императором планом нового наступления на Турцию. Он не только не забывал об успехах, достигнутых в ходе реализации "греческого проекта" своей бабкой Екатериной И, но и стремился приумножить их, хотя известно, как плачевно закончились его позднейшие усилия, приведшие к Крымской войне 1853-1855 годов.

Спроектированные в русском стиле полковые храмы средствами архитектуры демонстрировали верность традиционно господствовавшей во внешней политике России со времени царствования царя Алексея Михайловича ориентации. Она вытекала из представления об историческом предназначении России и ее высокой миссии христианской державы, которое основывалось на идее "Москва - Третий Рим" и включало в качестве обязательного условия ее реализации не только возвращение христианам главной их святыни - церкви Софии в Константинополе, но и освобождение православных народов от турецкого владычества. Наименование русского стиля середины XIX века византийским или русско-византийским выражало ту же программу на уровне терминологическом, указывая одновременно на значение Византии как источника российского православия [5].

Новая государственная политика в области архитектуры - прямая противоположность господствовавшей в XVIII - первой четверти XIX века политики, развивавшейся под знаком европеизации. Новая политика формировалась в царствование Николая I и как ответная реакция на собственную, русскую революцию - восстание декабристов, которым закончился Петровский период русской истории и начался как самостоятельный исторический период XIX век.

Восстание декабристов имело для России последствия, сходные с теми, которые повлекла за собой, прежде всего во Франции, Великая французская революция. Характеризуя послереволюционную Францию, Н.А. Бердяев писал о возрождении там католицизма и о том, что послереволюционный католицизм был новым по отношению к католицизму XVII-XVIII веков. Вторым великим результатом революции Бердяев считал возникновение романтизма, оплодотворившего весь XIX век своим "открытием" средневековья. XIX век ознаменовался "открытием" и возрождением средневековья, подобно тому как ренессанс ознаменовался возрождением античности. Бердяев упоминал лишь Шатобриана и ограничился примером одной лишь Франции. Однако открытие средневековья захватило все виды искусства и распространилось на все страны, включая Россию. В первой половине XIX века Европа переживает процесс возрождения средневековья, наиболее полно, последовательно и очевидно проявивший себя в архитектуре, а внутри архитектуры - в строительстве храмов. В России этот общеевропейский процесс приобрел свои, только ей присущие особенности.

Белев Тульской губ. Вид центральной части города.
Открытка конца XIX -начало XX века

Государственная политика в области архитектуры, начиная со времени царствования Николая I и кончая царствованием последнего российского императора Николая II реализует себя как политика официальной народности. Ее знаменитая триада, основанная на единстве православия, самодержавия и народности, афористически выразила содержательное существо доктрины, пришедшей на смену государственной доктрине Петровского периода русской истории. Идеалы просвещенного абсолютизма с его ориентацией на Европу, с культом государя, отождествляемого с богами, героями и императорами античности ушли в историю со смертью Александра I. Добродетели Николая I и идеалы его царствования воплощаются в иных образцах, соотносятся с совершенно иными качествами и ассоциируются с другими героями. Его достоинствами выступают, наряду с культом частной жизни и семейственности, уважение к национальным древностям, к истории народа, желание жить с ним одной жизнью, возрождение народности в искусстве, усилия, направленные на возрождение типа русского православного храма.

Соответственно новым идеалам меняются и приоритеты официальной политики. Государственная идея как идея абсолютистская, самодержавная остается непоколебленной. Однако симптоматично, что для ее обозначения применяется, начиная с царствования Николая I, русскоязычный термин. Уходит в прошлое ориентация на просвещение, что тогда означало ориентацию на европейское просвещение и на образованные слои общества. Теперь государственная политика исходит из опоры на народ - на непросвещенное большинство. Идея народности оказывается неразрывно слитой с идеей православия. Существо русской народности видится в православии. Такое понимание православия было присуще не только официальной идеологии. В том же были убеждены все славянофильски и почвеннически настроенные слои русского общества. А.С. Хомяков писал, что православие определяет русскую историю и русскую культуру так же, как католицизм - европейскую.

Наиболее яркая характеристика этой особенности русского национального самосознания принадлежит B.C. Соловьеву. "Обыкновенно народ, - писал он, - желая похвалить свою национальность, в самой этой похвале выражает свой национальный идеал, то, что для него всего лучше, чего он более всего желает. Так француз говорит о прекрасной Франции и о французской славе (la belle France, la gloire du nom francais). Англичанин с любовью говорит: старая Англия (old England). Немец поднимается выше и, придавая этический характер своему национальному идеалу, с гордостью говорит: die deutsche Treue. Что же в подобных случаях говорит русский народ, чем он хвалит Россию? Называет ли он ее прекрасною, говорит ли он о русской славе или о русской честности и верности? Ничего такого он не говорит и, желая выразить свои лучшие чувства к родине, говорит только о святой Руси. Вот идеал не консервативный, не политический, не исторический и даже не формально-этический, а идеал нравственно-религиозный" [6].

Николаевское и все следующие за ним царствования опираются на этот идеал и исходят из него в своей политике в области архитектуры. Концепция Николаевского царствования, выраженная в формуле официальной народности, составляет сердцевину концепций царствования каждого из наследующих Николаю I императоров - Александра II, Александра III, Николая II, хотя в деталях они расходились весьма существенно, точно так же, как отличались друг от друга концепции царствований Петровского периода. Со времени царствования Николая I сердцевину государственной идеи составляет ориентация на народ (церковный православный народ), на народ в социальном понимании слова - на простой народ, на крестьянство, на непросвещенные слои русского общества, и это при том, что обращение к религии как содержательной основе государственной идеологии преследовало как будто выработку общенародного идеала - союза самодержавия и народности. Просвещенному абсолютизму Петровского периода русской истории противостоит непросвещенный абсолютизм царствований двух Николаев - Первого и Второго и двух Александров - Второго и Третьего.

Государственная политика официальной народности в области архитектуры повлекла за собой смену художественной ориентации и художественных предпочтений. Теперь главное внимание государства сосредоточено на развитии культового зодчества. Выражением народности православия в официальной политике в области архитектуры выступает возрождение национальной традиции в храмовом зодчестве - русский стиль. Забота о его укоренении заставляет поощрять создание образцовых проектов храмов, разрабатывать специальные государственные программы строительства храмов в отдельных регионах и вести контроль за их исполнением.

С кончиной Александра I и восстанием декабристов одновременно с концом Петровского периода русской истории пришел конец периоду относительного безразличия государства к вопросам храмоздательства. Время царствования Николая I ознаменовалось началом прямого руководства государства храмовым строительством, а также усилиями, направленными на создание образцовых проектов храмов, причем, что принципиально важно, храмов не только в русском, но и в других национальных стилях, несущих на себе зримые приметы принадлежности к определенной религии: к разным вариантам христианства (православию, католицизму, протестантизму), исламу, буддизму или иудаизму.

Перечень источников:

1. Скворцов Н., свящ. Плач церквей московских // Русский архив. 1893. № 6. С. 288. Вернуться в текст
2. Нестор, епископ Камчатский. Расстрел Московского Кремля (27 октября - 3 ноября 1917 года) // Московский журнал. 1992. № 4. С. 24-30. Вернуться в текст
3. Лебедев Л. Москва патриаршая. М.; 1995. С. 287. Вернуться в текст
4. Гуляницкий Н.Ф. Москва Яузская // Архитектурное наследство, вып. 34. М., 1986. С. 34. Вернуться в текст
5. См. об этом более подробно: Кириченко Е.И. Искусство и государь Николай Павлович // Архитектура мира. № 4. М., 1995. С. 68-74; Она же. Концепция Москва - Третий Рим и византийский стиль как выражение русского в русской архитектуре второй трети XIX века. С. 233-248. Вернуться в текст
6. Цит. по: Тихомиров Л. Духовенство и общество в современном религиозном движении. М., 1892. С. 9-10. Вернуться в текст

 

К началу страницы
Содержание
5.1. Государственная политика в области гражданского зодчества...  5.2.2. Образцовые проекты храмов