Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации

Русское градостроительное искусство. Градостроительство России середины XIX - начала XX века

2 глава. Содержательные основы градостроительства XIX - начала XX века (Е.И. Кириченко)


2.2. ОХРАНА И РЕСТАВРАЦИЯ ПАМЯТНИКОВ АРХИТЕКТУРЫ КАК ГРАДОСТРОИТЕЛЬНЫЙ ФАКТОР

Восстанием декабристов 12 (25) декабря 1825 года завершился короткий период между царствования. Российский престол занял Николай I. Год спустя вышел именной указ императора, "объявленный Гражданским Губернаторам Управлением Министерства Внутренних дел - о доставлении сведений об остатках древних зданий в городах и о воспрещении разрушать оныя", разосланный 31 декабря 1826 года министром внутренних дел "как Гг. Гражданским Губернаторам, так и Гг. Военным Генерал-губернаторам", а 7 января 1827 года отправленный в Синод. Указ предписывал "собрать немедленно сведения по всем губерниям:

1) В каких городах есть остатки древних замков и крепостей или других остатков древности

2) В каком они положении ныне находятся.

Воля Его Величества в то же время есть, чтобы строжайше было запрещено таковые здания разрушать... Буде есть возможность снять с таковых зданий планы и фасады в нынешнем положении, то сие Его Величеству весьма желательно" [1].

Псков. Перши псковского кремля.
Проект реставрации, 1839, арх. К.А Тон.

Десятилетие спустя, в 1838 году, аналогичный указ 1826 года был подтвержден дословно: "О доставлении сведений об остатках древних зданий в городах и о воспрещении разрушать оные". Через год, в декабре 1839 года, вышел еще один указ, бывший прямым продолжением первых двух: "О сохранении древних памятников по губерниям". Подтвердив возложенную указами 1826 и 1836 годов ответственность за сохранение древностей на местные власти - на губернаторов, - он предписывал нечто до сих пор невиданное: ремонт древних, имеющих историко-художественную ценность зданий разрешалось проводить лишь при условии сохранения в неприкосновенности их первоначального облика. Перестройки с изменением "первобытного вида" допускались только в сооружениях, не представлявших историко-художественной ценности. Но в том и другом случае строительные работы в древних постройках разрешалось вести только после утверждения проектных чертежей Министерством внутренних дел [2].

Москва. Церковь Николы Явленного и колокольня.
Обмер фасадов. Из книги Ф.Ф. Рихтера "Памятники древнего русского зодчества...", 1850

Ряд опубликованных позднее указов, не внося ничего принципиально нового, подтверждал необратимость обозначившейся в 1820 - 1830-е годы тенденции. В 1845 году вышел указ "Относительно составления полного собрания архитектурных чертежей древним достопамятным зданиям" [3]. Грандиозная идея создания свода графического собрания памятников древнерусского зодчества на протяжении десятилетий вплоть до 1917 года планомерно осуществлялась сначала воспитанниками Московского архитектурного училища и архитектурного отделения Академии художеств, а во второй половине XIX и начале XX века - Академии художеств и Московского археологического общества.

Новый Иерусалим (Истра). Собор и колокольня Воскресенского монастыря. Обмер.
Из книги Ф.Ф. Рихтера "Памятники древнего русского зодчества...", 1850

То, что на протяжении второй половины XVIII - первой четверти XIX столетия зрело исподволь в кругу любителей старины, археологов, что начиналось под руководством президента Академии художеств А.Н. Оленина, с именем которого связана организация первой в России научной архитектурно-этнографической экспедиции 1809-1810 годов [4], превратилось со времени царствования Николая I в последовательно проводимую под покровительством императоров государственную политику в области градостроительства.

Градостроительная политика в отношении городов и вообще любого типа поселений, сохранивших памятники старины, зависит не только от того, что и как строится, но в равной степени и от того, что и как из прошлого сохраняется, что запрещается разрушать. Выявление древних памятников и составление их списков преследовало одну цель - охрану. Знание о существовании древних сооружений превращалось в своеобразный гарант их сохранности. Вдобавок по мере укоренения представления о необходимости возрождения русского стиля исследование памятников прошлого обретало практический смысл. Изученный и зафиксированный памятник древнерусского зодчества получал значение архитектурного образца. Рождалось новое отношение к средневековым постройкам. До сих пор сохранению подлежали только религиозные святыни; однако сохранение это понималось символически. Храм не считался разрушенным, если новому сооружению передавалось имя прежнего. Сохранению физического существования древних памятников не придавалось самостоятельного значения.

Москва. Благовещенская церковь, что на старом Ваганькове.
Рисунок А. Мартынова 1840-х годов

В последекабристской России постепенно складывается понимание ценности древнего сооружения как памятника исторического. Оно заставляет ценить не только символическую, но и физическую сохранность древних памятников. В разряд подлежащих сохранению древностей наряду с храмами попадают и гражданские здания - крепости, хоромы. Древний облик памятника и самый факт его сохранности превращаются в знак новых духовных ценностей.

Поэтому столь различно отношение к древним, утратившим оборонительное значение укреплениям Москвы в XVIII и в XIX - начале XX века. В конце XVIII века не возникло ни малейших колебаний относительно целесообразности сноса стен Белого города. Екатерина II санкционировала разборку южной, выходившей в сторону Москвы-реки стены Кремля, чтобы освободить место главному (обращенному в ее сторону) корпусу запроектированного В.И. Баженовым Кремлевского дворца. Тем более отсутствовало представление о ценности деревянно-земляных укреплений Скород ома, решение о сносе которых было принято в начале 1810-х годов. На освободившейся территории в восстанавливавшейся после пожара 1812 года Москве создавалась вторая (после Бульварного) кольцевая магистраль древней столицы - Садовое кольцо.

Москва. Китайгородская стена с Ильинскими воротами. На заднем плане - церковь Николы Большой Крест.
Фотография конца XIX века

Однако когда десять лет спустя в начале 1820-х годов московский военный генерал-губернатор Д.В. Голицын предложил для увеличения удобства движения разобрать стену Китай-города, Александр I приказал "оставить сии стены, дозволяя разобрать разве только те места, кои развалились, а прочее оставить". Стена была отремонтирована, а ее северная сторона от Красной площади до Лубянской переложена вновь [5].

Сходная судьба постигла и второе предложение о сносе Китайгородской стены, выдвинутое в 1833 году опять-таки военным генерал-губернатором Москвы. Обращаясь уже к другому императору, Николаю I, Д.В. Голицын, в случае неутверждения сноса всей стены, считал возможным сохранить часть ее от Варварских ворот до Москворецкого моста, а с целью сокращения расходов на ремонт "произвести опыт исправления оной с уменьшением толщины ее, уничтожением бывших на ней хода и парапета и сделанием контрфорсов", сломать и перестроить "угловую около Китайского проезда башню с отодвиганием назад части стены".

Однако император отреагировал на это предложение совершенно аналогично своему предшественнику и столь же решительно. Вместо санкции на снос последовало предписание: "Отныне впредь начать исправление с худшей части, приводя в первоначальный вид" [6]. В последний раз в дореволюционной России попытка снести стену Китай-города предпринималась в 1872 году: "Частная спекуляция посягает на стены Московского Китай-города и вносит проект о сломке их в Московскую городскую думу". И опять стену Китай-города спасло вмешательство императора, на этот раз Александра II, к которому обратилось с ходатайством о сохранении древнего памятника Московское археологическое общество [7].

Москва. Варваринская башня Китай-города с часовней иконы Боголюбской Богоматери.
1880, арх. Н.В. Никитин. Фотография начала XX века.

Датированное 1833 годом предписание Николая I о приведении стены Китай-города в первоначальный вид означало не что иное, как ее реставрацию. Не только охрана древних памятников, но и реставрация наиболее значительных из них как выражение государственной политики в области градостроительства восходит ко времени царствования этого императора. Как всегда, инициатива зародилась среди любителей, снизу, и лишь позднее была подхвачена государством. Посетивший в 1820 году Киев поручик Анненков "имел усердие видеть все священные киевские достопамятности и дал в то время обет перед Богом стараться по мере сил о восстановлении церкви Десятинной" - первой каменной церкви, возведенной после принятия христианства на Руси. Однако, воспользовавшись финансовыми затруднениями Анненкова, его инициативу перехватил чиновник Лохвицкий, исходатайствовавший у известного любителя и исследователя древностей Евгения (Болховитинова), бывшего тогда киевским митрополитом, право на проведение раскопок под руководством священника церкви Кучеровского.

Эта история, ставшая известной императору и закончившаяся "восстановлением" древнего вида церкви по проекту В.П. Стасова, знаменательна и символична. На фундаментах разрушенной во время нашествия монголо-татар церкви была воссоздана одна из величайших христианских святынь государства Российского, и что самое главное - воссоздана по проекту, составленному "по образцу древних церквей" [8]. В контексте развития градостроительных идей не имеет принципиального значения степень достоверности самой реставрации. Это не была реставрация в современном смысле. Стасов спроектировал церковь по весьма далекому от реального облика Десятинной церкви образцу старомосковских храмов. В данном случае важен сам факт как прецедент, как основоположник традиции градостроительно-содержательных воссозданий, инспирированных распространенными в обществе настроениями и духовными потребностями. Работа эта стала одной из ключевых и характерных для градостроительного развития Киева конца 1820-х - 1850-х годов. По значению она сопоставима с ролью храма Христа Спасителя для Москвы и России в целом.

Принципиальная важность начинания, имевшего место в "матери городов русских" осознавалась императором, который, утвердив проект, кроме стереотипного "Быть по сему" приписал: "и архитектору Стасову объявить, что проект его прекрасен; и послать на образец в Академию Художеств" [9]. При Николае I реставрация и восстановление древних памятников превратились в заметное явление градостроительной практики. Нередко они велись по инициативе и под непосредственным наблюдением императора.

Москва. Церковь святого Владимира, часовня святого Пантелеймона и Никольская башня Китай-города.
Фотография конца XIX - начала XX века

Для реставрации выбираются ключевые памятники, а главное, чаще всего связанные с идеей создания единого мощногоцентрализованного государства. Поэтому особое внимание Николая I привлекали храмы города Владимира, как прямого предшественника Москвы и предтечи ее державных устремлений, древние постройки великокняжеского Киева и выдающиеся памятники крупных центров Древней Руси. В 1834-1835 годы были отреставрированы Дмитриевский собор Владимира [10], дворцово-храмовый комплекс села Боголюбова под Владимиром и церковь Покрова Богородицы на Нерли. В 1846 году последовало Высочайшее повеление о возобновлении храма XII века в Пицунде [11]. В1849 году в Можайском кремле на древних фундаментах в кирпиче был воссоздан белокаменный Старо-Никольский собор рубежа XIV-XV веков [12]. По составленному в 1837 году архитектором К.А. Тоном проекту началась реставрация полуразрушенных к тому времени стен Псковского кремля [13]. Кроме того, в 1830-е годы были отреставрированы стены древних кремлей в Нижнем Новгороде, Смоленске, Гдове, Новгороде Великом [14]. Большие реставрационные работы велись в Московском Кремле одновременно со строительством комплекса новых зданий Большого Кремлевского дворца как их неотъемлемая часть.

Владимир. Дмитриевский собор до реставрации.
Владимир. Дмитриевский собор после реставрации 1834-1835 годов

В общей массе реставрационных работ, инициированных российскими монархами, самостоятельную группу составляли здания и ансамбли, связанные с памятью о предках царствующего Дома Романовых и событиями, сопутствовавшими их воцарению. Начало такого рода реставрациям опять-таки было положено Николаем I. При нем в 1838 году по составленному К.А. Тоном проекту начались строительно-реставрационные работы в Ипатьевском монастыре в Костроме, продолженные в царствование Александра II. Нельзя не обратить внимание на знаменательное совпадение дат реставрационных работ, ведшихся при Николае I в Московском, Нижегородском, Казанском и Псковском кремлях и в Ипатьевском монастыре Костромы. Они начинаются практически одновременно - в 1837-1838 годы. Это заставляет видеть в них осуществление неизвестной более раннему времени градостроительной программы нового типа - восстановительно-реставрационной. Одновременно со становлением этого нового вида архитектурно-градостроительной деятельности складываются понятия сначала исторический, а затем историко-художественный памятник.

В 1859 году в связи с празднованием 1000-летнего юбилея Государства Российского и сооружением посвященного этому событию монумента в Новгороде Великом изучаются и восстанавливаются древние памятники. Таков был ответ императора Александра II на предложение местных властей разрушить часть кремлевской стены, чтобы раскрыть вид на памятник с противоположного берега Волхова и Торговой стороны.

Москва. Благовещенский собор и Грановитая палата в Кремле.
Литография середины XIX века
Москва. Палаты бояр Романовых на Варварке в Китай-городе.
Реставрация Ф.Ф. Рихтера.
Слева Знаменский собор.
Фотография конца XIX века

Очевидно, в связи с этим же юбилеем в 1859 году в Москве и Подмосковье был предпринят ряд по-своему знаменательных градостроительных начинаний. В Москве на улице Варварке по проекту Ф.Ф. Рихтера были восстановлены палаты бояр Романовых, размещавшиеся на месте двора деда первого царя из династии Романовых - Никиты Романова; в основанном им Никитском монастыре по проекту М.Д. Быковского сооружается новая грандиозная многоярусная колокольня. Кроме того, в юбилейном 1859 году был проведен конкурс на составление проекта дворца в древней подмосковной вотчине русских царей - селе Коломенском, - последовательно принадлежавшей представителям двух царствующих династий - Рюриковичей и Романовых. Условия конкурса обязывали проектировщиков придерживаться русского стиля. Проект оставался неосуществленным. Проводившиеся в стране реформы сделали, судя по всему, неактуальной попытку возрождения былого величия усадьбы и создания новой императорской резиденции, родственной по содержанию Большому Кремлевскому дворцу, где государственно-представительские функции полностью подавляли жилую. Все возведенные после него императорские дворцы трактовались уже как жилища частного человека. История дворца, понимаемого как материализованная концепция определенного царствования и подчиненная выражению государственной идеи, исчерпала себя в грандиозном по размаху строительстве при Николае I в Московском Кремле.

Новгород Великий. Софийский собор.
Проект реставрации.
1899, арх. В.В. Суслов

Новгород Великий. Церковь Спаса Нередицы до реставрации Новгород Великий. Церковь Спаса Нередицы после реставрации начала XX века,
арх. П.П. Покрышкин

После проведения городской реформы 1870 года, которой было введено местное самоуправление, вопросы охраны древних памятников и проблема допустимости или недопустимости их перестройки, согласно вышедшему 11 января 1889 года указу решались по согласованию с Императорской археологической комиссией. Однако вплоть до начала XX века к числу памятников причислялись лишь сооружения, возведенные до 1725 года, т.е. до Петровского времени включительно.

Типичное для XIX века отношение к сооружениям середины XVIII - начала XIX столетия как не имеющим исторической и художественной ценности и потому не заслуживающим сохранения демонстрирует поступивший в 1837 году в Московскую Дворцовую контору рапорт архитекторов А.И. Мироновского, И.Г. Таманского и Е.Д. Тюрина. Они считали целесообразным для осуществления задуманного Николаем I строительства очередного дворца в селе Коломенском разобрать на кирпич дворец в расположенном неподалеку Царицыне, мотивируя свое предложение тем, что использование старого кирпича обойдется много дешевле закупки нового [15]. Московскому археологическому обществу многие древнерусские храмы обязаны своим спасением, а старые города - сохранением своего исторического облика. Среди наиболее важных памятников, имевших огромное значение для отечественной культуры, самоотверженно сохраненных благодаря деятельности Общества - стены Смоленского кремля (1882 года), стены и башни Коломенского кремля, последнее посягательство на существование которых было отбито в 1891 году. Количество спасенных от уничтожения только Московским археологическим обществом памятников отечественной культуры, преимущественно храмов, исчисляется тысячами [16]. Цифра, сама по себе внушительная, демонстрирует, какое огромное влияние на облик исторического города оказывала деятельность по охране памятников старины и каким мощным градостроительным фактором оказалась эта далекая от проектной и строительной практики деятельность. Вопрос о распространении статуса памятника на сооружения середины XVIII - середины XIX столетия в России впервые был поднят академиком В.В. Сусловым в 1904 году на одном из заседаний учрежденной при МВД Комиссии для пересмотра действующих постановлений относительно древних памятников. Этот человек, вошедший в историю русской архитектуры как последовательный приверженец русского стиля и реставратор древнерусских памятников, доказывал обоснованность своего предложения тем, что ни археологические комиссии обеих столиц, ни Академия художеств не ведают охраной сооружений XVIII - начала XIX века. "Между тем в это столетие искусство, - писал Суслов, - хотя и было у нас довольно подражательное, часто несвойственное русской жизни, тем не менее... как везде и всегда, независимо от направления в искусстве, являлись в России талантливые художники... Выдающиеся памятники искусства этого периода отражали в себе нашу новую жизнь, а потому должны подлежать исторической оценке и до известной степени охранению от искажений" [17]

История, известная по выработке Положения об охране памятников древнерусского зодчества, повторилась применительно к памятникам барокко и классицизма. Высказав мнение о необходимости расширения хронологических рамок охраняемых памятников, Суслов предложил начать с того, с чего начинали его предшественники - с исследования сохранившихся сооружений и выявления объектов, достойных сохранения. Предложение пало на подготовленную почву. В следующем, 1905 году появился список памятников архитектуры Петербурга и его окрестностей, требующих фиксации, обмеров, а главное - охраны "от разрушения и искажения при ремонте и возобновлении; при этом обращено большое внимание на то, что уничтожаются и бесследно исчезают строения, имеющие историческое или художественное значение, для возведения взамен их новых зданий" [18].

Батурин Черниговской губ. Дворец Разумовского.
Проект реставрации, 1911, арх. А.Е. Белогруд

В 1909 году в Петербурге в продолжение высказанного Сусловым мнения возникло Общество защиты и сохранения в России памятников искусства и старины, объединившее в основном поклонников русского искусства Нового времени [19]. Необходимость создания нового Общества его организаторы обосновывали тем, что охраной памятников Древней Руси ведают археологические общества, тогда как "все то, что создано в России после Петра Великого, не имея охраны, подвергалось разрушению и искажению... Постепенное оскудение России, некогда столь богатой художественными сокровищами, стало еще заметнее после 1904-1905 годов, когда погибло множество помещичьих усадеб, а вместе с ними предметов искусства и старины" [20].

Общество сохранения в России памятников искусства и старины развернуло энергичную работу по охране и реставрации древнерусских памятников, а главное - что было совершенной новостью - памятников барокко и классицизма. В связанном с этим Обществом журнале "Старые годы" из номера в номер печатались корреспонденции типа "Хроника провинциального вандализма", "Столичный вандализм", "Текущие вандализмы" [21]. Особенно много сделало Общество для сохранения от "вандализмов" и искажения памятников XVIII - начала XIX столетия. Оно превратилось в страстного пропагандиста возрождения красоты города как целостного произведения искусства, отстаивая мысль о необходимости придерживаться при строительстве в историческом городе новых зданий свойственного основной массе его застройки исторического стиля. Общество сохранения памятников искусства и старины состояло в основном из петербуржцев и западников, считавших высшим проявлением русского архитектурного гения архитектуру классицизма. Поэтому члены его много сделали для распространения неоклассицизма в современной им архитектурной практике. Об этом и об их воззрениях на градостроительство будет рассказано в специальной главе. Здесь же следует отметить, что новые веяния распространились от Петербурга до самых окраин России. В 1912 году в городе Благовещенске-на-Амуре "для охраны местных памятников церковной старины был учрежден Благовещенский епархиальный историко-археологический комитет, где предполагалось собирать сведения по церковному и вообще религиозному искусству", а также "сведения и памятники искусства, языка и быта местных народов - мунгалов, тунгузов, гиляков, гольдов, орочень и проч."; хранить их предполагалось в местной семинарии [22].

Перечень источников:

1. РГИА, ф. 796, оп. 108,1827 г., д. 49, л. 3. Вернуться в текст
2. Михайловский ЕВ. Реставрация памятников архитектуры (развитие теоретических концепций). М., 1971. С. 34. Вернуться в текст
3. РГИА, ф. 472, оп. 3 (27/861), 1845 г., д. 453. Вернуться в текст
4. Славина ТА. Исследователи русского зодчества. Русская историко-архитектурная наука XVIII - начала XX века. Л., 1983. С. 17-45. Вернуться в текст
5. РГИА, ф. 1409, оп. 14,1830 г., д. 5455. См.: Михайловский Е.В. Указ. соч. С. 37. Вернуться в текст
6. Там же. Вернуться в текст
7. Историческая записка о деятельности императорского Московского археологического общества за первые 25 лет существования. М., 1890. С. 54. Цит. по: Фролов А.И. Московское археологическое общество и охрана памятников старины в дореволюционной России // Вопросы охраны и ис- пользования памятников истории и культуры. М., 1990. С. 79. Вернуться в текст
8. РГИА, ф. 797, оп. 3, 1826-1830 гг., д. 11 959, л. 2-9, 80. Вернуться в текст
9. Там же. Л. 80. Вернуться в текст
10. Михайловский Е.В. Указ. соч. С. 67. Вернуться в текст
11. Реставрацию вел архитектор П.П. Норев. См. об этом: П.П. Норев // Архитектурный вестник. 1859. № 4, столб. 371. Вернуться в текст
12. Памятники архитектуры Московской области. Т. 2. М., 1975. С. 9. Вернуться в текст
13. Ялозо А. Константин Александрович Тон. Биографический очерк // Зодчий. 1883. № 1. С. 9. Вернуться в текст
14. РГИА, ф. 789, оп. 8, 1873 г., д. 130, л. 56. Вернуться в текст
15. РГАДА, ф. 1239,1836, д. 29 836, л. 16 и 16 об. Вернуться в текст
16. Фролов А.И. Указ. соч. С. 80-83. Вернуться в текст
17. РГИА, ф. 789, оп. 13,1904 г., д. 197, л. 38. Вернуться в текст
18. РГИА, ф. 789, оп. 13, 1905 г., д. 76, л. 1. Вернуться в текст
19. РГИА, ф. 789, оп. 13,1911 г., д. 77, л. 5. Вернуться в текст
20. Отчет о деятельности Общества защиты и сохранения в России памятников искусства и старины со дня основания по 1 января 1912 года. СПб, 1912. С. 5. Вернуться в текст
21. Фролов A.M. Указ. соч. С. 77. Вернуться в текст
22. Зодчий. 1912. № 41. С. 409.Вернуться в текст

 

К началу страницы
Содержание
2.1. Историзм и народность  2.3. Градостроительная концепция XIX - начала XX века. Россия в общеевропейской контексте