Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации

Русское градостроительное искусство. Градостроительство России середины XIX - начала XX века

2 глава. Содержательные основы градостроительства XIX - начала XX века (Е.И. Кириченко)


2.1. ИСТОРИЗМ И НАРОДНОСТЬ

Каждая историческая эпоха обладает собственной системой ценностей и в соответствии с особенностями миропонимания выражает ее в искусстве. Градостроительное искусство не представляет в этом отношении исключения. Создаваемая средствами архитектурно-строительной деятельности художественная картина мира, как всякая другая, носит конкретно-исторический характер, изменяется в пространстве и во времени.

Архитектура XIX - начала XX века выражает представление о мире как о процессе, находящемся в состоянии непрерывного изменения, становления и развития, о его бесконечном разнообразии, неповторимости в каждый момент истории и в каждом месте, о мире человека как результате творчества народов и представляющих их художников, уникальности и исторической значимости всех национальных культур.

Народность и национальность - так можно обозначить основные духовно-этические ценности XIX - начала XX века. Они непосредственно связаны друг с другом, пронизывают все проявления социальной, художественной, практической деятельности. Кроме того, народность и национальность неотделимы от свойственных миропониманию времени историзма, демократичности и представления о самоценности человеческой личности. Таковы органически присущие духовному климату времени черты. Впервые в качестве субъекта истории в XIX веке выступают народ и личность (частное лицо, представитель народа или нации, а не только государь), причем в понятие народ включается и народ в социальном смысле слова - простонародье.

Градостроительная концепция XIX века основывается на духовных ценностях, выражаемых понятиями народность и национальность, с одной стороны, и национальное независимое государство - с другой, составляющих своеобразное двуединство народно-национального и государственного аспектов, и материализуется в градостроительной практике в большом количестве модификаций. Все остальные смыслы, присутствующие в городе и оказывающие влияние на характер организации пространства, назначение и стиль зданий, представляют производное или частный случай выражения системы ценностей, основанной на понятиях народность, национальность и национальное государство.

В России во время Отечественной войны 1812 года зародилось представление о XIX столетии как о времени "пробуждения народностей".

В.Г. Белинский говорил о народности как "альфе и омеге" своего времени. Н.В. Гоголь, видя в народности высокий этический идеал, подчеркивал, что "она не должна ограничиваться описанием сарафана". Марксисты назвали XIX век веком революций и национально-освободительных движений.

В разных государствах в XIX столетии обнаруживается одна и та же причинно-следственная связь. За поворотными историческими событиями (революцией, обретением национальной независимости, созданием независимого государства, завоеванием культурной автономии), как правило, следуют широкомасштабные градостроительные работы в городах этих государств, в первую очередь в столицах, призванные запечатлеть в их облике, структуре, содержании историческое значение происшедших изменений. О ключевом для мироощущения XIX века значении понятий нация, народ, национальный и народный свидетельствует и тот факт, что период борьбы за национальную независимость и создание самостоятельного государства в Италии, Чехии, Словакии, Болгарии, Сербии, Греции, Словении, Хорватии получил многозначительное название Национального возрождения.

Москва. Верхние торговые ряды на Красной площади. 1890-1893, арх. А.Н. Померанцев.
Фотография начала XX века

В России мощным импульсом к подъему национального самосознания и развитию градостроительных работ в обеих столицах послужило победоносное окончание Отечественной войны 1812 года - войны освободительной, решившей судьбу не только страны, но и Европы. За первым периодом градостроительных, а в Москве - и восстановительно-градостроительных (из-за опустошительного пожара) работ, вдохновлявшихся желанием запечатлеть в облике центров обеих столиц и во многих городах победу над недавним властелином полумира, последовал второй, когда на рубеже 1820-1830-х годов, наряду с потребностью увековечить сравнительно недавнюю победу (строительство храма Христа Спасителя в Москве, Александровская колонна в Петербурге), на первый план все отчетливее выступает первенствующее значение национально-государственной идеи как таковой. Именно ею обусловлено своеобразие следующего (по отношению к послепожарному этапу обновления центра Москвы в середине XIX века), захватившего весь XIX и начало XX века движения за придание русского облика официальной столице Российской империи - Петербургу.

Столь же важным основополагающим для общественного сознания XIX века, как понятие национальность, является понятие народность. Часто они рассматриваются в качестве синонимов, как взаимозаменяющие (это более типично для Европы), но столь же часто - как взаимодополняющие, близкие, но не тождественные (для России типично второе).

XIX век в России впервые пусть не фактически, а в своих идеальных устремлениях, программно, в призванной выразить их архитектурно-градостроительной деятельности 1830-1910-х годов ориентируется на выражение духовных ценностей и удовлетворение потребностей - духовных и практических - всего народа, а значит - в первую очередь простого народа. Понятие "гражданин" в России XVIII - первой четверти XIX века аристократично. Оно распространялось лишь на дворянство. Лишь дворянство допускалось к присяге императору [1]. Только с дворянством связывалось представление о чести, о человеческом достоинстве [2].

Архитектурный процесс XIX века прошел в России под знаком возрождения народности. Тогда считалось, что она была утрачена в XVIII столетии, искусство которого ненародно, подражательно, аристократично. Возрождением народности вызвано обращение к наследию древнерусского и опыту народного (крестьянского) зодчества. Древнерусское, допетровское искусство рассматривается как народное. Сочувственное отношение к поискам национального стиля приводит В.В. Стасова к знаменательному выводу: наибольших успехов "из всех искусств, прославивших XIX век, достигли - архитектура и музыка" [3]. Произошло это потому, что архитектура "с горячностью обратилась к народности" [4].

Петербург, церковь Мирония в Егерском полку.
1849-1855, арх. К.А Тон

Во второй половине столетия по сравнению с его серединой сфера распространения русского стиля - самого последовательного, яркого и очевидного выражения идей народности в архитектуре - расширяется. Он входит в употребление в гражданской архитектуре городов. Причем в отличие от русского (византийского) стиля 1830-1850-х годов движение за распространение новом версии русского стиля началось снизу, как частная инициатива, без вмешательства государства.

Вхождение русского стиля в практику гражданского строительства происходило спонтанно, как выражение художественных вкусов и предпочтений всех слоев общества, но прежде всего купечества и городских низов [5]. Так мгновенно и недвусмысленно отреагировало общество на отмену в 1858 году обязательного использования в городском строительстве образцовых фасадов жилых домов.

Наряду с художественно-стилевой интерпретацией народности в архитектуре в 1850-1860-е годы получает распространение толкование понятия народность как практической, полезной для народа деятельности. Оно вытекает из двух противоположных мнений относительно природы архитектуры о том, следует или не следует считать ее искусством, а если следует, то за что и каково ее место в системе искусств. Парадокс заключается в том, что апологеты архитектуры, а это в основном представители инженерно-технических строительных профессий, гражданские инженеры (в России в числе их видных представителей - П.О. Сальманович), ценили ее прежде всего за практическую полезность для народа. Именно полезность служит для Сальмановича основанием видеть в архитектуре самое значительное из искусств. С гражданскими инженерами фактически солидаризировались те, кто не видел оснований причислять ее к искусству. Идейных противников гражданских инженеров представляли исповедующие литературоцентризм литераторы и литературные критики (самые известные из них - Н.Г. Чернышевский и Д.И. Писарев). Они, подобно инженерам, абсолютизировали в архитектуре ее утилитарное практическое начало, но делали из этого прямо противоположный вывод. Причисление архитектуры к практической деятельности заставляло их отрицать значение архитектуры как явления художественного и, как следствие, выводить ее из разряда искусств.

Проект жилого дома в русском стиле.
Последняя четверть XIX века, арх. И.П. Ропет
Проект церкви в русском стиле.
1875, арх. Ф.С. Харламов

Сальманович из всех искусств отдает пальму первенства зодчеству, поскольку оно "назначением своим имеет удовлетворение прямым или существенным потребностям человека, тогда как живопись и скульптура служат к заспокоению потребностей минутных или скоропреходящих... оно (зодчество. - Е.К.) неотступно сопутствует человеку во всех проявлениях его духовной и материальной жизни" [6]. К важнейшим событиям истории мировой культуры Сальманович относит перелом, происшедший в XVI веке, когда начала развиваться и набирать силу "архитектура гражданская, инженерное искусство, прежде составлявшее нечто придаточное или второстепенное" по отношению к культовому зодчеству. Особенно увеличилось значение гражданской архитектуры в XIX столетии с появлением железных дорог и развитием "удобных путей сообщения... Эта пора обозначилась важными открытиями и нововведениями в области наук и познаний, имевшими самое благодетельное влияние на развитие образованности, промышленности и народного благосостояния... частые международные сношения... сделали из всех европейцев одну великую семью, стремящуюся к одной великой цели - общему благу" [7].

Еще более резко формулирует свои взгляды на полезность архитектуры гражданский инженер З.В. Зосимовский. С его точки зрения, занятие искусством - дело, может быть, и почтенное, но являющееся роскошью в стране, где царит "бедственная материальная обстановка большей части общества, состоящая в холодных, душных и неудобных его обиталищах, убийственных путях сообщения... а главное - беззащитное положение ... общества противу огня..." [8].

Утилитарно понимаемое общее благо как великое достоинство архитектуры XIX века объединяет людей разных взглядов. Далекому от прагматизма Сальмановича и Зоеймовского крупному московскому зодчему, архитектору-художнику К.М. Быковскому функциональный демократизм архитектуры второй половины XIX - начала XX столетия кажется фактом, выгодно отличающим ее от зодчества иных времен. "Какой другой век создал столько для удобства человека, когда прежде возникали под влиянием гуманного участия целые колонии для рабочих по строго обдуманному плану? Когда в другое время сооружались школы и больницы, когда создавались подобные дворцы из железа и стекла с целью международного общения в интересах промышленности, искусства и науки" [9].

Девятнадцатый век видит себя в идеальном зеркале творимой им самим социальной и культурно-исторической утопии веком народовластия, национальных культур и национальных государств, веком расцвета науки, искусства и производства, веком равных возможностей и самодостаточности человеческой личности. Одно из солидных дореволюционных изданий пишет о Москве XIX - начала XX столетия: "Тузы с Таганки и из Замоскворечья... переделали Москву-усадьбу в Москву-фабрику и торговую контору, Москву трамваев и небоскребов, фабричных труб и световых реклам. Пришли из глубин народных и другие живые силы и обратили столицу рабовладельцев и вольтерьянцев с крепостными театрами и конюшнями в столицу русского просвещения, с музеями и аудиториями, театрами и университетами. Новая Москва - Москва Ключевского и князя С. Трубецкого, Ермоловой и Шаляпина, Щукина и Станиславского" [10].

Проект Московской городской думы.
1886, арх. К.В. Терский, Ф.О. Шехтель
Москва. Городская Дума. 1890-1892, арх. Д.Н. Чичагов.
Открытка начала XX века

Здесь перечислены фактически все определяющие облик и содержание центра европейского города XIX века обязательные для него типы общественных зданий. XIX столетие осознает себя веком народовластия, и в число ведущих попадают сооружаемые на наиболее ответственных местах центральных частей городов, прежде всего столичных, здания парламентов, дворцов правосудия, ратуш. XIX век осознает себя веком исторического творчества народов, веком науки, искусства, просвещения. Поэтому центр ни одного относительно крупного города не обходится без зданий оперных и драматических театров, музеев, народных аудиторий, библиотек, учебных заведений всех рангов - университетов, институтов, общеобразовательных и специализированных средних учебных заведений. Особенно велика роль в ансамблях центров столиц Европы зданий парламентов и ратуш, музеев и театров. Оперный театр приобретает в XIX веке значение духовного символа нации. Показательна надпись на фронтоне Национального театра в Праге, сооруженного на народные деньги - "Народ - себе".

Еще один, принадлежащий к числу ведущих типов зданий - это выставки. Порождение XIX века, выставки с особенной яркостью выражают национально-народноцентристскую доминанту его общественного сознания - убеждение в исторической значимости всех видов народного творчества, в том числе производства материальных благ. Хрустальный дворец, возведенный к первой Всемирной выставке 1851 года в Лондоне и Эйфелева башня, сооруженная ко Всемирной выставке в Париже, приуроченной к 100-летию Французской революции, превращаются в столь же значимый символ каждой из этих столиц, как Парламент и Тауэрский мост - в первой, площадь Звезды со знаменитой аркой, здание Оперы и церковь Сакре-Кёр - во второй. Политехническая выставка 1872 года в Москве, приуроченная к 200-летию со дня рождения Петра I, продемонстрировала происшедшее в XIX веке переосмысление роли первого императора России и его реформ в соответствии с ценностями XIX века, опять-таки определяемыми в терминах народность и национальность. Выстроенные в русском стиле павильоны дали очередной импульс к перестройке в этом стиле центра Москвы (в 1830-1860-е годы преимущественная сфера его распространения - культовое зодчество). Павильоны выставок стали первым, хотя и временным, опытом пересоздания ансамбля опоясывающих Кремль и Китай-город улиц и площадей в русском стиле, а собранные к выставке экспонаты, дав жизнь и по сей день остающимся крупнейшими в России музеям - Историческому и Политехническому, - запечатлели изменение художественной ориентации, санкционировав обращение к древнерусскому наследию в гражданском зодчестве [11].

XIX - начало XX века осознают себя временем равных возможностей всех людей и уважения к каждой человеческой личности. В результате меняется облик массового жилого дома. Дешевая роскошь доходных домов середины и второй половины XIX века, о которой в свое время много писали, - одно из наиболее ранних по времени последствий разрушения сословных перегородок и роста самосознания личности. В XIX столетии этот процесс выражает себя в архитектуре в уподоблении массового жилища императорским дворцам и ренессансным палаццо, в превращении многоквартирного доходного дома в один из ведущих типов зданий. Ставшая знаменитой саркастическая фраза Ф.М. Достоевского о купце, требовавшем от архитектора не только сооружения ему доходного дома в пять этажей, но и непременного устройства на его фасаде "дожевского" окна, на деле могла появиться лишь вследствие глубокого социального и культурно-исторического перелома. За десять лет до этого ни один купец не мог строить дом иначе, чем предписывалось государством, предлагавшим серии образцовых проектов; теперь же он сам был волен определять свой выбор.

Самара. Женский монастырь.
Открытка начала XX века

Архитектура рассматриваемого периода демонстрирует еще один чрезвычайно важный аспект народности, отчетливо различимый в высказываниях купца у Достоевского. Во второй половине XIX, а отчасти и в начале XX века архитектуру действительно можно было отнести к числу подлинно всенародных искусств. После отмены обязательности образцовых фасадов, означавшей отказ от регламентации художественной стороны архитектуры, в ней смогли в полной мере заявить о себе эстетические пристрастия всех слоев городского общества, в том числе и "непросвещенных", включая вкусы изживавшей патриархальность и приобщавшейся к городской культуре деревни. Архитектура XIX столетия народна в прямом смысле; она служит выражением массовых народных вкусов.

Но в высказывании купца у Достоевского присутствует еще один аспект, ярко характеризующий миропонимание века - историзм. Общественное сознание и самосознание личности получает выражение путем сопоставления, отождествления или апелляции к искусству, культуре, архитектуре других эпох и народов. Так реализует себя свойственный миропониманию времени историзм. Таким же образом воспринимает себя и оценивает свое место в мире купец Достоевского. В этой бытовой зарисовке раскрывается не только фундаментальная черта общественного сознания времени - историзм, но и корни самой существенной особенности, служащей основанием и объясняющей происхождение одной из фундаментальных черт стиля эпохи - многостилъя.

Многостилье эклектики - сознательная программная установка на использование множества стилевых форм и их свободное заимствование в прошлом - превращается в символ разрушения сословных перегородок, символ демократизма и народности и соотносится в общем сознании со свободой публичного самовыражения личности независимо от ее социального статуса. Каждый человек обретает право самостоятельного, личного выбора облика сооружаемого по его заказу здания. Вторая сторона этого процесса - демократизация, или "опускание" форм и композиций, создававшихся первоначально для уникальных зданий самого высокого назначения, в массовое строительство, в частности, использование их в качестве образцов в массовом жилищном строительстве при проектировании и строительстве многоквартирных доходных домов.

Иваново-Вознесенск. Зимний театр. Конец XIX века.
Открытка начала XX века

Кроме того, в многостилье нельзя не усмотреть типологического подобия другому факту, также получившему выражение в возможности свободного выбора стиля, но ассоциирующемуся с ростом не только личностного, но и национального самосознания, т. е. идеалами народности. "Стиль" здания превращается не только в автопортрет личности, в символ ее отношения к миру духовных ценностей. Он в равной степени, особенно при проектировании общественных зданий и многоквартирных домов, становится знаком определенной национальной культуры и воспринимается как выражение роста национального самосознания.

Вместе с тем свободное обращение к стилям прошлого, самооценка и самовыражение через соотнесение себя с прошлым выражает присущий миропониманию времени историзм, передавая средствами архитектуры свойственное времени чувство включенности судьбы отдельного человека и судьбы нации в поток мирового исторического процесса. Историзм пронизывает все проявления духовной, социальной и практической деятельности. Однако в отличие от других искусств, в равной мере оперирующих сюжетами на современные и исторические темы и в соответствии с этим использующих разные формы и средства, язык архитектуры даже и в XX столетии остается во многом "историзирующим". Действительность, как и в предшествующие столетия, осмысляется опосредованно и предстает облеченной в одежды прошлого. Разница только в том, что господствовавшая в архитектуре до романтизма классическая ориентация исходила из жесткой иерархии идеалов и соответствующих им средств выражения. Рожденная романтизмом демократизация общественного сознания повлекла за собой признание возможности существования множества идеальных моделей и как следствие этого - признание возможности существования многих соответствующих им стилей. Зодчество XIX - начала XX века, "однобоко" представляя миропонимание времени, вместе с тем особенно наглядно и последовательно выражает некоторые его стороны: историзм, народность, демократизм, представление о самоценности каждой личности (косвенно - в историзме архитектурного стиля, непосредственно - в принципах стилеобразования и в назначении характерных для времени типов зданий).

Историзм делает архитектуру открытой всему мировому наследию, дает ощущение причастности ко всему происходящему и происходившему на земле. Человек XIX - начала XX века полон живого ощущения приобщенности к мировой культуре во всем ее пространственном и временном многообразии.

Образцовый проект 1845 года в стиле "неогрек".
РГИА. Публикуется впервые

Образцовый проект 1845 года в стиле барокко.
РГИА. Публикуется впервые
Образцовый проект 1846 года в романском стиле.
РГИА. Публикуется впервые

Историзм проникает во все проявления общественного сознания. Он не только пронизывает архитектурный стиль, но и становится способом мышления. В архитектуре новые "исторические" формы становятся носителями современных представлений о смысле и назначении искусства, служат мотивацией законности использования новых композиционных и пространственно-планировочных приемов и принципов организации пространства. Но самое главное с точки зрения темы данной работы - исторические формы архитектурных стилей прошлого меняют облик, характер и содержание среды поселений. Они трансформируют город классицизма второй половины XVIII - начала XIX века в город эклектики (город романтизма и историзма), модерна и неоклассицизма.

Историзмом общественного сознания и национальной идеей вызвано к жизни родившееся и свойственное именно XIX веку отношение к городу как к книге или летописи. Читая ее, познаешь национальную и мировую историю. В XIX веке такой взгляд на архитектуру, более всего известный в России по знаменитому высказыванию Н.В. Гоголя, сформулировавшего представление об архитектуре как о "летописи мира, говорящей даже когда молчат предания", приобрел всеобщую значимость.

"Архитектурное мечтание" Гоголя пронизано неприятием классицизма с его пуризмом и приверженностью чистоте стиля. Гоголь провозглашает необходимость обращения к наследию всех времен и народов. "Без этой благонамеренной, беспристрастной терпимости не будет ни истинных талантов, ни истинных произведений. Прочь этот схолацизм, предписывающий строения ранжировать под одну мерку и строить по одному вкусу". Осуществление "архитектурного мечтания" видится Гоголю в образе улицы, "которая вмещала бы в себе архитектурную летопись. Эта улица сделалась бы тогда в некотором отношении историею развития вкуса (архитектурных стилей. - Е.К.), и кто ленив перевертывать толстые тома, тому бы стоило только пройти по ней, чтобы узнать все" [12]. "Архитектурное мечтание" Гоголя - это рисующийся в его воображении город романтизма, прямая антитеза идеальному городу классицизма в образе "строгого, стройного Петербурга". "Город должен состоять из разнообразных масс... Пусть в нем совокупится более различных вкусов. Пусть в одной и той же улице возвышается и мрачное готическое, и обремененное роскошью украшений восточное, и колоссальное египетское, и проникнутое стройным размером греческое. Пусть в нем будут видны и выпуклый млечный купол, и религиозный бесконечный шпиц, и восточная митра, и плоская крыша италианская, и высокая фигурная фламандская, и круглая колонна, и угловатый обелиск. Пусть как можно реже дома сливаются в одну однообразную стену (вновь выпад против строгого облика классического Петербурга. - Е.К.), но клонятся то вверх, то вниз. Пусть разных родов башни как можно чаще разнообразят улицы" [13].

Орел. Угол Крамской и Гостинной улиц.
Открытка начала XX века
Ярославль. Рождественская улица.
Открытка начала XX века

Об архитектуре как летописи мира и о книгопечатании, по мере развития которого книги уничтожили это значение архитектуры, писал великий современник Гоголя В. Гюго. Для него каждый город и особенно любимый им Париж - тоже своеобразная историко-архитектурная летопись. "У городов, так же как и у людей, есть свое прошлое бытие... Париж друидов, Париж римлян, Париж Каролингов, Париж феодальный, Париж монархический, Париж просветителей, Париж революционный - как длительное восхождение из мрака, но как ослепителен свет" [14].

Идея, высказанная писателями-романтиками, обнаружила удивительную жизнеспособность, причина которой - соответствие сокровеннейшим началам мироощущения XIX столетия. Рост самосознания заставляет отдельную личность воспринимать себя (любого человека, частного человека) участником, а то и вершителем исторической драмы, что в равной степени относится и к отдельному человеку, и к народу или нации как "личности человечества". Ощущение непосредственной связи судеб отдельной личности с судьбами истории, легшее в основу романтического мироощущения и захватившее весь XIX век, находит соответствие в изменившемся представлении об идеальном архитектурном стиле и застройке идеального города. Возможность почувствовать и пережить включенность в исторический процесс становится общей потребностью и своего рода сверхзадачей архитектурно-градостроительного творчества. Гоголь первым в России сформулировал эту поэтическую идею. Путешествие по городу, его улицам и площадям, движение по жилому дому (дворцу, особняку, квартире), посещение музея, выставки, театра, храма, особенно храма-памятника, оставаясь мотивированным бытовыми потребностями передвижением, с точки зрения содержательно-художественной превращается в "путешествие" по истории. Этой идеей вдохновлялось появление и устройство архитектурно организованной среды всемирных, национальных и региональных выставок - нового типа архитектурного творчества, рожденного убеждением в исторической роли народов и пронизанного историзмом миропонимания XIX столетия. Идеями народности, национальности и историзмом миропонимания вдохновлялось также широко развернувшееся во всем мире строительство исторических, историко-художественных, художественно-промышленных музеев.

О том, насколько всеобщими и всеобъемлющими были составлявшие основу миропонимания XIX века идеи народности и историзма, свидетельствуют многочисленные факты. Приведу лишь наиболее очевидные. Тем же годом (1831), когда была написана статья Н.В. Гоголя "Об архитектуре нынешнего времени", датируется проект президента Петербургской Императорской Академии художеств А.Н. Оленина о расширении устроенного по его указанию своеобразного наглядного пособия по истории архитектуры - портиков, выстроенных в саду Академии в разных стилях.

В конце 1810-х - 1820-х годах по распоряжению Оленина там возвели здание Рисовального класса "...по самым строгим правилам древнего Греческого зодчества в том намерении, чтоб учащиеся... рассматривая сей образец изящного в греческой архитектуре, напитывались сим чувством и с молодых лет знакомились в виде с характеристикою чистого древнего Зодчества Греков". Проходит немногим более 10 лет, и изменившееся отношение к истории и миру прекрасного в искусстве рождает новый проект. У президента возникло намерение "обширое сие гулевое место украсить с новою пользою для питомцев... Каждый портик, отличаясь особым вкусом, являл бы разные характеристики Зодчества знаменитейших в древности народов, как-то: Египтян, Персов, вторично Греков и подражателей их Римлян" [15].

Идея, сформулированная Гоголем, превратилась в магистральную линию развития архитектурно-градостроительной деятельности всего XIX века и не утратила своего значения в XX веке. В 1838 году петербургский архитектор, выпускник Академии художеств П.П. Норев спроектировал "всеобщий музеум наук и искусств". Облик здания выражал, по мысли зодчего, его назначение. Фасад музея представлял своего рода наглядное пособие по всеобщей истории архитектуры. Зодчим руководила "мысль соединить столько родов Архитектуры и поставить здания Новоевропейские и Греческие вместе с Египетскими, Индийскими, Мексиканскими, Европейскими, готическими" [16]. Несколько лет спустя Норев расширил первоначальный замысел, перейдя от проектирования отдельного здания к проекту "нового города" [17], переводя на предметнопространственный язык архитектурных форм "архитектурное мечтание" Гоголя уже не об улице, а о целом городе как летописи мировой истории [18].

Самое поразительное, что архитектурное мечтание Гоголя не осталось мечтанием, а утопический проект Норева обрел плоть в реальных градостроительных работах в европейской и отечественной архитектурно-градостроительной практике. Достаточно напомнить о широкомасштабном строительстве в Мюнхене в середине XIX века, ведшемся по заказу и во исполнение программ Людвига и Максимилиана Баварских. На первой Всемирной выставке в Лондоне в Хрустальном дворце появилась улица, буквально воспроизводившая архитектурное мечтание Гоголя: она воссоздавала образцы архитектуры всех известных времен и народов и воспринималась как воплощенная в архитектурных формах история человечества. На выставке в Лондоне была воссоздана и "естественная история" - животный и природный мир нашей планеты в историческом развитии. Отдел, представлявший на выставке в Лондоне в образах архитектуры путь мировой истории, стал обязательным для всех последующих выставок, но уже в виде улицы наций с национальными павильонами разных стран, которые неизменно проектировались в стиле, представлявшемся каждой из стран символом ее национального своеобразия. Тот же принцип соответствия стиля здания эпохе, экспонаты которой выставлялись в определенном зале музея, стал всеобщим при проектировании экспозиционных залов музеев и выставок. В большей или меньшей степени застройка каждого города превращалась в архитектурную летопись, создававшуюся в соответствии со сложной системой ассоциаций, определявшей на протяжении всего XIX, а во многом и первой трети XX столетия выбор стиля отдельных ансамблей и сооружений, характер реконструктивно-градостроительных начинаний, особенности планировочных приемов и отношение к историческому наследию.

Ярославль. Романовская улица.
Фотография 1919 года

Синтезом национальной идеи и историзма как доминантных особенностей миропонимания XIX века обусловлено массовое сооружение общественных памятников великим людям нации и поворотным событиям ее истории. Памятники, и прежде всего скульптурные и скульптурно-архитектурные памятники, наводнившие скверы и площади европейских столиц, - типичное порождение градостроительства XIX века; они являются следствием и служат выражением все тех же сторон общественного сознания времени - народности и историзма.

Одним из самых ярких проявлений историзма общественного сознания является потребность зримо и общепонятно выразить ощущение принадлежности к своей национальной культуре, обозначить свои исторические корни. Зарождается и неотвратимо набирает силу движение за возрождение национальной самобытности и создание национального стиля. То и другое - явление общеевропейское и, что еще более характерно, послереволюционное.

Духовные ценности, присущие XIX столетию, впервые заявили о себе как о чем-то самостоятельном, отличном от того, что считалось главным в градостроительном искусстве XVIII века, в ходе потрясших Европу на рубеже XVIII - XIX веков исторических катаклизмов - в годы Великой французской революции и наполеоновских войн.

Именно тогда возникло ставшее типичным для XIX столетия представление о народе как об основной действующей силе исторического процесса и появилась общественная потребность выразить его средствами искусства в ансамбле столичного города. Революционный Конвент утвердил прозвучавшее на заседании 17 брюмера II года Республики (второго!) предложение Ж.-Л. Давида соорудить в Париже монумент Славы французского народа. На вершине горы, составленной из обломков поверженных статуй монархов, художник предлагал "поместить ... изображение французского народа, народа-титана. На этом величественном в своей силе и простоте изображении будут начертаны крупными буквами слова: на лбу - Просвещение, на груди - Природа и Правда, на руках - Сила, на кистях рук - Труд. На одной из рук должны быть размещены фигуры Свободы и Равенства, идущие бок о бок и готовые обойти весь мир, чтобы показать всем, что они покоятся на гении и добродетели народа. Эта изваянная во весь рост фигура народа держит в одной руке грозную и могучую палицу, прообразом которой была дубина Геркулеса" [19].

Чтобы историзм и народность превратились в определяющие константы самосознания российского человека, должны были произойти два события, каждое из которых в определенной мере сопоставимо с Французской революцией - Отечественная война 1812 года и восстание декабристов в 1825 году. Эти события подвели черту под Петровским периодом русской истории. Ими же начался как самостоятельный исторический период XIX век. С первым из событий - Отечественной войной - связано явление, которое Д.В. Сарабьянов назвал "романтизмом до романтизма", со вторым - развитие второй волны романтизма, сопровождавшейся возрождением национального, русского, что тогда значило древнерусского наследия и традиций крестьянского искусства.

На XIX век как самостоятельный исторический период приходится переворот, по значению сопоставимый с пережитым Европой в эпоху Ренессанса. Отход от абсолютизации античности и классической традиции как вечной художественной нормы и образца сопровождался признанием исторического и стилеобразующего значения (наряду с античным) художественного наследия всех времен и народов. Фактически же это означало преодоление отношения к средневековью как второстепенной по сравнению с античностью эпохе. В искусстве средневековья начинают видеть феномен, не уступающий античности; этому сопутствует и переосмысление существа самой античности. Отношение к ней как к великому искусству сохраняется, но рождается новое представление о том, что же составляет основное достоинство этого искусства. Теперь в античности видят национальное искусство великого народа, идеально соответствовавшее нуждам и потребностям своего времени.

Жестокость Французской революции заставила заново осознать вечность христианских ценностей и гуманность христианского вероучения. Переосмыслением исторических уроков Французской революции рожден новый подъем храмового строительства и обогащение изначально присущих храмовому зодчеству смыслов новыми. Храм, сооруженный в духе национального средневековья, превращается и в носителя национальной идеи. Оценивая воздействие Французской революции на умы европейцев, Н. А. Бердяев писал, что "она вызвала в начале XIX века движение католическое и движение романтическое, оплодотворившее всю мысль XIX века... Французское католичество XIX века было новым революционным католичеством, очень углубленным по сравнению с католичеством XVII и XVIII веков... Также новым пореволюционным явлением был и христианский романтизм... Обращение "реакционеров" начала XIX века к прошлому и искание в средневековье своих корней было творческим обращением и творческим исканием" [20].

Новые веяния захватили не только Францию. Те же процессы распространяются, где раньше, где позже, во всех странах Европы. Христинство XIX столетия не приемлет недавнего безразличия к выражению конфессиональной принадлежности в архитектуре, а это, в свою очередь, заставляет обратиться к изучению национального наследия.

Второй волне романтизма в России, которая приходится на вторую четверть XIX века, сопутствует зарождающийся тогда же процесс национального и православного возрождения. Русское православие и русское возрождение XIX столетия были, как и во Франции, новым явлением, а именно - постреволюционным, постдекабристским [21]. С ним связан очередной, радикальнейший после программного обращения к регулярности поворот в истории российского градостроительства. Суть его сводится к возрождению, как тогда казалось, утраченной в XVIII - начале XIX века русскости русского города. Самым очевидным и самым последовательным выражением этого процесса, прерванного Октябрьской революцией, стало культовое зодчество.

Москва. Дача В.А. Взметнова в Петровском парке.
1892

Москва. Проект павильона на Ходынском поле.
1895, арх. А.И. фон Гоген
Москва. Проект царского павильона на Ходынском поле.
1895. арх. А.И. фон Гоген

На протяжении второй четверти XIX века осуществлялся переход от храмового зодчества, пронизанного идеями христианского универсализма и потому основывавшегося на классической традиции, наделявшейся общечеловеческим смыслом, к традиции, олицетворяющей национальные корни и конфессиональные особенности русской культуры как культуры православной. Поддерживаемая государством и непосредственно каждым из императоров, начиная от Николая I и кончая Николаем II, политика возрождения национального и православного облика российских городов с помощью храмового строительства в русском стиле принадлежит к числу самых ярких и характерных выражений градостроительства середины XIX - начала XX века.

Это явление характерно не только для России, где государственной религией было православие. Тоже наблюдается в католических и протестантских странах и в странах, исповедующих ислам. Национальное возрождение, понимаемое как возрождение национального стиля, ранее всего и наиболее последовательно представленное в храмах соответствующих конфессий, - явление глобальное. В России, как многоконфессиональной стране, возрождается не только русский стиль. При строительстве католических храмов мы встречаемся с тем, что в европейском искусствознании получило название gotic revival, при строительстве протестантских храмов - с возрождением романского стиля; синагоги строятся чаще всего в мавританском стиле, мечети - в "восточном" и т. д.

В XIX веке переживает новое рождение храмоздательство. Но национальная идея в это время опять-таки неразрывно связана с религиозной. Романтики, в том числе русские славянофилы, в первую очередь А.С. Хомяков, связывали особенности истории страны и особенности национального характера с религией, а первым и самым ярким выражением идеи национального возрождения после веков господства классической традиции считали обращение к опыту собственного средневековья как национальному наследию при строительстве храмов. Только в недрах национальной идеи могло зародиться такое новое в истории мировой архитектуры и градостроительства понятие, как исторический (историко-художественный, археологический) памятник, и такая специфическая область архитектурно-художественной деятельности, как реставрация национальных (средневековых, в России древнерусских) архитектурных памятников.

Постреволюционному или постдекабристскому сознанию обязано своим возникновением также неизвестное регулярному градостроительству Европы и России явление: охрана и реставрация средневековых (собственных национальных) древностей, осмысляемых как памятники национальной культуры и потому заслуживающих не только специальной заботы об их сохранении, но и возвращения им первоначального вида. Генетическая связь этого явления с идеями и идеалами народности и национальности, с одной стороны, и историзма, с другой, очевидна.

Перечень источников:

1. "Губернатор извещает, что приведение к присяге на верноподданническую Его Величеству императору Константину Павловичу верность будет продолжаться сего числа всяких чинов и звания людей мужеска пола, кроме казенных и крепостных помещичьих крестьян и людей, для чего после литургии все церкви будут отворены". Цит. по: Эдельман Н.Я. Апостол Сергей. Изд. 2-е. М., 1975. С. 197. Вернуться в текст
2. А.И. Герцен писал: для просвещенного общества народ оставался "спящим озером, подснежных течений которого никто не знал. ...Государство оканчивалось на канцеляристе, прапорщике, недоросле из дворян; по другую сторону были уже не люди, а материал, ревизские души, купленные, всемилостивейше пожалованные, приписанные к фабрикам, экономические, податные, но не признанные человеческими. (Собр. соч. в 30 т. Т. VII. М., 1954. С. 265.) Вернуться в текст
3. Стасов В.В. Искусство в XIX веке. Архитектура // XIX век. Иллюстрированный обзор. Спб, 1901. С. 212. Вернуться в текст
4. Там же. Вернуться в текст
5. См. об этом подробно во второй книге данной работы в главе "Город и село". Вернуться в текст
6. Сальманович П.О. Несколько слов об экономии в строительном искусстве // Архитектурный вестник. 1860. № 4. С. 317. Вернуться в текст
7. Там же. С. 320. Вернуться в текст
8. Зосимовский 3. По поводу речи гражданского инженера Султанова "Одна из задач Строительного училища" // Зодчий. 1882. № 6. С. 87. Вернуться в текст
9. Быковский К.М. Задачи архитектуры XIX века // Труды Второго съезда русских зодчих в Москве / Под ред. И.П.Машкова. М., 1899. С. 18. Вернуться в текст
10. Москва в истории и литературе / Сост. М.Ковалевский. М., 1916. С. 4. Вернуться в текст
11. Кириченко Е.И. Архитектурно-градостроительное развитие Москвы в середине XIX - начале XX в. // Архитектурное наследство, № 42. М. 1997. Вернуться в текст
12. Гоголь Н.В. Полное собр. соч. в 8 т. Т. 8. М., 1959. С. 73. Вернуться в текст
13. Гоголь Н.В. Полное собр. соч. в 8 т. Т. 8. М., 1959. С. 71. Вернуться в текст
14. Цит. по: Саваренская Т.Ф. Западноевропейское градостроительство XVII - XIX веков. Эстетические и теоретические предпосылки. М., 1987. С. 116. Вернуться в текст
15. Оленин А.Л. Изложение средств к использованию главных предначертаний нового образования Имп. Академии художеств. СПб, 1831. С. 25-26. Вернуться в текст
16. Взгляд на выставку художественных произведений 1839 г. // Художественная газета. 1840. № 1. С. 30. Вернуться в текст
17. Петр Петрович Норев (некролог) // Архитектурный вестник. 1859. № 4, столб. 370. Вернуться в текст
18. Кириченко Е.И. Архитектурные теории XIX века, в России. М. 1986. С. 58. Вернуться в текст
19. Цит по: Мастера искусства об искусстве. Т. 4. М., 1967. С. 34-35. Вернуться в текст
20. Бердяев Н.А. Русская идея. Основные проблемы русской мысли XIX века и начала XX века // О России и русской философской культуре. Философы русского послеоктябрьского зарубежья. М., 1990. С. 44. Вернуться в текст
21. Кириченко Е.И. Концепция Москва - третий Рим и византийский стиль как выражение русского в русской архитектуре второй трети XIX века // Русское искусство между Западом и Востоком. Материалы конференции. Москва. Сентябрь. 1994. М., 1997. С. 237. Вернуться в текст

 

К началу страницы
Содержание
1.4. Новые градообразующие факторы и судьба регулярного градостроительства  2.2. Охрана и реставрация памятников архитектуры как градостроительный фактор