Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации
Селим Хан-Магомедов
М. Я. Гинзбург
3. М. Я. Гинзбург. Ритм в архитектуре, М., 1923. Вернуться в текст
4. "Архитектура", 1923, № 3-5. Вернуться в текст
5. "Архитектура", 1923, № 1-2. Вернуться в текст
6. А. Ган. Конструктивизм, 1922. Вернуться в текст
7. "Современная архитектура", 1926, № 1. Вернуться в текст
8. "Современная архитектура", 1926, № 1. Вернуться в текст
9. "Современная архитектура", 1927, № 1. Вернуться в текст
10. "Современная архитектура", 1926, № 2. Вернуться в текст
11. "Современная архитектура", 1926, № 4. 28. Вернуться в текст
12. "Современная архитектура", 1929, № 2. Вернуться в текст
13. "Современная архитектура", 1926, № 4. Вернуться в текст
14. "Современная архитектура", 1927, № 4-5. Вернуться в текст
15. "Современная архитектура", 1926, № 3. Вернуться в текст
16. "Современная архитектура", 1928, № 3. Вернуться в текст
17. "Современная архитектура", 1928, № 5. Вернуться в текст


II. М. Я. ГИНЗБУРГ - ТЕОРЕТИК

Для того чтобы понять эволюцию взглядов Гинзбурга в его работах первой половины 20-х годов (книги "Ритм в архитектуре" и "Стиль и эпоха", статьи в журнале "Архитектура"), послуживших теоретической подготовкой конструктивизма в советской архитектуре, важно разобраться в тех условиях, в которых проходила в тот период борьба различных творческих направлений и школ.

Трудность в становлении советской архитектуры в первые годы после Октябрьской революции усугублялась тем, что новаторские поиски архитекторов определялись не только изменившимися социальными условиями, но и стремлением использовать научно-технические достижения XX в. в условиях, когда почти отсутствовало реальное строительство. В результате, в поисках новых путей развития архитектуры в эти первые годы основное внимание архитекторов оказалось сосредоточенным на художественных вопросах. Споры и борьба разгорелись с первых же лет вокруг проблемы новой архитектурной формы и нового художественного образа, призванного отразить революционные сдвиги в обществе. Это была пора бумажной романтики в архитектуре, когда высказывалось много интересного и противоречивого. Само по себе пристальное внимание архитекторов тех лет к образной стороне архитектуры во многом было оправданным, и их творческие поиски еще ждут своего объективного исследователя.

Острота борьбы на эстетическом фронте архитектуры в значительной степени объяснялась еще и тем обстоятельством, что поиски нового художественного образа (понимавшегося тогда многими как революционно-романтический символ) совпали по времени с появлением целого ряда новых средств и приемов архитектурно-художественной выразительности.

Развитие архитектуры уже в конце XIX и начале XX века поставило вопрос о необходимости создания современного архитектурного языка. В работах американских и европейских архитекторов (Салливена, Райта, Лооса, Беренса и др.) еще до первой мировой войны появилось много такого, что прокладывало новые пути в эстетическом осмыслении достижений строительной техники и противостояло декоративно-орнаментальным композициям сторонников модерна.

После первой мировой войны во многих странах Западной Европы (в первую очередь в Германии, Франции и Голландии) борьба за "новую архитектуру" получила широкий размах, причем в первые годы в условиях послевоенной разрухи и отсутствия реального строительства основное внимание многие зарубежные архитекторы также уделяли эстетическим проблемам.

В поисках формально-эстетических средств и приемов советские архитекторы 20-х годов внесли значительный вклад в мировую архитектуру, который признается многими зарубежными авторами.

Борьба за новую эстетику в советской архитектуре развернулась в этот период прежде всего в области подготовки кадров. Центром этой борьбы стал ВХУТЕМАС. М. Я. Гинзбург, приехав в Москву, попал в эту атмосферу интенсивных формально-эстетических поисков и острой борьбы" с эклектикой. Работая во ВХУТЕМАСе на кафедрах истории архитектуры и теории архитектурной композиции, он и свою первую теоретическую работу посвящает проблемам архитектурной композиции. Уже в январе 1922 г. он заканчивает работу "Ритм в архитектуре"3. Отдав в 1910-1920 гг. много времени углубленному изучению классической и народной архитектуры, Гинзбург понимал, что поиски нового не могут быть плодотворными, если не будет критически освоено наследие прошлого. Поэтому в своей книге он сделал попытку на основе анализа мировой архитектуры найти некоторые общие закономерности, присущие архитектуре любого народа и любой эпохи.

"История стилей, - писал Гинзбург, - как она понималась до последнего времени, - есть лишь история эволюции архитектурной формы. Композиционные методы, их связывающие в законченные памятники, оставались на заднем плане. Однако и здесь разгадать своеобразие этих композиционных законов значит понять вполне стиль".

"Но история стилей, как и всякая история, объективна. Она не знает "лучших" или "худших" стилей. Стиль изживает себя до конца... Нужен новый приток творческих сил, чтобы вновь начать...

Однако мертвое не воскресает. Вечно те же проблемы усложняются, методы разрешения их становятся иными... И, конечно, задача современной архитектуры: отыскать те элементы формы и законы их сочетаний, в которых проявится ритмическое биение наших дней".

Этой задаче - поискам присущих современной архитектуре форм и законов их сочетаний - и был посвящен в основном следующий этап творческой работы М. Я. Гинзбурга.

В написанных М. Я. Гинзбургом для журнала "Архитектура" (1923 г.) редакционных статьях "Эстетика современности" и "Старое и новое" уже в самых общих чертах были сформулированы многие из тех положений, которые легли впоследствии в основу теории конструктивизма в советской архитектуре.

"Одно из печальнейших явлений современности, - писал он в статье "Старое и новое", - бесконечная кружковщина и деление художников на разнообразнейшие "измы".

"Однако все это разнообразие группировок легко расчленяется на два противоположных лагеря, лишь только мы приложим к ним критерий "старое и новое". Одна часть, ценящая и чтущая все культурное наследие прошлого, не в силах выйти из его влияния даже в чисто современных заданиях текущего дня, остается рабом этого наследия, желая во что бы то ни стало перелить новое вино в старые меха. Другая, более молодая, жадно пытающаяся запечатлеть пока еще едва видимый лик грядущего искусства, ищет себе точку опоры в пренебрежении и отрицании прошедшей культуры.

Нам представляются одинаково чуждыми и те и другие.

В появлении каждого нового стиля мы ясно отличаем две движущие силы: закон преемственности, бесконечно уплотняющий наше художественное воображение и фантазию, зкономизирующий творческую выдумку и энергию, и закон независимости новой мысли, находящей себе опору в тех новых формах жизни, что окружают художника, придающей творчеству неиспытанную остроту и то ощущение ритма современности, без которого искусство просто перестает быть искусством"4.

Критикуя нигилизм молодых сторонников нового направления, М. Я. Гинзбург, однако, подчеркивал, что сами по себе интенсивные поиски новых путей развития современной архитектуры вполне закономерны.

"Если до войны и революции, - писал он в статье "Эстетика современности", - мы могли еще рассчитывать на успех наших вылазок во всевозможные ренессансы и классицизмы, то, конечно, последние годы с очевидностью убедили нас в той простой истине, что идти вперед легче, когда смотришь в ту же сторону. Как ни недовершены, как ни сумбурны и надуманы бывают иногда архитектурные идеи молодежи, тем не менее они говорят настойчиво об одном: произошло какое-то чрезвычайно заметное изменение в характере человеческой эмоции, его эстетике, и это-то изменение, хорошо ли, дурно ли, безусловно, отражено в еще едва оформленных исканиях молодого искусства"5.

Находясь под влиянием общей атмосферы формально-эстетических поисков, характерных в те годы для ВХУТЕМАСа, Гинзбург, излагая в редакционных статьях журнала "Архитектура" свое понимание путей развития современной архитектуры, также пишет главным образом об эстетических проблемах. Гинзбург в этот период видит корни новой эстетики прежде всего в развитии производственных сил и научно-техническом прогрессе.

Новое в современной архитектуре, считает Гинзбург, проявилось раньше всего в тех ее областях, которые наиболее непосредственно связаны с развитием производства, научно-техническим прогрессом, "механизацией жизни", - в промышленных и инженерных сооружениях. Здесь архитекторы раньше, чем в других сооружениях, отказались от декорирования современных конструкций архитектурными формами прошлого и уже стали видеть своеобразную эстетическую ценность в самих этих элементах новой конструкции. Поэтому, пишет он, современное зодчество будет искать источники вдохновения в лучших достижениях инженерной и промышленной архитектуры.

Влияние научно-технических достижений на развитие современной архитектуры Гинзбург видел не только в появлении новых конструкций, но и во внедрении в творческий метод архитектора новых рациональных приемов проектирования, свойственных работе конструкторов. Подчеркивание связи новых архитектурных форм с современными конструкциями и новым рациональным подходом к созданию проекта было несомненно сильной стороной статьи Гинзбурга "Эстетика современности", поскольку такое понимание ставило формально-эстетические поиски на реальную основу.

Вместе с тем, отмечая возросшую стилеобразующую роль техники, Гинзбург в этот период еще иногда буквально переносил на архитектуру некоторые особенности метода создания машины. Так, например, он считал, что в современной архитектуре должна найти применение и такая особенность эстетики современной машины, как динамичность (например, определенно выявленная ось движения).

В том же 1923 г. (18 мая) Гинзбург выступает в Московском архитектурном обществе с докладом, в котором уже в более развернутой форме излагает свои теоретические взгляды о путях развития современной архитектуры. Этот доклад послужил основой его второй книги "Стиль и эпоха", где связь архитектуры и современности рассматривается шире.

Однако прежде чем перейти к разбору этой книги - своеобразного манифеста раннего конструктивизма в советской архитектуре, необходимо хотя бы кратко остановиться на связи этого направления с конструктивизмом как более широким течением в советском искусстве 20-х годов и на его роли в формировании теоретических взглядов М. Я. Гинзбурга, в том числе и изложенных в книге "Стиль и эпоха".

Конструктивизм в искусстве возник в нашей стране в ходе борьбы за новые формы художественного труда. Самоопределение конструктивизма как самостоятельного течения относится к 1920-1921 гг., когда группа конструктивистов совместно с "производственниками" из ЛЕФа вела в Институте художественной культуры (ИНХУКе) борьбу с "чистовиками" и "прикладниками". В ходе этой борьбы конструктивисты выступили с самостоятельной программой и декларацией и образовали в марте 1921 г. при ИНХУКе самостоятельную рабочую группу, в которую входили А. Ган, К. Иогансон, И. Медунецкий, А. Родченко, В. Степанова и братья В. и Г. Стенберги.

Само по себе движение за новые формы художественного труда и за его рационализацию было новаторским и отражало не только изменения в технике производства предметов быта, но и социальные сдвиги в обществе - стремление сделать искусство массовым. Однако теоретическая платформа этой группы была во многом спорной и противоречивой (отрицание "старых" видов искусства и т. д.)6 и значительно уступала по своему значению их практической деятельности.

Мы не ставим себе задачу оценивать роль конструктивизма в различных видах искусства. Но та сторона деятельности сторонников этого направления, которая связана с "производственным искусством", заслуживает самого пристального изучения. В этой области, в первую очередь в конструировании бытовых вещей (мебели, одежды и т. д.) и малых архитектурных форм, конструктивисты сделали много полезного. В противовес принятому в Строгановском училище и других подобных дореволюционных учебных заведениях методу, основанному на обучении художественному ремеслу, конструктивисты создали на производственных факультетах ВХУТЕМАСа, особенно на металлообрабатывающем и деревообделочном факультетах, принципиально новые методы обучения, основанные на рациональном подходе к созданию полезных и полноценных в эстетическом отношении вещей при использовании современной техники (складные кровати, раздвижные шкафы, оборудование торговых и других помещений, арматура, прозодежда и т. д.).

Выпускники этих факультетов первое время так и именовали себя "конструктивисты", являясь по существу художниками-конструкторами. Они боролись против ремесленного труда, за рационализацию производства бытовых вещей.

Наиболее сильной стороной конструктивистов-производственников 1920-х годов (первых советских дизайнеров А. Родченко, А. Гана и др.) было то, что они за основу создания бытовой вещи брали выявление ее функционального назначения.

Эта часть теоретической платформы и творческой деятельности конструктивистов-производственников и была воспринята А. А. Весниным (он был членом ИНХУКа) и М. Я. Гинзбургом и развита ими применительно к архитектуре. Причем та группа архитекторов, которая разделяла теоретические взгляды А. А. Веснина и М. Я. Гинзбурга, стремясь противопоставить себя сторонникам Ассоциации новых архитекторов (АСНОВА) рационалистам (Н. А. Ладовскому, К. С. Мельникову, Л. М. Лисицкому, В. Ф. Кринскому и др.), объединилась на платформе борьбы за современную функциональную архитектуру, новую бытовую вещь и рационализацию художественного труда с конструктивистами-производственниками и приняла их самоназвание конструктивисты.

Книга М. Я. Гинзбурга "Стиль и эпоха" с подзаголовком "Проблемы современной архитектуры" свидетельствует о том, что у советских архитекторов первой половины 20-х годов, боровшихся за подлинно современную архитектуру, имелась достаточно глубоко разработанная теоретическая платформа. С момента выхода этой книги прошло почти полвека, однако многие ее положения не устарели и до наших дней. Ее автор пытался найти в сложной обстановке первых послереволюцпон ных лет ростки нового и рассказать читателю "о в муках рождающемся новом стиле, диктуемом новой жизнью, стиле, облик которого, еще не-ясный, но тем не менее желанный, растет и крепнет у тех, кто с уверенностью смотрит вперед".

Книга состоит из семи глав и приложения. В первой главе ("Стиль. Элементы архитектурного стиля. Преемственность и независимость в смене стилей") автор развивает мысли, изложенные в книге "Ритм и архитектуре" и статье "Эстетика современности".

Каждый большой стиль, пишет Гинзбург, всегда зависит от условий своей эпохи, охватывает многие стороны деятельности человека и отражает характерный для данной эпохи эстетический идеал. Анализируя тот или иной стиль, необходимо прежде всего учитывать "причинную зависимость между реальными жизненными факторами и системой художественного мышления человека и в свою очередь между последней формальным творчеством художника", хотя "не следует понимать слишком элементарно эту зависимость".

М. Я. Гинзбург делает попытку наметить те основные понятия, которые входят в определение стиля в архитектуре и без которых немыслим формальный анализ ее произведений. Что же, по мнению Гинзбурга, отличает от других видов искусства архитектуру, стоящую "на грани житейски полезного творчества и бескорыстного искусства"? Во-первых, - это организация изолируемого пространства, создание интерьера. Во-вторых, - это постижение законов статики и механики (опытным путем, интуитивно или научно) и наличие определенного метода конструирования среды, изолирующей это пространство.

"Таким образом система архитектурного стиля слагается из целого ряда проблем: пространственной и объемной, представляющих собой решение одной и той же задачи изнутри и извне".

В этой общей задаче архитектуры любой эпохи лежат корни преемственного развития стилей и возможность использовать заложенные в том или ином стиле потенциальные возможности создания нового. Анализируя взаимоотношения различных стилей, Гинзбург приходит к выводу, что лишь благодаря обоим принципам - преемственности и независимости - возможно появление нового законченного стиля.

Он останавливается и на проблеме соотношения зданий различных стилей в застройке города и энергично восстает против стремления стилистически "подвязывать" новые сооружения к сооружениям прошлых эпох. "Самая идея подчинения новых частей города не организму его, лежащему вне всяких формальных особенностей стиля, а стилю старых, уже существующих, даже самых совершенных по форме частей, идея, чрезвычайно прочно привившаяся в умах лучших наших зодчих прошлого десятилетия и заставляющая их нередко подчинять целые кварталы и части города формальным особенностям какой-нибудь группы предшествующих по стилю памятников, - есть прекрасный показатель творческого бессилия современности. Ибо в лучшие времена зодчие силой и остротой своего современного гения подчиняли себе уже созданные ранее стилевые формы, тем не менее правильно предугадывая органическое развитие города в целом".

Во второй главе книги ("Греко-италийская "классическая" система мышления и ее современное наследие") рассматривается эволюция стилей мировой архитектуры и, в частности, роль ордерной системы. Наше время, пишет Гинзбург, это не только период смены стилей, но и эпоха отказа от изжившей себя "классической" ордерной системы, питавшей столетия европейскую архитектуру. Созданная греками эта, по его мнению, законченная философская система архитектуры, благодаря своей отвлеченности, общеобязательности и абстрагированности от конкретных местных и национальных особенностей послужила основой целого ряда стилей европейской архитектуры.

Гинзбург считает, что после ренессанса и барокко (по его мнению, последнего пространственного архитектурного стиля) классическая система исчерпала свои возможности и "во второй половине XVIII века наступает длительнейший период, когда архитектура изменяет своей сущности. Появляются ампиры и классицизмы, во время которых создаются великолепные памятники архитектуры, не заронившие, однако, в творческое лоно мира новых плодотворных семян, не посеявшие повой нивы... Стили, так быстро сменяющиеся в эти столетия, не создавая новых систем архитектурного мышления, отличаются друг от друга только системой декоративных расчленений, а нередко лишь одними деталями".

Такое положение, пишет Гинзбург, не могло долго продолжаться, однако первые попытки изменить его основывались на поверхностной (лишь эстетической) оценке создавшегося противоречия без анализа его сущности. Результатом было появление такого стиля, как модерн, оцениваемого Гинзбургом резко отрицательно. Но такая оценка вряд ли до конца справедлива, поскольку модерн сыграл известную роль в подготовке рационалистических направлений "новой архитектуры".

Значительным для развития теоретических взглядов Гинзбурга (да, пожалуй, и всей теории советской архитектуры) являются высказанные им в третьей главе книги ("Предпосылки нового стиля") положения о роли потребностей тех или иных социальных слоев (групп) населения в становлении современного стиля. Новая культура, пишет он, почти всегда вызывается появлением на исторической арене новой нации или социальной группы. Таким новым социальным потребителем, по его мнению, выступает в настоящее время рабочий класс, главное содержание жизни которого в труде, а это выдвигает "как основные проблемы современности, решение всех тех архитектурных организмов, которые связаны с понятием труда: рабочий дом и дом работы... Эти проблемы в своей значимости перерастут самих себя, и элементы, рожденные при их разрешении, должны стать основными элементами нового стиля вообще".

В первых рабочих поселках Гинзбург увидел черты нового: выявление в планировке поселков коммунальных потребностей, организованное строительное производство, стандартизацию, рациональное использование пространства, логическую простоту ничем не скрытых конструкций, отказ от формальных элементов классической системы.

"Даже в этих первых шагах мы сталкиваемся с духом коллективизма, размахом архитектурного масштаба, толкающего к лапидарному и энергичному выражению. Каков будет грядущий рабочий дом, конкретно мы не представляем себе, однако не будет большим риском предсказать, что именно эти качества, рожденные особенностями рабочего жилища, как такового, лягут в его основу".

В более благоприятных условиях, считает Гинзбург, находятся промышленные сооружения, где новое внедряется успешнее и где конденсируются наиболее характерные в художественном отношении особенности новом жизни.

Анализу роли научно-технических достижений в развитии современной архитектуры посвящены частично третья и четвертая главы ("Машина. Влияние на современное искусство статических и динамических особенностей машины"). В них развиваются положения, выдвинутые Гинзбургом в статье "Эстетика современности", о роли машины в становлении нового стиля. Неправильное отношение к машине, пишет Гинзбург, привело к образованию пропасти между архитектором и конструктором, между архитектурой и инженерией. Лишь постепенно архитекторы поняли роль машины и бессмысленность попыток изолировать от нее архитектуру.

Подчеркивая влияние научно-технических достижений на рациональное использование строительного материала, на внедрение стандартизации в строительное производство, на повышение роли в художественном облике сооружения точных по форме, изготовленных машинным способом элементов, фактуры материала и качества его обработки, Гинзбург, однако, как и в статье "Эстетика современности", явно преувеличивает влияние чисто динамических, связанных с работой, особенностей машины на формирование стиля в современной архитектуре.

Пятая глава книги ("Конструкция и форма в архитектуре. Конструктивизм") весьма интересна тем, что в ней Гинзбург впервые дает снос понимание теории конструктивизма. Причем в тот период под термином конструктивизм Гинзбург подразумевал лишь часть общей теории архитектуры, относящуюся к проблемам взаимоотношения конструкции и архитектурной формы, т. е. Гинзбург рассматривал конструктивизм исходя из смыслового значения этого термина. Лишь позднее в его работах этот термин стал обозначать архитектурное направление.

Конструкции всегда играли важнейшую роль в эволюции архитектурной формы. Однако, пишет Гинзбург, было бы ошибкой ограничиваться подобным истолкованием архитектурных памятников, так как на формообразование в архитектуре оказывают влияние и свойственные человеку особенности восприятия. В результате "конструктивная система, благодаря нашему восприятивному опыту и психофизическим особенностям человека, порождает и другую систему - самодовлеющий и в то же время вытекающий и зависимый от конструкции мир формы, или, правильно говоря, систему эстетическую". Гинзбург подчеркивал, что в ряде стилей прошлого порожденная конструкцией форма, ставшая затем декоративной, вступает в противоречие с конструкцией. Вместе с тем нельзя конструктивность и декоративность рассматривать как нечто исключающее одно другое, как два крайних полюса в развитии архитектурной формы. Анализ истории архитектуры, пишет Гинзбург, показывает, что новая архитектурная форма "рождается большей частью как конструктивная или утилитарная необходимость, лишенная декоративых прикрас. Впоследствии появляются декоративные элементы, не нарушая сначала органической жизни памятника, пока насыщенность ими не переходит и эти границы, впадая в самодовлеющую игру декоративных элементов. Молодость нового стиля - по преимуществу конструктивна, зрелая пора - органична и увядание - декоративно".

С этих позиций, считает Гинзбург, и следует рассматривать современный конструктивизм, ибо "если подобный "конструктивизм" характерен для всякого изначального состояния нового стиля, то для стиля наших дней он должен стать особенно характерным". "Дело не в том, что, как уверяют некоторые конструктивисты, эстетическая эмоция исчезла; этого, к счастью, нет, и это лучше всего доказывается произведениями самих же конструктивистов, но дело в том, что под влиянием изменившихся условий жизни, значения современной экономики, техники, машины и ее логических выводов изменилась наша эстетическая эмоция, ее характер".

В шестой главе ("Промышленные и инженерные организмы") Гинзбург развивает высказанную им в статье "Эстетика современности" мысль о том, что именно в инженерных и промышленных сооружениях наиболее ярко проявляется влияние научно-технических достижений и наиболее зримо видны черты нового стиля. Машина не заменит собой искусство, пишет Гинзбург, но вторгаясь в жизнь создавшего его человека, она влияет на его представление о современном и красивом. Своеобразным связующим звеном между машиной и архитектурой в целом Гинзбург считает инженерные и особенно промышленные сооружения. "Если в прошлое столетие главным содержанием архитектуры был жилой и общественный дом, влиявший на промышленную архитектуру, то теперь происходит явление, как раз обратное: промышленная архитектура, ближе стоящая к источникам современного формопонимания, должна оказать влияние на жилую архитектуру, наиболее традиционную и косную".

В заключительной, седьмой главе книги ("Характерные черты нового стиля") Гинзбург делает попытку наметить характерные стилистические черты новой архитектуры.

Во-первых, пишет Гинзбург, архитектору необходимо отказаться от безудержных творческих фантазий и извлечь из житейских утилитарных задач, решаемых им, весь таящийся в них творчески потенциальный материал, использовав все качества и возможности строительного материала и наиболее совершенные конструкции. Пример инженерных и промышленных сооружений поможет подойти к новой системе архитектурной организации пространства.

Во-вторых, "имея дело с прозаическими сторонами жизни, приближаясь к мастеру и конструктору, архитектор неизбежно должен заразіться от них их методом работы... Архитектор почувствует тогда себя не декоратором жизни, а ее организатором... подсознательное, импульсивное творчество должно будет смениться ясным и отчетливым организационным методом".

В-третьих, считает Гинзбург, под влиянием этого нового метода архитекторы начали отходить от классической системы профессионального мышления. Архитектурные сооружения, очищенные от блестящей и поверхностной одежды, предстали во всей прелести и неожиданной остроте аскетизма. Это стремление к простому и ясному выражению привело к тому, что усилилась роль таких композиционных средств и приемов, как ритм, пропорции, объемно-пространственная композиция. Меняется и отношение к наследию, которое должно изучаться с целью освоения опыта использования в различных условиях этих общих закономерностей и овладения методом архитектурного творчества.

В-четвертых, "рационализм и условия современной техники выясняют другую черту нового стиля, чреватую последствиями. Речь идет о стандартизации строительного производства, о массовом изготовлении машинным путем отдельных деталей архитектуры, отдельных составных частей ее".

В-пятых, масштаб современного строительства в условиях стандартизации - это "масштаб градостроительства в своем самом широком пределе".

Мы остановились так подробно на книге Гинзбурга "Стиль и эпоха" потому, что книга эта - своеобразный теоретический манифест раннего конструктивизма (архитектурного) и одна из первых попыток теоретического осмысления проблем современной архитектуры.

Много места в книге уделено общим проблемам современной архитектуры, а не конкретным задачам советской архитектуры. Это объясняется той конкретной обстановкой, в которой книга создавалась в начале 20-х годов в нашей стране строили очень немного. Жизнь еще только начинала ставить перед архитекторами проблемы создания новых в социальном отношении типов зданий. В своей книге Гинзбург дает развернутую оценку того этапа в развитии мировой архитектуры, когда начинала создаваться архитектура нового общества, анализирует те прогрессивные тенденции "новой архитектуры", которые зародились в недрах капиталистического общества под влиянием развития производства, научно-технического прогресса и коллективистских потребностей рабочего класса. Он считал, что, только усвоив общие закономерности развития мировой архитектуры и использовав все прогрессивное и подлинно современное из опыта непосредственно предшествующего советской архитектуре периода, можно создавать архитектуру нового общества. Многим советским архитекторам книга Гинзбурга помогла определить свои позиции. Формально-эстетические проблемы стали яснее, и мысль архитектора постепенно все больше обращается к созданию новых в социальном отношении типов зданий.

Разумеется, книга "Стиль и эпоха" не свободна от недостатков. Порой в ней встречаются спорные положения (противопоставление классической архитектуры Греции архитектуре северных народов Европы, перенесение динамических свойств машины на архитектуру и др.), а также неточные и противоречивые формулировки. Но не это определяет содержание и значение книги Гинзбурга, которая через несколько десятков лет не утратила теоретической ценности. Можно только удивляться, что в сложной обстановке того времени Гинзбург увидел ростки нового, еще слабые и малозаметные, сумел правильно поставить, а порой и разрешить целый ряд запутанных в результате ожесточенной борьбы группировок, сложных теоретических проблем формообразования в архитектуре.

Вызывает уважение и та последовательность, с которой подходил Гинзбург к рассмотрению теоретических проблем. Начав работу в области архитектурной композиции ("Ритм в архитектуре"), Гинзбург в статье "Эстетика современности" и книге "Стиль и эпоха" поставил перед собой задачу выяснить прежде всего роль научно-технического прогресса в развитии современной архитектуры. Он не считал себя вправе в тот период делать какие-либо обобщения в области социальных проблем советской архитектуры, поскольку еще и сам не был готов к столь ответственному анализу, да и практика не давала тогда достаточно материала для выводов, в частности, по такой важной проблеме, как формирование нового быта.

Задачу выяснения этой проблемы советской архитектуры, а также и целого ряда других и поставил перед собой Гинзбург в следующий период своей теоретической работы - в середине 20-х годов после организации Объединения современных архитекторов, куда вошли архитекторы А., В. и Л. Веснины, М. Барщ, А. Буров, Г. Вегман, В. Владимиров, И. Голосов, Л. Комарова, И. Леонидов, Г. Орлов, Н. Красильников, И. Соболев, инженеры А. Лолейт, Г. Красин, Г. Карлсен, конструктивисты-производственники А. Ган и др.

На страницах журнала "Современная архитектура", игравшего большую роль в общественной жизни советских архитекторов 20-х годов, Гинзбург печатает много статей, как правило, по теоретическим вопросам. Эти статьи, большая часть которых была опубликована в 1926-1927 гг., являются как бы главами большого теоретического труда, продолжавшего начатый в статье "Эстетика современности" и книге "Стиль и эпоха" анализ проблем современной архитектуры. Причем по сравнению с началом 20-х годов тематика теоретических работ Гинзбурга существенно изменилась.

Ранние теоретические работы (начало 20-х годов) Гинзбурга посвящены в основном анализу взаимоотношения технических и формально-эстетических средств и приемов архитектуры - обоснованию технической целесообразности архитектурной формы. В статьях, помещенных в СА, Гинзбург обратился прежде всего к вопросам взаимосвязи средств и целей архитектуры, пытаясь установить характер и степень обратного влияния целей на формообразование, стремясь обосновать функциональную целесообразность архитектурной формы. Идейно-художественные и утилитарно-практические задачи при этом он рассматривал в совокупности как единые функционально-социальные задачи.

Особое значение придавал Гинзбург проблемам профессионального метода архитектора. Еще в работах начала 20-х годов он затрагивает вопросы творческого метода, но, как правило, лишь в плане взаимоотношения в современной архитектуре технических и формально-эстетических средств. Теперь он расширяет рамки творческого метода и анализирует прежде всего взаимоотношение функции сооружения (целей) и средств. В какой-то мере здесь сказалось и влияние теории конструктивистов-производственников с их стремлением выявить функцию бытовой вещи. Гинзбург понимал, что именно правильно поставленная проблема профессионального метода могла оказаться в тот период тем звеном, ухватившись за которое можно было вытащить всю цепь творческих проблем.

"Новые методы архитектурного мышления" - так называется написанная Гинзбургом передовая статья первого номера журнала "Современная архитектура" (1926 г.). Содержание статьи показывает, что Гинзбург рассматривает провозглашавшийся конструктивистами функциональный метод, как профессиональный метод учета всех факторов, влияющих на формирование архитектурного произведения - социальных, технических, художественных и др.

"Вместо старой системы архитектурного творчества, - пишет он,- где план, конструкция и внешнее оформление задания постоянно находились во взаимной вражде и где архитектор был по мере сил своих примирителем всех этих неразрешимых конфликтов, - новое архитектурное творчество, прежде всего, характеризуется своим единым нераздельным целевым устремлением, в котором органически выковывается задача и к которому сводится созидательный процесс от начала и до конца"6.

Используя функциональный метод "свободный от всяких штампов прошлого, от предрассудков и предубеждений, новый зодчий анализирует все стороны задания, его особенности, он расчленяет его на составные элементы, группирует по их функциям и организует свое решение по этим предпосылкам...

... В силу этого мы видим в работах современных архитекторов появление совершенно нового плана, большей частью асимметричного. . . Только функциональное архитектурное мышление жестко устанавливает пространственную организацию как исходную точку работы... Из этого, прежде всего, исходит современный архитектор, это заставляет его развертывать свой замысел изнутри наружу, а не обратно, как это делалось в периоды эклектики".

Говоря о функциональном подходе к проектированию архитектурных сооружений, Гинзбург понимает под функцией самое широкое назначение архитектуры в жизни общества и прежде всего ее социальную функцию. Важнейшую особенность советской архитектуры он связывает " с появлением нового социального потребителя архитектуры - класса трудящихся, организующих не только свой современный быт, по и сложные формы новой хозяйственной жизни государства".

И прежде всего, считает Гинзбург, в работу архитектора должен войти характерный для нашей страны принцип плановости. Деятельность советского архитектора подчинена не выполнению отдельных заказов, а разработке и непрерывному совершенствованию "стандартов архитектуры".

"В условиях переживаемого нами строительства социализма каждое новое решение архитектора - жилой дом, клуб, фабрика - мыслится нам как изобретение совершенного типа, отвечающего своей задаче и пригодного к размножению в любом количестве сообразно с потребностями государства. Это обстоятельство заранее отводит энергию архитектора от поисков индивидуально-вкусового решения - к совершенствованию своего стандарта, к уточнению и максимальной типизации всех его деталей". Причем архитектор должен мыслить не "архитектурной единицей", а "целым комплексом: селением, поселком, городом", заниматься "разработкой новых рациональных принципов планировки населенных мест"7.

В этой статье Гинзбург развертывает целую программу деятельности советских архитекторов, выдвигая как основную задачу создание новых в социальном отношении типов жилых, общественных и производственных зданий на основе типового проектирования, градостроительного подхода, механизации и стандартизации строительства и рационального использования научно-технических достижений.

Борьба за новые типы зданий проходит красной нитью через все статьи Гинзбурга и редакционные статьи журнала "Современная архитектура". Гинзбург вновь и вновь обращается к теме функционального метода, при помощи которого, по его мнению, и можно создать эти новые типы зданий.

Наиболее интересны в этом отношении статьи: "Целевая установка в современной архитектуре", "Международный фронт современной архитектуры" и "Функциональный метод и форма".

Первая из этих статей посвящена вопросу рациональной организации производственно-бытовых процессов, для которых предназначено то или иное здание. "Без точно и заново очерченной цели, - пишет Гинзбург, - невозможна функциональная архитектура"2.

Рационализация процесса, считает он, должна быть проведена В любом типе здания; особенно тщательно должны продумываться график движения и схема оборудования. Это относится к разработке как производственных, так и новых типов общественных зданий, "которые являются конденсаторами новых социально-общественных взаимоотношений"8.

Гинзбург призывает архитекторов тщательно продумывать график движения и схему оборудования также и при проектировании жилого дома, в частности кухни. Функциональный метод проектирования, считает Гинзбург, поможет советским архитекторам создать и новый тип жилья для трудящихся.

В статье "Международный фронт современной архитектуры"9, отмечая прогрессивные тенденции в творчестве передовых архитекторов Запада, Гинзбург пишет, что советским архитекторам необходимо осваивать опыт зарубежной архитектуры, особенно ее технические достижения.

Вместе с тем "установка на социалистическое строительство, на повое общество с иными производственно-бытовыми отношениями, общество, которое растет в наших условиях,- есть наш козырь, значение которого трудно переоценить.

Если все достижения передовой технической мысли Европы и Америки-механизация строительного производства, стандартизация и пр. - наталкиваются в условиях старой жизни на пошлость отдельных индивидуальных вкусов, на конкуренцию различных фирм, на стихийность в росте жилищ и городов, то наши социальные условия открывают перед нами исключительно заманчивые перспективы планового подхода к строительству, открывают возможности массового производства, в котором стандартизация и прочие завоевания современной техники только и могут проявить все свои положительные особенности".

Противники конструктивизма резко критиковали его сторонников за встречавшиеся иногда в их ранних декларациях полемические преувеличения - отождествление конструкции и архитектурной формы или сведение проблемы формообразования в архитектуре к утилитарному оформлению производственно-бытового процесса. Однако в своей творческой практике и в развитом теоретическом кредо конструктивисты не сводили архитектурную форму к конструкции или утилитарной функции. а считали их основой формообразования в современной архитектуре.

В той же статье "Международный фронт современной архитектуры" Гинзбург писал, что "советская современная архитектура, по крайней мере группируемая вокруг нашего журнала,... не содержит в себе никакого нигилизма, ни в коем случае не отказывается от требований формальной выразительности, но она базируется целиком на функциональных особенностях всего здания и каждого из его элементов. Наш фронт современной архитектуры базируется на том принципе, что законченное архитектурное произведение, как и всякая иная истинно современная вещь, есть не дом, не вещь плюс какая-то эстетическая прибавка к ней, а разумно и планово организованная конкретная задача, в самом методе своей организации содержащая максимальные возможности своей выразительности".

Доказательству этого положения и посвящена статья Гинзбурга "Функциональный метод и форма", в которой говорится, что "правильно понимаемый функциональный метод требует от современного архитектора, во всех без исключения случаях, материального оформления, вызываемого новыми условиями жизни. Если в конечном счете у архитектора в результате его работы получилась форма атавистическая - значит функциональный метод применен неправильно и решение в чем-то ложно"10.

Используя формы и приемы прошлого, пишет Гинзбург, невозможно правильно решить экономические и конструктивные задачи, вытекающие из функционального назначения. Сюда же включаются и задачи эстетического воздействия, а следовательно, предполагается учет всех возможностей и особенностей применяемых материалов (фактуры, окраски и т. д.).

Под удобствами, создаваемыми для человека, пишет Гинзбург, "следует понимать не только внешние физические условия", но и сложную систему "учета психофизического воздействия элементов архитектуры", которая помогает правильно подойти к решению многих на первый взгляд чисто формальных проблем. Однако, например, "известно, как болезненно воспринимаются нашим глазом ошибки или нарушения какого-либо ритмического распорядка" и что "целому ряду функциональных назначений способствуют свои наиболее благоприятствующие цвета".

И в дальнейшем Гинзбург не раз возвращается к вопросу взаимосвязи отдельных средств и приемов архитектурной композиции с конкретным назначением здания или отдельного помещения и особенностями психофизиологического воздействия их на человека. Он даже пишет впоследствии специальную статью "Цвет в архитектуре"11, где подробно анализирует воздействие цветового окружения на человека, на выполнение им тех или иных производственно-бытовых процессов, и в этой связи рассматривает вопросы применения функционально-оправданных цветов с учетом назначения помещения и условий его освещенности. Функциональный подход даже к вопросам выбора на первый взгляд чисто художественных средств для того периода, по-видимому, был оправдан, поскольку научные исследования влияния архитектурного окружения на психофизиологическое состояние человека в те годы еще только начинались. Разумеется, было бы неправильным делать отсюда вывод, что Гинзбург пытался свести к чисто утилитарной функции все сложные проблемы формообразования в архитектуре. Он стремился лишь направить поток формально-эстетических поисков в определенное основное, по его мнению, русло.

"Следует со всей категоричностью установить, - писал Гинзбург, - что метод функционального мышления ни в каком случае не уничтожает чрезвычайно важной задачи архитектурного оформления, он только устанавливает законы этого оформления, заставляя архитекторов находить его в элементах, функционально оправданных, перенося его из области отвлеченных эстетических прибавок и умозаключений к самой организации чисто архитектурной задачи, к формальному использованию всех утилитарных и конструктивных возможностей, всегда коренящихся во всяком архитектурном задании"12.

Журнал "Современная архитектура" вел постоянную борьбу с эклектикой, помещая критические статьи и иллюстрируя их примерами стилизаторского подхода к наследию.

Выступая против эклектики и стилизации, Гинзбург понимал, однако, что консерватизм не ограничивается некритическим отношением к архитектуре прошлого, что более опасные для каждого нового направления консервативные тенденции проявляются в стремлении канонизировать его отдельные приемы и средства.

Борьба Весниных, Гинзбурга и других сторонников конструктивизма за утверждение творческих принципов этого направления привела уже и середине 20-х годов к тому, что конструктивизм стал фактически наиболее влиятельным направлением в советской архитектуре того периода. На позиции конструктивизма перешли многие архитекторы старшего поколения (например, Щусев), к нему тянулась молодежь. Причем не все из тех, кто старался строить "под конструктивизм", усвоили сущность профессионального метода этого направления. В результате, некоторые архитекторы стали воспринимать конструктивизм как новый модный стиль.

Против такого понимания конструктивизма Гинзбург выступает уже в 1927 г., еще раз подчеркивая, что главное в конструктивизме это метод подхода к решению тех или иных конкретных задач, а не сумма средств и приемов. Наиболее четко эти положения были изложены Гинзбургом в двух статьях: "Итоги и перспективы СА" и "Конструктивизм как метод лабораторной и педагогической работы".

В первой из этих статей13, подводя итоги десятилетнего развития советской архитектуры, Гинзбург писал, что "конструктивизм бывал множество раз не только извращен и опошлен, но и использован в своей абсолютной антитезе - в чисто формальном и эстетическом плане".

"Перед нами вырастает грозная опасность - опасность появления канонов нового стиля, опасность появления трафаретов нового оформления...

Увидеть эту опасность вовремя, предостеречь себя от этого более легкого, но чуждого нам пути - чрезвычайно важно и необходимо".

Для Гинзбурга, который затратил столько энергии, вырабатывая и пропагандируя принципы комплексного подхода к архитектуре, превращение нового метода архитектурного мышления в "стиль" в произведениях некоторых архитекторов было в какой-то мере и личной трагедией. Он не раз выступал с резким осуждением такого понимания конструктивизма.

В статье "Конструктивизм как метод лабораторной и педагогической работы", являющейся кратким изложением курса теории архитектуры, который читал Гинзбург во ВХУТЕМАСе и МВТУ, наряду с рассмотрением основных социальных и технических проблем конструктивизма Гинзбург опять фиксирует внимание на опасности превращения этого направления в "конструктивный стиль".

Критики конструктивизма часто обвиняли его сторонников в том, что они не учитывали реальных технических возможностей строительства тех лет и особенностей наших климатических условий, применительно к проектированию модных зданий с обилием стекла и плоскими кровлями. Такая критика, например, прозвучала еще на Первом всесоюзном съезде по гражданскому и инженерному строительству (май 1926 г.) в прениях по докладу М. Я. Гинзбурга "Современные течения в архитектуре у нас и на Западе".

В известной мере критики были правы, так как уже в этот период проявились некоторые симптомы стилизации под "конструктивный стиль". Однако многие возражения против конструктивизма отражали борьбу сторонников эклектики против нового в архитектуре, а также непонимание всей сложности взаимоотношения архитектуры и строительной техники. Некоторые из выступавших на этом съезде призывали архитекторов отказаться в своих проектах от современных конструкций и строительных материалов, ссылаясь на низкий уровень нашей строительной техники.

Отвечая этим критикам, журнал "Современная архитектура" писал в редакционной статье "Стекло в современной архитектуре": "Сегодня на советском рынке стекла нет, но ведь нет в достаточном количестве и целого ряда других стройматериалов, включая и кирпич. Рынок же, а в особенности советский рынок, создается не только предложением, но и спросом. Если стекло нам нужно, то стекольное производство нужно так же интенсивно развивать, как и производство кирпича".

По поводу обвинений в "стекломании" в статье отмечалось, что "функциональный метод мышления, здоровый конструктивизм дают в каждом отдельном случае нужную норму застекления от максимальной - в фабриках, заводах, конторах - до полного отсутствия в сило-сах и холодильниках. Стекло как единственная панацея современной архитектуры - вздор, и с таким пониманием нужно вести определенную борьбу"14.

В статье говорилось также и о необходимости учитывать при применении остекления местные климатические условия.

Учет климата и особенностей местного быта служил для конструктивистов основой применения функционального метода в национальных республиках. Значительный интерес представляет также оценка Гинзбургом зарубежной архитектуры и понимание им принципиальных различий архитектуры капиталистических стран и советской архитектуры.

Анализируя развитие архитектуры конца XIX - начала XX в. в статье "Международный фронт современной архитектуры", Гинзбург стремится выделить прогрессивные тенденции и проследить их становление. Так он высоко оценивает творческий вклад в развитие архитектуры до первой мировой войны таких архитекторов, как Лоос, Вагнер, Ольбрих, Гарнье, Беренс, Перре и др. С большим уважением отзывается Гинзбург о творчестве Гропиуса, Ле Корбюзье, Райта.

Гинзбург понимал, что нельзя развивать советскую архитектуру, не используя достижения предшествующего периода и зарубежного опыта. Вместе с тем конструктивисты всегда четко разделяли то общее, что имеется в средствах современной архитектуры Запада и нашей страны, от того, что принципиально разделяет социальные цели советской архитектуры и архитектуры капиталистических стран. Наиболее четко эти положения были сформулированы в резолюции по докладам идеологической секции ОСА, принятой на первой конференции Объединения современных архитекторов, в которой говорилось: "По вопросам новой архитектуры на Западе мы отмечаем элементы родства с нашей работой в той части деятельности наиболее прогрессивных архитекторов Запада, где сказались высокие достижения мировой науки и техники и совершенные методы строительства, и наше полное расхождение в вопросе целевой установки архитектуры, которая выявляет со всей очевидностью разницу между буржуазным социально-бытовым укладом капиталистического Запада и новыми общественно-бытовыми взаимоотношениями пролетарской страны, строящей социализм"15.

На этой же конференции, состоявшейся в Москве в апреле 1928 г., Гинзбург выступил с докладом "Конструктивизм в архитектуре", в котором дал сравнительный анализ советской и зарубежной архитектуры.

Отвергая обвинение в том, что конструктивизм отрицает значение формы в архитектуре, Гинзбург говорил, что "конструктивизм - есть рабочий метод, который отыскивает самый верный и правильный путь к новой форме, максимально отвечающей новому социальному содержанию. . . Форма находится у нас в стадии постоянного искомого..."16

Доклад был последней значительной теоретической работой Гинзбурга, как теоретика конструктивизма. В 1928 г., желая на практике доказать жизненность своих теоретических установок, Гинзбург во главе группы архитекторов начинает углубленную работу в области проектирования новых типов экономичных жилых домов.

Конечно, теоретическое наследие конструктивизма не исчерпывается работами Гинзбурга. Однако, как один из организаторов ОСА, ответственный соредактор журнала "Современная архитектура" и видный теоретик конструктивизма, Гинзбург, пожалуй, наиболее полно изложил в своих работах теоретические положения творческого кредо этого направления.

К началу страницы
Оглавление    I. Творческий путь М. Я. Гинзбурга  III. Поиски новых типов общественных зданий