Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации
Селим Хан-Магомедов
Архитектура советского авангарда

Книга вторая
Социальные проблемы

1. Аркин Д. Архитектурная проблема рабочего клуба // Бригада художников. - 1931. - №2-3.- С. 15-16. Вернуться в текст


Глава 5. Рабочие клубы и избы-читальни - проблема формирования новой социалистической культуры

5. Поиски художественного образа клуба

В 20-е годы в поисках художественного образа рабочего клуба существовали значительно отличавшиеся друг от друга творческие концепции. Практически все архитекторы считали, что рабочий клуб должен своим внешним обликом выделяться среди рядовой застройки. Однако подход к созданию внешнего облика клуба не был одинаковым.

Например, если Мельников решал здание клуба единой крупной формой, создавая легко запоминающуюся композицию (как правило, симметричную), то И. Голосов, также широко использовавший крупные формы, в проектах клубных зданий не стремился создавать единую крупную форму. Он не "собирал" все элементы клуба в общую четкую по форме пластическую композицию (как это делал Мельников), а главный акцент во внешнем облике здания переносил на один из элементов композиции, решая именно его крупно и предельно лаконично, а все остальные элементы нарочито измельчая и усложняя, чтобы зрительно подчинить их этой крупной форме (или, как он ее называл, субъективной массе). Для подчеркивания главенствующей роли крупно решенного элемента в общей композиции (обычно асимметричной) он использовал приемы динамического построения, контрасты стекла и глухой стены.

В построенном по проекту И. Голосова клубе им. Зуева в Москве (1927-1929) вертикальный стеклянный цилиндр лестничной клетки как бы прорезает горизонтальный параллелепипед верхнего этажа, являясь главным композиционным элементом сложной и в достаточной степени расчлененной объемной композиции здания.

Сочетание цилиндра и параллелепипеда - один из излюбленных приемов И. Голосова. Согласно его представлениям, цилиндр как абсолютно симметричная форма с вертикальной осью в сложной объемной композиции сохраняет самостоятельность и играет роль главного элемента. И. Голосов много экспериментирует с этой формой, пытаясь выявить, что именно делает ее независимой от примыкающих к ней объемов и в то же время главенствующей в общей композиции. Причем И. Голосов имел в виду именно цилиндр, а не широко применявшиеся в 20-е годы приемы скругления угла или создания на плоскости фасада полукруглых или сегментных выступов (он сам использовал такие формы: округленный торец в проекте телеграфа в Москве, 1925; полуцилиндр лестницы в проекте Русгерторга, 1926). И. Голосов помещает свои цилиндры в угловой части здания. Практически по форме (по плану) это не цилиндры, а почти те же полуцилиндры, которые, когда они размещаются в торце здания или делаются в виде выступов, на фасаде оказываются подчиненной формой. Но в том-то и проявилось композиционное мастерство И. Голосова, что он использует здесь закономерности зрительного восприятия объемной композиции. Для простого скругления прямого угла достаточно и четверти цилиндра, но если с каждой стороны немного заглубить этот цилиндр в тело здания, создав практически всего лишь полуцилиндр (в плане), то у зрителя возникает иллюзия, что он ясно видит полный цилиндр. А раз форма воспринимается человеком как цилиндр, она уже получает композиционную независимость и зрительно выделяется как главный элемент объемно-пространственного построения.

И. Голосов. Клуб имени Зуева в Москве. 1927-1929. Общий вид И. Голосов. Клуб имени Зуева в Москве. 1927-1929. Фрагмент

И. Голосов. Клуб имени Зуева в Москве. 1927-1929. Перспектива И. Голосов. Клуб имени Зуева в Москве. 1927-1929. Планы

И. Голосов. Клуб имени Зуева в Москве. 1927-1929. Интерьер

Разумеется, роль цилиндрической формы во внешнем облике здания зависит от ее места в объемной композиции и от характера других объемных элементов.

В голосовском проекте "Аркоса" (1924) изрезанные и пластически беспокойные фасады противопоставлены угловому цилиндру, композиционное звучание которого, однако, как бы приглушено усложненной обработкой его поверхности. В проекте Электробанка (1926) И. Голосов использует цилиндр как чисто геометрическую форму. Но и фасады здания здесь тоже решены лаконично и лишены пластики. В результате композиционная роль цилиндра едва ли возросла по сравнению с "Аркосом". Кроме того, в обоих проектах цилиндры наглухо закрыты сверху "плитой" верхних этажей, что как бы приостанавливает (или нейтрализует) движение вверх, характерное, по И. Голосову, для такой формы с вертикальной осью (и соответствующей ей "линией тяготениям

В клубе им. Зуева И. Голосов учел свой опыт проектирования "Аркоса" и Электробанка. Фасады клуба запроектированы с обогащенной пластикой, что позволило лаконично решенному цилиндру стать бесспорно главным элементом всей композиции здания. Этому немало способствовал и необычный прием "прорезания" стеклянным цилиндром перекрывающей его "плиты" верхнего этажа. Внутреннее движение вертикальной цилиндрической формы как бы преодолело тяжесть горизонтальной формы и вырвалось на простор. Верхняя тонкая плита перекрытия над цилиндром уже не воспринимается как остановка движения, она скорее лишь подчеркивает форму цилиндра и его главенствующую роль в композиции.

В результате был создан чрезвычайно выразительный художественный образ клуба, но, в отличие от клубов Мельникова, процесс восприятия клуба им. Зуева более сложен. Образ действительно яркий, сразу бросающийся в глаза и надолго остающийся в памяти. Но вот что удивительно - запоминается не вся объемно-пространственная композиция, а именно сочетание углового стеклянного цилиндра со сложным по пластическому решению параллелепипедом корпуса.

Незначительные размеры и вытянутые пропорции участка, отведенного под строительство клуба им. Зуева, чрезвычайно осложняли проектирование. И. Голосов использовал 9/10 площади под застройку, а затем как бы компенсировал застроенную территорию двора, создав обширную террасу на плоской крыше. Стесненность участка заставила И. Голосова консольно вынести часть помещений верхних этажей за красную линию первого этажа - вертикальный и горизонтальный выступы. Клуб имеет два зала - большой на 950 I малый на 285 мест.

Проект клуба им. Зуева был создан И. Голосовым в 1927 г. В одном из предварительных эскизов клуба он пытался сделать цилиндр не только главным элементом, ниш и основой всей композиции (цилиндр здесь значительно больше по размерам, чем в осуществленном варианте), однако такое решение вошло в противоречие с конкретной ситуацией участка. Через год, в 1928 г., И. Голосову представилась возможность испробовать этот композиционный прием при создании проекта Дворца культуры в Сталинграде (совместно с архит. Б. Мительманом), для которого был отведен свободный участок. Здесь И. Голосов использует цилиндрическую форму не для лестницы (как это сделано в клубе им. Зуева), а для одного из основных помещений Дворца культуры - большого универсального по назначению зала, предназначенного для торжественных заседаний, театральных, концертных и цирковых представлений (на 2000- 2400 мест). В клубе им. Зуева цилиндр сделан стеклянным и противопоставлен массиву корпуса в целом. Во Дворце культуры в Сталинграде огромный по размерам цилиндр, прорезанный в нижней части горизонталями окон, противопоставлен всем остальным различным по размерам и форме врезанным в него вертикальным и горизонтальным прямоугольным объемам, композиция которых усложнена и измельчена балконами, козырьками, вертикальными щитами и т. д.

В 1931 г. И. Голосов создает конкурсный проект Центрального дома Общества бывших политкаторжан в Москве, программа которого близка к программе развитого клубного здания. И. Голосов строит объемно-пространственную композицию этого сооружения на пересечении под прямым углом двух корпусов - узкого высокого (комнаты землячеств и т.д.), обращенного полностью остекленным фасадом к улице, и низкого распластанного (вестибюль, фойе, большой и малый залы), как бы прорезающего стеклянный параллелепипед первого корпуса. Один из торцов высокого корпуса завершается стеклянным полуцилиндром. Ко второму торцу примыкает низкий объем музейного корпуса, залы которого освещаются верхним светом через пять полуцилиндрических (горизонтальных) фонарей.

По-иному подходили к созданию внешнего облика клуба представители ленинградской школы "супрематического конструктивизма". Они создавали сложные композиции, состоящие из прямоугольных объемов. В проектах Л. Хидекеля (рабочий клуб, 1926, клуб Дубровской электростанции, 1930-1931) основа художественного образа - это единый для всей композиции прием распластанности объемов, подчеркнутый горизонтальными лентами окон. В проектах клубов, создававшихся в мастерской А. Никольского (1926-1927), горизонтальным элементам (параллелепипеды, уложенные плашмя) контрастно противопоставлялся вертикальный прямоугольный объем сценической коробки (параллелепипед, поставленный на длинное ребро), причем именно этот объем определял композицию главного фасада здания (проекты клуба с залом на 500 чел., зала общественных собраний на 1000 человек). Тема горизонтали как бы нарушалась в одном из элементов, который благодаря этому становился художественным акцентом всей композиции.

Последовательные сторонники функционального метода конструктивизма предпочитали использовать при проектировании клубов прием павильонного объемно-пространственного построения без обязательного выделения главного композиционного акцента.

И. Голосов и Б. Мительман. Проект Дворца культуры в Сталинграде. 1928. Перспектива И. Голосов и Б. Мительман. Проект Дворца культуры в Сталинграде. 1928. План

И. Голосов и Б. Мительман. Проект Дворца культуры в Сталинграде. 1928. Аксонометрия Конкурсные проекты Центрального дома Общества бывших политкаторжан в Москве. 1931. И. Голосов (макет)

Конкурсные проекты Центрального дома Общества бывших политкаторжан в Москве. 1931. Г. Глущенко и др. (план первого этажа) Конкурсные проекты Центрального дома Общества бывших политкаторжан в Москве. 1931. Г. Глущенко и др. (перспектива)

Л. Хидекель. Проект клуба Дубровской электростанции. 1930-1931. Перспектива Л. Хидекель. Проект клуба Дубровской электростанции. 1930-1931. Планы

Л. Хидекель. Проект клуба Дубровской электростанции. 1930-1931. Макет

Много нового в разработку такого приема компоновки клуба внес А. Буров, создавший в 1927-1928 гг. несколько упоминавшихся выше проектов рабочих клубов для союза пищевиков в Москве и в Твери. Это сложные композиции, где клубная и зрелищная части выделены в отдельные связанные между собой корпуса. Для внешнего облика буровских клубов характерно широкое использование галерей, балконов, лоджий, открытых террас, пергол.

Еще более определенно прием выявления в объемной композиции функциональной организации внутреннего пространства был характерен для клубов М. Гинзбурга и Весниных. Это проявилось уже в проектах типовых рабочих клубов, разработанных в 1927 г. М. Гинзбургом для железнодорожников, а Л. Весниным для профсоюза текстильщиков. Клуб Л. Веснина - это сравнительно небольшое здание с залом на 500 человек и с несколькими комнатами для клубной работы. Однако даже такое скромное по размерам сооружение архитектор не пытался решить единым лаконичным по форме объемом. Он тщательно продумывает функциональную организацию плана, компонуя в соответствии с ней сложную расчлененную композицию здания. По этому проекту в Москве и в пригородных поселках было построено четыре клуба.

В конце 20-х - начале 30-х годов по проектам А. и Л. Весниных были выстроены рабочие клубы в Баку и в пригородных поселках нефтяников. Объемно-пространственная композиция клубов решена по типу павильонного построения: отдельные помещения соединяются между собой в соответствии с рациональной организацией функционального процесса, а во внешнем объеме наглядно выявлено различие размеров и конфигураций внутреннего пространства отдельных помещений. В отличие, например, от Мельникова Веснины не стремились придать внешнему облику клуба яркое, запоминающееся образное решение. Их клубы всегда асимметричны и имеют сложное объемное построение. Занимая обычно целый квартал с внутренним двором (или глубоким курдонером), бакинские клубы Весниных напоминают скорее группу различных сооружений и корпусов, объединенных в комплекс. В то время как суммарный объем помещений клубов позволял создать в каждом случае крупное монументальное здание, Веснины как бы намеренно дробят объем снижают масштаб сооружения. Подобный подход к созданию объемно-пространственной композиции клубных комплексов характерен и для такого произведения Весниных, как Центральный дом Общества бывших политкаторжан (1931-1935).

Близки к приемам конструктивистов и поиски объемно-пространственной композиции в проекте клуба-столовой Н. Милютина (1931), который размещал здание на рельефе.

А. Никольский, И. Белдовский, В. Гальперин, А. Крестин. Клуб с залом на 500 мест. Экспериментальный проект. 1927. Макет А. Никольский, И. Белдовский, В. Гальперин, А. Крестин. Клуб с залом на 500 мест. Экспериментальный проект. 1927. Фасады, планы

Веснины. Центральный дом Общества бывших политкаторжан в Москве. 1931-1935. Макет Веснины. Центральный дом Общества бывших политкаторжан в Москве. 1931-1935. План

Веснины. Центральный дом Общества бывших политкаторжан в Москве. 1931-1935. Фрагмент фасада Веснины. Центральный дом Общества бывших политкаторжан в Москве. 1931-1935. Интерьер зрительного зала

Н. Милютин. Проект клуба-столовой. 1931. Перспектива Н. Милютин. Проект клуба-столовой. 1931. Перспектива

А. Рухлядев. Проект клуба Сергиевского стекольного завода. 1927. Перспектива А. Рухлядев. Проект клуба Сергиевского стекольного завода. 1927. План первого этажа

Г. Вегман. Проект клуба завода "Красный богатырь" в Москве. Макет О. Иванова. Клуб с залом на 500 человек. Ленинградская Академия художеств. 1929/30 уч. год. Макет

А. Васильев и Г. Вегман. Проект клуба завода "Шарикоподшипник" в Москве. 1932. Макет Бурлаков. Клуб совторгслужащих в Новосибирске. 1927-1928. Общий вид

Проблема художественного образа рабочего клуба интересовала в 20-е годы не только архитекторов, заказчиков и посетителей клубов. К формально-эстетическим поискам архитекторов, стремившихся именно из рабочего клуба сделать наиболее характерный объект в новом облике города, внимательно присматривались и те искусствоведы, которые не входили ни в одну творческую группировку. Они стремились сохранить объективность своих оценок, что в тот период бурной полемики и слома образных стереотипов сделать было чрезвычайно трудно. Новые, создававшиеся сторонниками авангарда архитектурные образцы (нередко на уровне художественных открытий), никак не согласовывались с традиционными критериями оценки архитектурно-художественной композиции. Устоявшиеся критерии не имели подходящих "инструментов" для оценки, например, клубов К. Мельникова или И. Голосова. Попытка использовать именно традиционные критерии при оценке художественно-образных поисков сторонников авангарда не приводила к объективным результатам.

Характерна в этом отношении история анализа группой искусствоведов новых московских клубов. Такую задачу поставила себе группа по изучению архитектуры рабочего клуба при Государственной академии искусствознания. В группу входили молодые, хотя уже и известные искусствоведы: М. Алпатов, Д. Аранович, Д. Аркин, Н. Врунов, М. Ильин, В. Кеменов, Ф. Рогинская, Н. Соколова, А. Филиппов. Для анализа было выбрано десять клубов, построенных по проектам К. Мельникова (им. Русакова, "Свобода", "Буревестник", им. Фрунзе), И. Голосова (им. Зуева), Л. Веснина (им. Алексеева), A. Розанова ("Красные текстильщики"), B. Владимирова ("Пролетарий"), С. Пэна ("Ротфронт"), а также клуб им. Дзержинского.

Анализ проводился в 1930-1931 гг., а в 1932 г. Государственная академия искусствознания опубликовала результаты этого анализа в уже упоминавшейся книге "10 рабочих клубов Москвы". Как же в целом оценила эта плеяда молодых искусствоведов художественно-образные поиски архитекторов авангарда? Надо прямо сказать, опубликованные тексты анализов свидетельствуют, что, так сказать, нейтральные искусствоведческие критерии оценки не позволили многим из этих авторов по достоинству оценить новаторские архитектурные образы клубов (в том числе и мельниковских).

Предварительные результаты этих анализов еще в 1931 г. опубликовал в своей статье Д. Аркин.

Три проекта Клубно-спортивного комплекса. ВХУТЕИН. Авторы неизвестно. Перспектива Три проекта Клубно-спортивного комплекса. ВХУТЕИН. Авторы неизвестно. Аксонометрия

Три проекта Клубно-спортивного комплекса. ВХУТЕИН. Авторы неизвестно. Аксонометрия Л. Гриншпун, при участии Антонова и В. Либсона. Проект клуба строителей в Москве. 1932. Перспектива

Л. Гриншпун, при участии Антонова и В. Либсона. Проект клуба строителей в Москве. 1932. Макет Баскаков. Проект клуба. МВТУ. 1928. Перспектива

Д. Булгаков. Клуб рабочих кондитерской фабрики Центросоюза. 1930. Аксонометрия Д. Булгаков. Клуб рабочих кондитерской фабрики Центросоюза. 1930. Перспектива

Т. Макарычев. Проект клуба. МВТУ. Аксонометрия Т. Макарычев. Проект клуба. МВТУ. План

"Интенсивный рост строительства новых клубов и дворцов культуры во всех провинциальных центрах Союза выдвинул перед архитектурой совершенно новую для нее проблему.

Рабочий клуб, будучи по самой своей природе как бы фокусом культурно-политической жизни рабочей массы, представляет собой одно из самых социально четких, точно направленных и не допускающих никаких внутренних недомолвок заданий, какие вообще может дать архитектору наша эпоха.

Наша архитектура, взявшись за проблему клубного здания, не попыталась уяснить себе самой специфические черты этой темы и, в лучшем случае, ограничилась лишь решением отрицательного порядка: сделать клубное здание непохожим на какой бы то ни было другой строительный объект. Именно в плане такой отрицательной характеристики подходили к своей задаче авторы перечисленных 10 клубных зданий...

10 рассмотренных клубных зданий представляют собою смесь разнородных формальных тенденций, эклектических сплавов, имея в основе все ту же, по существу правильную, но абсолютно недостаточную формулу: сделать клуб непохожим ни на какое другое городское здание...

Так, архитектор Мельников решает целиком воспользоваться той неограниченной свободой, какую предоставляет ему эта отрицательная формула, и он наделяет клубное здание чертами, характерными для той эстетизации машины, какую культивирует определенная ветвь современной архитектуры, эклектически присоединяя к этому ряд приемов старого зодчества"1.

Эти же оценки художественно-образных решений клубов были повторены в заключительной главе (выводы анализа) книги "10 рабочих клубов Москвы".

К началу страницы
Содержание    5.4. Клубы К. Мельникова  5.6. Массовое строительство клубов...