Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации
Селим Хан-Магомедов
Архитектура советского авангарда

Книга вторая
Социальные проблемы

1. Ладовский H. Планировка Автостроя и Магнитогорска в вузе // Советская архитектура. - 1931. - № 1-2. - С. 21-24. Вернуться в текст
2. Шейнис Д. Новая жилищная политика и извращения нэпа // Коммунальное дело. - 1922. - № 2. - С. 16. Вернуться в текст
3. Шейнис Д. Основные вопросы жилищной политики // Коммунальное дело. - 1923. - № 2. - С. 38-39. Вернуться в текст
4. Шейнис Д. Еще о жилищной политике // Коммунальное хозяйство. - 1923. - №4. - С. 3-4. Вернуться в текст


Глава 3. Проблемы перестройки быта (разработка новых типов жилища)

18. От поисков нового типа коммунального жилища к разработке проектов домов повышенной комфортабельности

Придавая большое значение организации системы коммунально-бытового обслуживания в пределах жилого комплекса, большинство участников дискуссии о перестройке быта видели основную задачу в разработке принципиально новых типов жилища, уделяя большое внимание поискам планировочной структуры и объемно-пространственной композиции нового жилого дома. При этом, как правило, отвергались "старые" типы жилого дома как неприемлемые в социальном отношении. Продолжавшееся и все нараставшее по объему массовое строительство секционных жилых домов рассматривалось как тормоз в формировании нового быта, возможность развития которого связывалась лишь с определенными формами жилища.

Иной подход к взаимосвязи нового быта и типа жилища был характерен для Н. Ладовского. Он считал, что в поисках социальной организации нового быта важно перенести акцент с разработки отдельных типов зданий на город и квартал.

"Наши строители и идеологи, - писал Ладовский, - делают ошибку, отождествляя строительные и социальные типы жилья. Один и тот же или различные социальные типы жилья, например индивидуальные квартиры, общежития с различной степенью обобществления могут быть с успехом разрешены как в небоскребе, так и во всех до сих пор известных строительных типах: блоке, строчке корпусов, павильоне-кусте (состоящих из отдельных пространственно разрозненных спален, объединенных вокруг обобществленной части жилья в целый комплекс-куст).

Нужно подчеркнуть, что высшая социальная форма жилья укладывается в любые строительные типы здания, но, конечно, разница быта будет. Однако эта разница будет разницей бытовых оттенков-нюансов, а не разницей социально-бытовых установок. Эти оттенки-нюансы выразятся главным образом в степени связи функции жилья в здании с функцией жилья на территории...

Организация жизни и быта рабочего гораздо сложнее, чем это кажется на неуглубленный взгляд. Разница цеховая, возрастная, физическая, психологическая, старость, инвалидность и т. д. - все это требует различных, а не тождественных форм жилья, и, следовательно, вариаций, наиболее легко осуществимых только при свободном комбинировании всеми известными и вновь изобретенными строительными типами, а не сухим, функционально-формалистическим самоограничением и втискиванием сложного организма жизни в жесткие рамки, определяемые скудной фантазией проектировщика или идеолога"1.

Практика подтверждала правомерность такого подхода к проблеме взаимосвязи типа жилища и процессов формирования нового быта. Фактически по характеру организации быта создававшиеся в конце 20-х годов кварталы секционных домов с отдельно стоящими зданиями коммунально-бытового назначения мало чем отличались от кооперативных домов переходного типа с встроенными общественными помещениями. Жилкомбинаты и развитые дома-коммуны также часто отличались от обычных жилых кварталов только тем, что у них между жилыми и общественными корпусами устраивались переходы.

К концу 20-х годов, наряду с радикализмом теоретических концепций полного обобществления быта и отмирания семьи, проектировавшиеся (и особенно строившиеся) дома-коммуны и жилкомбинаты практически все больше превращались в дома переходного типа (т.е. в обычные дома гостиничного типа) или в группы секционных корпусов, пристроенных друг к другу или соединенных переходами.

Соединение жилых и общественных корпусов комплекса или квартала переходами стало даже формальным приемом, который превратился в некий внешний признак "дома-коммуны", отличавший его от дома "старого типа", хотя часто бытовой уклад в этих домах ничем не различался.

Еще продолжалась дискуссия о формах коренной перестройки быта и о типе нового жилища, а жизнь уже вносила серьезные коррективы в тот социальный заказ на "дом-коммуну", который появился под влиянием первых стихийно возникших в годы военного коммунизма бытовых, а затем и молодежных коммун. Та форма бытовой коммуны, идеальная модель которой сложилась в первые годы советской власти и которая, постепенно видоизменяясь и уточняясь, все еще составляла основу социального заказа на дом-коммуну, во многом оказалась нежизненной. С годами становилось все более очевидным, что она была не столько моделью бытового уклада будущего общества, сколько сформировавшимся в специфических условиях военного коммунизма (и молодежного общежития) представлением о таком укладе.

Принципиально новый тип жилища, каким он представлялся сторонникам домов-коммун с полным обобществлением быта, должен был опираться на новую первичную ячейку общества (бытовой коллектив), заменявшую "старую" семью. Если бы это было так, то в этих условиях действительно было бы необходимо разрабатывать совершенно иные архитектурные типы жилища, где вместо жилой ячейки, организующей жизнь отдельной семьи, создается объемно-пространственная композиция, оформляющая новые формы взаимоотношения людей в быту - новый первичный бытовой коллектив. Речь шла именно о коллективе, а не о том или ином количестве жильцов дома.

Однако реальные процессы формирования нового быта не соответствовали той идеальной схеме, которая легла в основу такого типа жилища, как дом-коммуна с полным обобществлением быта. Тенденции развития быта выявили нежизненность двух основополагающих признаков идеальных бытовых коммун, закрепление которых только и могло стать базой для замены квартиры новой первичной структурной единицей жилого комплекса.

Во-первых, семья оказалась более устойчивой первичной ячейкой общества, чем это представлялось многим в 20-е годы с их преобладанием коллективистских идей в различных областях жизни.

Во-вторых, бытовая коммуна - как потребительский коллектив, основанный на полном добровольном самообслуживании ее членов, - оказалась утопией, не учитывавшей реальные экономические отношения людей. В доме-коммуне с полным обобществлением быта объединение жилья и общественных помещений в одном здании предполагало не просто приближение сети коммунально-бытового обслуживания к жилой ячейке, а создание совершенно нового типа жилища, где вместо семьи первичной хозяйственной и общественной единицей становится бытовой коллектив с самообслуживанием всех потребностей. Такой коллектив оказался утопией не только потому, что "исчезновение" семьи не состоялось, но и вследствие экономической необоснованности подобного объединения: различный заработок членов коммуны, а, следовательно, неодинаковые материальные возможности и потребности, невозможность учесть вклад каждого члена коммуны в общую систему самообслуживания, что ведет к уравнительности, и т. д.

В результате бытовая коммуна как некая новая структурная единица общества просто не получила развития, а возникшие как в первые годы советской власти, так и на протяжении всех 20-х годов такие коллективы постепенно распадались, войдя в противоречие с реальными социально-экономическими условиями жизни людей. Вместе с исчезновением бытовой коммуны как общественного феномена фактически должен был отмереть и социальный заказ на особый тип жилища для этой своеобразной формы объединения людей в сфере быта. Однако, появившись в первые годы советской власти в период массового стихийного возникновения бытовых коммун, этот социальный заказ получил в условиях поисков путей перестройки быта самостоятельную жизнь и стал восприниматься как недостижимая в материальных условиях того времени идеальная модель нового быта.

Проецируя в будущее эту модель, многие социологи и архитекторы считали возможным на какой-то стадии отказаться от типа идеального дома-коммуны и предлагали, как уже отмечалось выше, в качестве временного массового жилища дом переходного типа. В этих типах жилища в отличие от идеальных домов-коммун сохранялись семьи и отсутствовала бытовая коммуна (как хозяйственно-потребительский коллектив самообслуживания).

Что же, однако, по мнению сторонников домов переходного типа, должно было отличать этот тип жилища от обычного квартала с сетью коммунально-бытового обслуживания и почему этот тип дома также не получил широкого распространения?

Во-первых, во многом односторонними оказались предлагавшиеся в качестве единственно возможных конкретные формы облегчения трудоемких бытовых процессов. Облегчение труда домашней хозяйки в реальной жизни пошло по двум направлениям: вынесение ряда трудоемких процессов за пределы жилища (полуфабрикаты и т.д.) и рационализация самих бытовых процессов в пределах квартиры (новое производительное оборудование и т. д.). В результате не оправдались надежды на быстрое вытеснение из пределов жилой ячейки большей части бытовых процессов - семья сохранилась и как хозяйственно-бытовая единица, но само домашнее хозяйство было рационализировано

Во-вторых, жизнь не подтвердила в первые годы советской власти бесспорной тенденцию постепенной коллективизации самого процесса потребления в условиях быта.

В-третьих, в условиях все усложняющихся внетрудовых связей жителей города оказались нереальными надежды на особую роль соседских социальных контактов жителей дома и их влияние на постепенное сложение бытового коллектива.

В результате дома переходного типа не только не стали базой постепенного формирования бытового коллектива более "высокого" уровня (бытовая коммуна), но и имевшиеся в них элементы самообслуживания не получили развития и часто через несколько лет исчезали. Сам дом в этом случае или вообще лишался общественно-коммунальных помещений, или они превращались в часть сети коммунально-бытового обслуживания жилого комплекса, или же они сохранялись, но функционировали уже по типу обслуживания жильцов дома гостиничного типа.

Дом гостиничного типа, хотя он по объемно-пространственной композиции и по набору жилых и коммунальных помещений может почти совпадать с домом переходного типа, однако существенно отличается от последнего. Дом переходного типа предполагает определенную степень бытового самообслуживания жильцов, призван постепенно формировать бытовой коллектив, приучать жильцов к обобществлению быта, к коллективизации процесса потребления и усилению социальных контактов в пределах дома. Дом гостиничного типа - это дом с развитой системой коммунально-бытового обслуживания, приближенной к жилым ячейкам. Он предполагает более высокий уровень повседневного бытового обслуживания (не самообслуживания, а именно обслуживания) жильцов, которые в силу тех или иных причин не имеют развитого домашнего хозяйства. То есть дом гостиничного типа - это не жилище для бытового уклада, переходного к полному обобществлению быта, а жилище, обслуживающее одну из специфических форм бытового уклада, связанную с возрастными особенностями жильцов, временным проживанием, особенностями работы и т.д.

В конце 20-х годов было запроектировано и построено много домов и комплексов, где зачастую причудливо переплетались формы домов-коммун, жилкомбинатов, домов переходного типа, домов гостиничного типа, кварталов с сетью коммунально-бытового обслуживания.

Приведу несколько примеров. Дом Общества бывших политкаторжан на Петроградской набережной в Ленинграде (архитекторы П. Абросимов, Г. Симонов, А. Хряков, 1931-1933) состоит из двух типов корпусов - малые двухкомнатные квартиры расположены в двух корпусах галерейного типа, а большие трехкомнатные квартиры - в секционном корпусе. Квартиры имеют санитарный узел (с ванной) и кухню-шкаф. Корпуса соединены между собой внутренними переходами; на первом этаже общие помещения: вестибюль, фойе, зрительный зал, столовая, механизированная прачечная, продуктовый распределитель, музей каторги и ссылки, библиотека-читальня, ряд гостиных, детские комнаты, медпункт.

В. Сапожникова. Проект дома-коммуны в Ленинграде. 1929. План В. Сапожникова. Проект дома-коммуны в Ленинграде. 1929. Перспектива

П. Абросимов, Г. Симонов и А. Хряков. Жилой дом Общества бывших политкаторжан в Ленинграде. 1931-1933. Общие виды П. Абросимов, Г. Симонов и А. Хряков. Жилой дом Общества бывших политкаторжан в Ленинграде. 1931-1933. Интерьер столовой

П. Абросимов, Г. Симонов и А. Хряков. Жилой дом Общества бывших политкаторжан в Ленинграде. 1931-1933. Фрагмент П. Абросимов, Г. Симонов и А. Хряков. Жилой дом Общества бывших политкаторжан в Ленинграде. 1931-1933. Фрагмент

П. Абросимов, Г. Симонов и А. Хряков. Жилой дом Общества бывших политкаторжан в Ленинграде. 1931-1933. План второго этажа П. Абросимов, Г. Симонов и А. Хряков. Жилой дом Общества бывших политкаторжан в Ленинграде. 1931-1933. Планы третьего-пятого этажей

Проект "дома коллективизированного быта" для Дубровской электростанции (архит. Л. Хидекель, 1931) - это четырехэтажный протяженный корпус с коридорной системой (один коридор на два этажа). Двух- и трехкомнатные жилые ячейки имеют уборную и кухню-нишу. В корпусе две общие лестницы в торцах. В центре корпуса общественные помещения.

Дом-коммуна в Баку (1931-1933) строился для летного состава бакинского аэропорта. Он состоит из четырех четырехэтажных секционных корпусов с четырехкомнатными квартирами для семейных, двухэтажного коммунального корпуса (столовая, кухня, продуктовый распределитель, библиотека, красный уголок, парикмахерская, прачечная в подвале) и трех одноэтажных корпусов коридорного типа для одиноких, связанных переходами и коридорами с коммунальным корпусом.

Дом-комплекс в Киеве, построенный в 1929- 1930 гг. (архит. М. Аничкин, инж. Л. Жолтус) для жилищного кооператива "Арсеналец", рассчитан на 500-550 жителей. Это пятиэтажное сложное по конфигурации здание, составленное в основном из угловых секций (внутренний дворик, Глубокие курдонеры), с общественными помещениями в первом этаже (столовая, магазин, детский сад и ясли и т.д.) и прачечной в подвале.

Жилой дом на Карповке в Ленинграде (архитекторы Е. Левинсон и И.И.Фомин, 1931- 1934) - пятиэтажное здание с вогнутым фасадом, в котором помимо обычных имеются и двухэтажные квартиры.

Эти и многие другие жилые дома и комплексы, запроектированные в конце 20-х годов, наглядно свидетельствуют о том, что тип массового городского жилого дома к этому времени еще находился в стадии поисков. Архитекторов уже не удовлетворяли ни секционные дома с большими квартирами для покомнатного заселения, ни дома-коммуны с жилыми "кабинами", лишенными подсобных помещений. Происходило как бы сближение этих типов жилища, в процессе которого велись поиски экономичной жилой ячейки на семью, форм взаимосвязи жилого дома с учреждениями коммунально-бытового обслуживания.

Вместе с тем нельзя не отметить, что полемическое противопоставление во второй половине 20-х годов двух путей решения жилищной проблемы (наращивание жилплощади путем строительства секционных жилых домов для покомнатного заселения и разработка экспериментальных домов-коммун с различной степенью обобществления быта) осложняло процессы формирования как рационального типа современной квартиры, так и жилого комплекса с развитой системой коммунально-бытового обслуживания.

В поисках нового в социальном отношении типа жилища в 20-е годы было много спорного и противоречивого. Выбор в качестве основной модели жилища будущего дома-коммуны с полным обобществлением быта, хотя и опирался на опыт существования бытовых коммун, оказался во многом нежизненным, не отвечавшим тем глубинным процессам развития быта, которые происходили в реальной действительности.

Однако вне зависимости от тех конкретных архитектурно-планировочных решений, которые разрабатывались в качестве нового типа жилища, сами по себе интенсивные творческие поиски в области проектирования жилых домов оказали большое влияние на развитие советской архитектуры.

Была всесторонне обсуждена и проэкспериментирована в многочисленных проектах и постройках идея перестройки быта. Были разработаны новые планировочные и объемно-пространственные решения жилого дома и комплекса. Были внедрены в проектирование научно обоснованные методы рационализации планировки и оборудования жилой ячейки. Была тщательно проработана сеть коммунально-бытовых учреждений жилого комплекса, выявлена структурная организация системы обслуживания, разработаны различные типы коммунально-бытовых зданий.

Вместе с тем нельзя не отметить, что в конце 20-х годов стали нарастать и усиливаться две тенденции в решении социальных проблем жилищного вопроса. Во-первых, вновь, как в первые годы советской власти, нарастающий жилищный кризис попытались ослабить путем нового перераспределения имеющейся жилой площади. Во-вторых, наряду со строительством рассчитанных на широкие слои трудящихся секционных домов для покомнатного заселения и коммунальных домов различного типа проектировались и строились дома с большими квартирами повышенной комфортабельности для посемейного заселения, предназначенные для высших и средних слоев интенсивно формировавшейся тогда командно-административной системы.

Рассмотрим подробнее обе эти тенденции. Выше уже говорилось, что 20 августа 1918 г. Президиум ВЦИК издал декрет "Об отмене частной собственности на недвижимость в городах". Согласно этому декрету частная собственность была отменена на все без исключения участки, как застроенные, так и не застроенные, принадлежащие как частным лицам и промышленным предприятиям, так и ведомствам и учреждениям. Все земли и строения передавали в распоряжение органов местной власти. В статье 10-й этого декрета говорилось, что бывшие собственники недвижимостей уравниваются во всех отношениях с прочими нанимателями и обязаны на одинаковых с ними основаниях вносить наемную плату за занимаемые ими помещения.

Восьмого апреля 1920 г. ВЦИК и СНК РСФСР приняли постановление "Об ограничении проживания лиц нетрудовых категорий в муниципализированных и национализированных домах и о выселении бывших домовладельцев из национализированных и муниципализированных домов". Однако это постановление не успели полностью осуществить на практике, так как переход в 1921 г. к нэпу изменил экономическую ситуацию в жилищном вопросе. Как уже отмечалось выше, заселенные малоимущими слоями населения, платившими символическую квартплату, бывшие доходные дома стремительно разрушались. Введение нэпа означало стремление покончить с потреблением без учета воспроизводства. Была введена платность жилища, причем уровень квартплаты должен был обеспечивать самоокупаемость жилищ. В результате уже в 1922-1923 гг. ситуация в области жилища существенно осложнилась. Произошло ухудшение жилищных условий рабочих по сравнению с 1918-1920 гг. Оказалось, что рабочие, занявшие просторные квартиры, не в состоянии их содержать. Часть жилой площади пришлось передать состоятельным слоям населения. Это было, так сказать, второе перераспределение жилища, вызванное сугубо экономическими потребностями. Поэтому реализация постановления 1920 г. и была приостановлена в это время.

Новая ситуация вызвала оживленное обсуждение в печати. Ю. Ларин в опубликованной в "Правде" (27 февраля 1923 г.) статье "Жилищный кодекс" предложил целиком переложить на нэпманов и лиц свободных профессий (на "буржуазию") содержание домов. Однако выяснилось, что в Москве эти социальные слои составляют лишь 7,6 % населения. Поэтому рабочие неизбежно должны были вносить квартплату. Им были предоставлены льготы, а "буржуазию" заставили платить в несколько раз больше. Но, чтобы "буржуазия" смогла вносить свою долю для поддержания жилища, ей надо было предоставить жилую площадь.

Подробно сложившуюся ситуацию в области жилища в первые годы нэпа анализировал в серии статей Д. Шейнис. Приведу фрагменты из его статей.

Отмечая, что с вводом нэпа приостановилось характерное для прошлых лет разрушение жилищ, Шейнис показывает, что это связано с вселением в жилые дома "буржуазии". Уже в начале 1922 г. он писал: "Повсеместно и неуклонно идет перемещение рабочих в худшие помещения, буржуазных элементов - в лучшие, процесс, вызываемый экономическим давлением утрированного, преувеличенного, ничем не сдерживаемого нэпа"2.

Н. Уманский. Проект дома-коммуны для Саблезнаменскоro сахарного завода (Украина). 1930. Аксонометрия Г. Калиш (?). Проект дома-коммуны. Аксонометрия

Г. Калиш (?). Проект дома-коммуны. Планы Л. Хидекель. Проект "дома коллективизированного быта" для Дубровской электростанции. 1931. Фасад

Л. Хидекель. Проект "дома коллективизированного быта" для Дубровской электростанции. 1931. Перспектива Л. Хидекель. Проект "дома коллективизированного быта" для Дубровской электростанции. 1931. Планы

Л. Хидекель. Проект "дома коллективизированного быта" для Дубровской электростанции. 1931. Аксонометрический разрез жилых ячеек Дом-коммуна в Баку. 1931-1933. Общий вид

Дом-коммуна в Баку. 1931-1933. Аксонометрия, план первого этажа всего здания и план второго этажа коммунального корпуса

Как видим, в 1922 г. Шейнис видел прежде всего отрицательное влияние новой экономической политики на жилищное положение рабочих. В статьях же 1923 г. он уже более спокойно и объективно пытается разобраться в сложившейся ситуации, вызвавшей процесс второго перераспределения жилища.

Констатировав, что "сейчас рабочему, занявшему в период начала революции просторные буржуазные квартиры, приходится сжаться, освободить часть площади, а иногда переходить в худшую, менее благоустроенную квартиру", Шейнис пишет: "В 1918-20 годах рабочие могли занимать обширные барские хоромы, свободно размещаясь в них, не только потому, что революция вытеснила хозяев-буржуев, но еще и потому, что занятие помещений в тот период не связывалось с хозяйственным содержанием помещений, с их ремонтом и восстановлением. Рабочие жили в жилищах за счет их изнашивания... Бесплатное пользование жилищами, наряду с другими причинами - частой сменой жильцов, незаинтересованностью их в сохранении жилищ, безответственностью и т.д. - вызывали жилищную разруху, усугубляли ее, грозили жилищной катастрофой... Новая жилищная политика по необходимости ввела платность жилища, принцип самоокупаемости"3.

В другой статье в том же 1923 г. Шейнис уже отмечает положительные моменты влияния нэпа на жилищный вопрос. "Совершенно неправильно утверждение, что жилищный вопрос у нас сейчас обстоит хуже, чем в период военного коммунизма. Поскольку речь идет о сохранении и расширении жилой площади, факты говорят совершенно противоположное. До новой экономической и жилищной политики у нас жилища разрушались и из года в год процент разрушения прогрессивно увеличивался, принимая катастрофические размеры. Общие изменения экономических условий и новая жилищная политика, утвердившая принципы устойчивого пользования жилищами и децентрализации домоуправления, вызвали заинтересованность населения в сохранении жилищ и приблизили население к хозяйственному заведованию жилищами. В результате процесс разрушения решительно приостановлен. Более того: сейчас можно констатировать некоторое расширение жилищной площади благодаря капитальному ремонту и восстановлению части разрушенных домов"4.

Б. Иофан и Д. Иофан. Жилой комплекс ("Дом правительства") в Москве. 1927-1931. План первого этажа Б. Иофан и Д. Иофан. Жилой комплекс ("Дом правительства") в Москве. 1927-1931. Общий вид

Б. Иофан и Д. Иофан. Жилой комплекс ("Дом правительства") в Москве. 1927-1931. Фрагмент Б. Иофан и Д. Иофан. Жилой комплекс ("Дом правительства") в Москве. 1927-1931. Фрагмент

Б. Иофан и Д. Иофан. Жилой комплекс ("Дом правительства") в Москве. 1927-1931. Общий вид

Остановить сползание к катастрофе в жилищном вопросе помогло введение квартплаты и решение о дифференцированной квартплате, размеры которой устанавливались в соответствии с социальным и имущественным положением жильца.

"Классовый подход" к установлению размеров квартплаты позволил переложить основные тяготы в финансировании восстановления жилища на "буржуазию", на "нетрудовые категории" жильцов. Это помогло приостановить разрушение жилого фонда и начать его восстановление.

Такое положение продолжалось до 1927 г., т.е. фактически в эти годы постановление ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1920 г. не действовало. Стремление к классовой чистоте состава жильцов отступило перед необходимостью иметь дополнительные средства для содержания дома.

Но вот было сочтено, что, завершив восстановительный период, страна может без дополнительных средств, получаемых от "буржуазии", справиться с жилищным вопросом. Стало уже незачем уделять даже незначительную часть жилья "классово чуждому элементу".

Принятый 10 августа 1927 г. "Третий нормативный устав жилтовариществ" запрещал предоставлять площадь в домах жилтовариществ "лицам нетрудовых категорий", провозгласив принцип, что муниципализированные дома должны служить исключительно трудящемуся населению.

15 ноября 1927 г. постановлением СНК РСФСР это положение получило распространение на всю территорию РСФСР.

Наконец, в директивном постановлении ЦИК и СНК СССР от 4 января 1928 г. "О жилищной политике" содержится прямое предписание произвести выселение всех лиц нетрудовой категории, годовой доход которых превышает три тысячи рублей, из всех муниципализированных и национализированных домов.

о исполнение этого предписания вновь обратились к постановлению ВЦИК и СНК РСФСР от 8 апреля 1920 г. и опубликовали его в газете "Известия" 20 апреля 1929 г. Этим постановлением 1920 г. и стали руководствоваться на новом (третьем по счету) этапе перераспределения жилой площади. Так, президиум Моссовета развил постановление 1920 года в своем постановлении от 31 мая 1929 г. "О выселении лиц нетрудовых категорий и бывших домовладельцев из муниципализированных и национализированных домов в гор. Москве".

Необходимость развертывания кампании по третьему перераспределению жилого фонда аргументировалась тем, что развертывание в стране социалистического строительства и усиливающийся рост социалистического сектора, вытесняющего частно-капиталистические элементы, неизбежно вызывают обострение классовой борьбы во всех областях и сказываются на борьбе трудящихся за овладение жильем.

Идея третьего перераспределения жилого фонда обосновывалась тем, что ускоренная индустриализация вызвала быстрый приток новых кадров рабочих в промышленность, а это обострило жилищный кризис. Смягчить этот кризис и призваны были мероприятия по выселению из квартир "лиц нетрудовых категорий и бывших домовладельцев". Эти категории жильцов в Москве выселялись в административном порядке к 1 октября 1929 г. без предоставления им какой-либо жилой площади. Вся освобождавшаяся жилая площадь согласно постановлению президиума Моссовета от 31 мая 1929 г. заселялась районными Советами исключительно рабочими и демобилизованными красноармейцами, т.е. предоставлялась "социально полезным" людям, как тогда говорили.

Так еще раз был продемонстрирован сугубо "классовый подход" к проблеме распределения жилища.

А теперь рассмотрим вторую тенденцию в решении социальных проблем жилищного вопроса, четко проявившуюся уже в конце 20-х годов. На протяжении всех 20-х годов в официальных документах и в прессе неизменно подчеркивалось, что при решении жилищного вопроса приоритет отдается рабочему человеку, который рассматривался как наиболее "социально полезный" член общества. Провозглашалось, что именно рабочий класс осуществляет в стране диктатуру пролетариата, Однако уже в 20-е годы стала быстро формироваться партийно-государственно-ведомственная номенклатурная элита, которая от имени рабочего класса фактически и стала осуществлять в стране диктатуру. Быстро формировался все увеличивающийся количественно социальный слой, который в системе распределения материальных благ сам устанавливал для себя привилегии. И хотя официальная пропаганда продолжала говорить о приоритете интересов рабочего человека, в реальной жизни в роли наиболее "социально полезных" членов общества выступала уже номенклатурная элита. Так незаметно, без афиширования произошла подмена - в роли социального лидера стал выступать не рабочий человек, а номенклатурная элита. Это наглядно проявлялось в постепенно устанавливавшейся уже в 20-е годы системе распределения материальных благ. Сказалось это и в практике обеспечения жилищем представителей различных социальных слоев.

Г. Яновицкий. Жилой дом в Харькове. 1931. Общий вид М. Гинзбург. Проект одноквартирного жилого дома повышенного типа на 5,5 комнаты. 1937. План

М. Гинзбург и ф. Михайловский. Проект жилого повышенного типа. 1937. Фрагмент фасада (перспектива) М. Гинзбург и ф. Михайловский. Проект жилого повышенного типа. 1937. Планы первого и второго этажей семейной квартиры на 5,5 комнаты

А. Смолицкий. Экспериментальный проект дома переходного типа. 1930. Макет А. Смолицкий. Экспериментальный проект дома переходного типа. 1930. Аксонометриские разрезы жилых ячеек на пять и два человека

А. Смолицкий. Экспериментальный проект дома переходного типа. 1930. Макет; аксонометриские разрезы жилых ячеек на пять и два человека

Привилегии номенклатурной элиты в области обеспечения жильем проявились уже во второй половине 20-х годов. Наиболее яркий пример - жилой комплекс на берегу Москвы-реки в Москве (архитекторы Б. Иофан и Д. Иофан, 1927-1931). Комплекс строился для сотрудников ЦИК и СНК СССР и долгие годы был известен как "Дом правительства". Это огромное сооружение, в котором объединены в единую композицию десяти- и одиннадцатиэтажные жилые корпуса (с 500 квартирами повышенной комфортности), кинотеатр на 1500 зрителей, клуб с театральным залом, трехэтажный универмаг (с продовольственным и промтоварным отделениями), столовая, спортивный зал, библиотека, детский сад и ясли, амбулатория, механическая прачечная, почта и сберкасса.

Набор общественных помещений вроде бы близок к функциональной программе дома-коммуны. Но это чисто внешняя похожесть. На самом деле это был дом повышенной комфортности, большие квартиры которого (четырех-шестикомнатные) заселялись только посемейно. Все общественные учреждения, включенные в комплекс, были призваны увеличить комфорт проживания в этом привилегированном "Доме правительства". Но для этого вроде бы достаточно было приблизить эти общественные сооружения к дому, а не включать их в комплекс здания. Однако в таком включении, например, кинотеатра, в объемно-пространственную структуру здания были и чисто финансовые соображения. Так как кинотеатр был частью здания "Дома правительства", то и доход от его эксплуатации мог использоваться для покрытия значительных расходов по эксплуатации жилой части этого комфортабельного дома.

А расходы по эксплуатации этого "Дома правительства" предстояли действительно значительные. Квартиры дома были снабжены не только встроенными шкафами, но и наборами мебели для всех комнат. Дом был оборудован по тому времени по высшему разряду: пассажирский и грузовой лифты, газовые плиты, горячая вода, мусоропровод (с мусоросжиганием). Жилые корпуса сгруппированы вокруг трех дворов, соединенных между собой широкими проездами.

Прошло десять лет после начала проектирования "Дома правительства" и тенденция строительства жилых домов повышенной комфортности для номенклатурной элиты стала обычным делом. Такие дома строились в центральных районах города. Причем, если для их строительства требовалось снести старые ветхие дома, то их жильцам часто не предоставляли другого жилища, а давали небольшую денежную компенсацию, и они должны были сами устраиваться с жильем. Повторялась ситуация конца 20-х годов. Только тогда выселяли "классово чуждые" слои населения (без предоставления жилья) и на освободившуюся площадь вселяли "социально полезных" людей (рабочих). Теперь выселяли обычных горожан (без предоставления жилья), а во вновь построенные дома вселяли новые слои "социально полезных" людей (номенклатурную элиту).

Подобные жилые дома, проектировавшиеся в 30-е годы, были действительно комфортабельным жилищем.

Характерный пример - проект шестиэтажного дома, созданный в 1937 г. М. Гинзбургом и Ф. Михайловским. В доме всего 18 двухэтажных квартир. Две лестничные клетки расположены в торцах дома. Вход в дом один - центральный со швейцарской и гардеробом для калош при вестибюле. Здесь же расположена детская комната. Сообщение квартир с лестницами осуществляется по светлым коридорам.

Квартиры в 5,5 и 3,5 комнаты (0,5- это комната для домработницы) рассчитаны на посемейное заселение. Помещения внутри квартиры группируются вокруг расположенной по оси входа в квартиру двусветной главной комнаты. Общие жилые комнаты, кухня и уборная размещены в нижнем этаже квартиры (высота 3 м), спальные комнаты и совмещенный санузел с ванной и биде - в верхнем (3,3 м). Каждая квартира имеет два балкона-лоджии.

В это же время Гинзбург создает проект одноквартирного жилого дома повышенного типа на 5,5 комнат (типа виллы). Интересно решено внутреннее пространство: используя двускатную кровлю, Гинзбург делает центрально расположенную общую комнату (связанную с террасой) почти в полтора раза более высокой (4,4 м) по сравнению с другими комнатами.

К началу страницы
Содержание    3.17. Проблемы крупносборного и мобильного жилища  4.1. Особенности социального заказа первых послереволюционных лет