Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации
Селим Хан-Магомедов
Архитектура советского авангарда

Книга вторая
Социальные проблемы

1. Андреев. Коммуна 133 // Революция и культура. - 1929.- № 23-24. - С. 60. Вернуться в текст
2. Архангельский. Коммуна студентов-водников // Красная молодежь. - 1924. - № 2. - С. 129-132. Вернуться в текст
3. Бучель Н. О коллективах. Из опыта семи коллективов Смоленского общежития I МГУ // Красная молодежь. - 1925. - №3-4. - С. 132-134. Вернуться в текст
4. Бочаров. Как развивалась коммуна (из опыта II МГУ) // Красная молодежь. - 1924. - №3. - С. 116-118. Вернуться в текст
5. Позденко. О коммунах II МГУ // Красное студенчество. - 1926. - № 11. - С. 24-26. Вернуться в текст
6. Адучаев H. Студенческая коммуна // Красная молодежь. - 1924. - №4. - С. 90-93. Вернуться в текст
7. Балезин. Наша коммуна // Красная молодежь. - 1925. - №1(5). - С. 104. Вернуться в текст
8. М. С. Наша коммуна // Красный Октябрь (газета ВХУТЕМАСа) от 1 мая 1927г. - С. 2. Вернуться в текст
9. Пратер Р. Коммуна десяти // Смена. - 1928. - № 12. - С. 10-11. Вернуться в текст
10. Смирнов Б. Коммуны в Замоскворечье // Смена. - 1927. - №3. -С. 11. Вернуться в текст
11. Карпенко 3. В коммунах рабочей моложежи // Смена. - 1926. №3. - С. 8. Вернуться в текст
12. Гард Э. Фабрики нового человека // Смена. - 1929. - № 19. - С. 6-7. Вернуться в текст
13. Дмитриев А. Из коллектива - крепкая коммуна // Красное студенчество. - 1930-1931.- № 16. - С. 26. Вернуться в текст
14. Вебер Ю. Красноворотская // Красное студенчество. - 1929- 1930. - №6. - С. 20-21. Вернуться в текст
15. Гард Э. Указ. соч. - С. 7. Вернуться в текст
16. Митин. Растем и крепнем // Красное студенчество. 1930-1931. - №16. - С. 26. Вернуться в текст
17. Коммуна- не мечта // Смена.- 1930. - № 10. - С. 10. Вернуться в текст
18. В наступление // Смена. - 1929. - № 19. - С. 1. Вернуться в текст
19. Александров Д. Революция быта // Красное студенчество. - 1929-1930. - № 6. - С. 15. Вернуться в текст
20. Гоголев А. По инициативе комсомольцев // Красное студенчество. - 1928-1929. - № 9. - С. 16. Вернуться в текст
21. Гольбрайх М. Пример 28 комнаты // Красное студенчество. - 1928-1929. - №9. - С 7. Вернуться в текст
22. Маплори Д. Бытовые коммуны // Красная Нива. - 1931. - №3. - С. 11. Вернуться в текст
23. Тиханов В. Шагай, новый человек // Красное студенчество. - 1931. - №11-12. - С. 20-21. Вернуться в текст
24. Есин. Гибель бытовой коммуны // Там же. - С. 20. Вернуться в текст
25. Жура. Коммуну аннулировать // Там же. - С. 21. Вернуться в текст
26. Асафьев В. Против делячества и оппортунизма в коммунах // Красное студенчество. - 1931. - № 25. - С. 26. Вернуться в текст
27. Луполова Л. Вот она, лжекоммуна // Там же. - С. 26. Вернуться в текст
28. Давшан М. В коммуне нет отстающих // Там же. - С. 27. Вернуться в текст
29. Старый быт новым бит // Красное студенчество. - 1930-1931. - №4. - С. 26. Вернуться в текст
30. Там же. Вернуться в текст
31. Мещеряков А. В защиту мещанства // Знание- сила. - 1991. - № 1. - С. 72-74. Вернуться в текст
32. Исаков С. За реконструкцию быта // Жизнь искусства. - 1929. - № 52. - С. 2. Вернуться в текст
33. Карпинский. Пора подумать о рабочем жилище // Строитель. - 1923. - № 9. - С 21. Вернуться в текст


Глава 3. Проблемы перестройки быта (разработка новых типов жилища)

13. Молодежные коммуны и социальный заказ на проектирование предметной среды домов-коммун с полным обобществлением быта

Теории, провозглашавшие полное обобществление быта с ликвидацией семьи, и создававшиеся в соответствии с ними проекты претендовали на то, что они отражают конкретный социальный заказ. Их сторонники ссылались на отдельные примеры бытовых коммун с полным обобществлением быта и отказом от семьи. Действительно, такие коммуны существовали, однако при анализе формы организации подобной коммуны не всегда учитывались конкретные условия их создания, возрастной, социальный и половой состав их членов. Дело в том, что такие коммуны были, как правило, временной формой организации жизни определенного коллектива людей, для которых пребывание в коммуне являлось лишь этапом в жизни. Причем, как правило, это были годы жизни, когда оторванный от своей старой семьи молодой человек (рабфаковец, студент, рабочий новостройки) еще не обзавелся собственной семьей.

Характер организации и степень устойчивости любого коллектива, а значит и бытового, зависят от многих причин, в том числе и от того, какое место данный коллектив занимает в жизни его членов. Каждый человек одновременно принадлежит многим различным группам и коллективам (производственным, общественным, спортивным, бытовым, культурным, родственным и т. д.). Однако их роль в личной жизни человека неодинакова. Как правило, одна из таких групп или несколько (так называемые референтные) оказывают наибольшее влияние на выработку ценностных критериев и норм поведения человека. При этом в отдельные периоды жизни человека роль референтных играют различные группы и коллективы. Процесс формирования коллективов и групп в современном обществе зависит от многих сложных условий, и (в отличие, например, от первобытного общества) возрастные группы играют отнюдь не решающую роль. Однако это справедливо лишь по отношению к обществу в целом. Существует определенный возрастной период в жизни каждого человека, когда он предпочтительно вступает в наиболее тесные контакты со своими сверстниками.

Молодежь в силу специфических условий ее семейного и трудового (учеба) положения наиболее склонна к объединению по возрастному признаку - создаются молодежные коллективы с характерным для них групповым самосознанием. Такие молодежные группы являются необходимым этапом формирования полноправного члена общества в процессе освобождения его от зависимой роли в семейном коллективе. Именно молодежь в современном обществе склонна к созданию автономных возрастных групп со своей системой ценностей и образом жизни.

Детям до определенного возраста для их правильного развития необходимо постоянное общение с иными возрастными группами (прежде всего со взрослыми), которое наиболее эффективно осуществляется в семье. Молодежи, в период перехода ее от детского подчинения взрослым к осознанию себя полноправными членами общества, необходимо интенсивное общение в своей возрастной группе. В последующие годы это стремление к коллективу сверстников ослабевает, возникают новые семейные привязанности, человек включается в трудовой коллектив и т. д.

Следовательно, между детством и взрослостью, когда человек в быту переходит из одного семейного коллектива в другой (новая семья), существует целая полоса жизни, когда привязанности человека ориентируются прежде всего на своих сверстников. Это создает объективные предпосылки формирования бытовых молодежных коллективов, но это же определяет их временную неустойчивость, неизбежность их распада.

Юношеский и молодежный коллективизм не только создает базу для формирования возрастных групп, но и сопровождается ярко выраженным конформизмом внутри этих групп, подчинением отдельной личности коллективу.

В 20-е годы тяга молодежи к созданию возрастных бытовых коллективов усиливалась и целым рядом специфических условий тех лет. Прежде всего, наряду с естественным стремлением уменьшить свою зависимость от семьи, молодежь в те годы часто видела борьбу за новый быт в противопоставлении родственных связей (естественно ослабевающих в юношеском возрасте) дружеским отношениям в товарищеской среде. Кроме того, значительную роль в процессе создания бытовых молодежных коммун сыграло и то обстоятельство, что в конце 20-х годов большое количество рабочей молодежи было направлено на учебу (в рабфаки и вузы) и на строительство новых городов. В таких условиях и возникали молодежные бытовые коммуны. Одинокие студенты или строители, территориально оторванные от старой семьи и других прежних групп и коллективов, не создав еще новой семьи и не имея своего развитого домашнего хозяйства, естественно, стремились и в быту быть вместе с коллективом, а свои бытовые потребности предпочитали удовлетворять в общественном секторе.

Анализируя молодежные общежития строителей и студентов, их в значительной степени вынужденно неустроенный барачный быт, материальные и духовные потребности членов таких бытовых коммун, некоторые социологи и архитекторы 20-х годов специфику организации быта и характер их бытовых взаимоотношений рассматривали излишне расширительно. Нравы и бытовой уклад молодежного общежития принимались за ростки нового быта, обязательные для всех возрастных групп населения новых городов.

Разумеется, в быту рабочей и учащейся молодежи в 20-е годы появилось много новых черт. Однако некоторые социологи и архитекторы тех лет явно переоценили всеобщность характерного для молодежи отказа от домашнего хозяйства и стремление к общению с бытовым коллективом. Практически многие проекты домов-коммун с полным обобществлением быта и с отказом от семьи были попыткой архитектурно оформить и рационализировать бытовой уклад молодежного общежития. Характерна и судьба построенных в расчете на такой молодежный коллектив домов-коммун. Те из них, которые создавались для студенческих бытовых коммун, долгие годы успешно функционировали как благоустроенные общежития, так как в них постоянно поддерживался заданный программой возрастной и семейный состав жильцов. Те же дома-коммуны, которые строились для бытовых коммун работающей молодежи, постепенно, по мере создания их жильцами новых семей, превращались в дискомфортные жилища, ибо менявшийся бытовой уклад никак не соответствовал предусмотренной проектом организации быта молодежной коммуны.

И все же, оценивая проекты и осуществленные дома-коммуны с полным обобществлением быта, нельзя забывать, что (как и по отношению к первым рабочим домам-коммунам или домам переходного типа) разработке архитекторами типа такого жилища предшествовала практика организации молодежных бытовых коммун, т.е. проекты и постройки домов-коммун с полным обобществлением быта были следствием социального заказа, понятого, однако, неправомерно расширительно.

Студенческие коммуны возникли в первой половине 20-х годов.

ТРАМ (Театр рабочей молодежи). Сцена из представления в молодежной коммуне (в оформлении сцены тексты: "Мы за новый быт" "Наша коммуна")

Так, в 1924 г. студентами Ленинградского электротехнического института была создана коммуна, которая в 1929 г. насчитывала 133 человека (об этой коммуне в том же году была издана книга М. Янковского "Коммуна ста тридцати трех"). Проживавшие в общежитии студенты (в основном бывшие рабочие) объединились в бытовую коммуну, поставив общие цели - учеба, культурное развитие, новые товарищеские отношения в быту, отдых и развлечения. Не сразу были найдены формы организации жизни коммуны. Сначала некоторые предлагали обобществить все - ввести коллективное пользование бельем, одеждой и т. д. Такие предложения не прошли. В коммуне было обобществлено жилье, основная часть бюджета, быт, питание, учеба. Было введено полное самообслуживание. Организовали коллективное питание, стирку белья, из общего бюджета членам коммуны выделялись средства для бани, оборудовали помещение для душа. Были перераспределены и получили новое функциональное назначение все 47 помещений общежития - выделены спальни (куда категорически было запрещено входить днем), столовая, кухня, комнаты отдыха, "учебки", курилка, комнаты для игр, вечеров и спорта. Были "национализированы" все книги - создана библиотека самообслуживания (брали книги и сами отмечались), организован ларек самообслуживания, торгующий бумагой, тетрадями, карандашами, нитками, папиросами и т. д. У ларька никто не дежурил - открыто лежали товары. Коммунары сами брали то, что им надо, и записывали в тетрадь. В разработанном коммуной уставе была поставлена цель объединения: "Коллективно создавать благоприятную обстановку для академической учебы своих членов, внедрять навыки коллективизма в быту, рационально использовать бюджет"1. Создание коммуны облегчалось однородным социальным и возрастным составом ее членов, общностью цели (учеба), одинаковым бюджетом. Но даже в такой однородной по составу, целям и уровню потребностей коммуне проявлялись трудности - не было ясности: имеет ли право член коммуны на личную собственность. Борьба с личным из сферы вещей нередко переносилась в область человеческих отношений, вместо поисков форм сочетания личного с общественным проводилась односторонняя "борьба с личным". В результате товарищеские отношения часто подменялись административные коллективизмом. Было, например, решено, что в любую комнату можно войти, не постучавшись (раз нет ничего личного), некоторые выступали против личной дружбы, так как, по их мнению, в коммуне все товарищи. Не была решена в коммуне и проблема взаимоотношения полов, от нее просто отмахнулись.

На год раньше коммуны Ленинградского электротехнического института возникла коммуна при 1-м Ленинградском политехническом институте. Вот как описывал ее один из членов коммуны:

"В октябре 1923 года группа товарищей в 12 человек, объединившись общей целью создания нового быта, положила начало нашей коммуне... С первых дней своего существования коммуна не имела руководящего органа, кроме завхоза, и все вопросы решались на общем собрании. По истечении некоторого времени пришлось избрать бюро в составе 3-х человек...

В течение 9-ти месяцев, сжившись тесной коллективной семьей, мы узнали друг друга, хорошие и дурные стороны каждого; были случаи исключения из коммуны за неподобающие поступки... Основным фондом существования было ежемесячное процентное отчисление получаемой коммунаром суммы. Всей финансовой "политикой" ведает казначей, член бюро. Хозяйством - завхоз, который выделяется на две недели в порядке очереди. Ежедневно, также в порядке очереди, назначается дежурный, на обязанности которого лежит приготовление обеда, мытье посуды и т. д. В результате такой организации наше хозяйство, обслуживающее 37 человек, имеет громадную экономию средств и времени. Вот характерные цифры: расход времени на приготовление и закупку пищи (в расчете на человеко-день) - 37 мин. Расход времени по коммуне, кроме дежурств, - 6 мин. Стоимость продовольствия на одного человека в сутки - 37 коп. Накладной расход в коммуне (стирка столового белья и т.п.) - 1 коп. в день. Этим сокращением расходов мы всецело обязаны нашей коммуне.

С началом учебного года мы расширяем свою коммуну, увеличивая ее ряды. Мы твердо уверены, что начатое дело борьбы с отживающим бытом - наследием капиталистического строя - будет доведено до конца"2.

Опыт организации и функционирования первых студенческих коммун вызвал в середине 20-х годов первую волну увлечения такой формой организации быта, прокатившейся по студенческим общежитиям многих городов. Внедрение коммун проходило не без трудностей.

Вот как описывался в 1925 г. в одной из статей опыт семи коллективов одного из общежитий I МГУ.

"Поиски форм нового быта - вопрос, в студенческой среде достаточно назревший.

Одной из попыток внести новое в быт надо считать имевшую место осенью прошлого года "моду" на коллективы.

Число коллективов росло не по дням, а по часам. О коллективах говорили, шумели, за коллективы ухватились не только отдельные студенты, но ими, как новой формой быта, заинтересовались организации и, в первую голову, комсомольские ячейки...

Теперь, когда прошло уже более полугода жизни коллективов, когда улеглась горячка, можно посмотреть, что мы имеем в результате шумов великих, каково лицо коллектива...

Как и следовало ожидать, в основу коллектива легла неизменная спутница пролетарского студенчества - его материальная необеспеченность.

Обслуживающие студенчество организации не сумели дать студенту-стипендиату возможность, при минимуме затрат, быть более или менее сытым... Естественно нужен был выход из создавшегося положения. Этим выходом явился коллектив.

Организация коллективов шла стихийно. Тут не понадобились планы и руководство сверху...

Число членов в коллективах колебалась от 22 до 45 человек. Средняя норма помесячного взноса - 10 рублей...

Обед в коллективах обыкновенно обильнее столовочного, но вряд ли питательнее и вкуснее: не станут же повара нанимать.

С завтраками разнообразнее. У некоторых варят суп, другие готовят чай с белым хлебом. С ужинами еще разнообразнее: и варят, и белый хлеб покупают...

Таков "базис" коллективов. Давайте пороемся в "надстройке".

Слишком недостаточно предпосылок содержит в себе теперешний коллектив, на которых могла бы развиться "надстройка". Ведь члены одного коллектива по целым дням не видят друг друга. Единственным моментом общения надо считать время обеда. Правда, некоторые коллективы за счет самоуплотнения освободили по комнате под столовую и читальню, но это самопожертвование вряд ли окупает себя...

Выросли коллективы на хребте материальной необеспеченности, желая избежать ее...

Хорошо обставленная, дешевая столовка с обедами и ужинами должна стать могильщиком мелкого коллектива. Только в широком масштабе могут рождаться новые формы быта"3.

На начальной стадии развития движения за студенческие бытовые коммуны были различные подходы: к размерам коммуны, к степени обобществления быта, к уровню регламентации жизни членов коммуны. Характерен в этом отношении опыт студентов II МГУ, о котором рассказывают сами студенты. Причем важно учесть, что тогда по степени обобществления быта различали коллектив (частичное обобществление) и коммуну (полное обобществление).

"Вопросы быта сильно волновали комсомольское студенчество нашего университета в прошлую зиму, - писал автор одной из статей, опубликованной в 1924 г.- Огромная трата времени на возню с примусом, неорганизованность занятий, неумелое использование скудной стипендии и связанные с ним продолжительные голодовки, замкнутая жизнь отдельных комнат, необходимость разрешения наболевших вопросов, как взаимоотношения полов и т.п.,- вот причины, заставлявшие нас искать новые формы жизни.

Эти вопросы рассматривались на страницах стенной газеты, о них же говорили на специальном диспуте.

Мнение большинства складывалось за организацию небольших коллективов. Несколько таких коллективов было по нашим общежитиям, но они носили чисто "жратвенный" характер. Нам хотелось большего, хотелось, чтобы коллектив воспитывал нас.

Мы остановились на коммуне. Опыта организации коммун в нашем вузе еще не было, а потому нам приходилось быть застрельщиками...

Со скандалом, наделав шуму на все общежитие, мы переселились в одну квартиру... На 10 человек (7 женщин и 3 мужчин) 2 тарелки, 3 ложки, 1 вилка и ломаный нож. Мебели - одна табуретка...

Мы поставили перед нашей коммуной широкие задачи. Полный отказ от собственности должен был воспитать в нас коллективизм. Путем обсуждения поступков каждого товарища мы думали искоренить все наши недостатки.

Наша коммуна не разбилась о кастрюли и ложки, в этом отношении не сбылись предсказания "пророков". В материальном отношении мы жили лучше всех студентов общежития. Не получая ниоткуда помощи, только на скудные средства стипендии и небольшой заработок 3-х коммунаров мы ухитрялись покупать книги, выписывали две газеты, имели всегда обед и ужин, сахар и масло, что считается уже верхом роскоши в студенческом быту. На те же средства мы обзавелись всем необходимым инвентарем и осветили всю квартиру. Все работы в коммуне производились по очереди всеми членами без исключения. У нас экономилось много времени и средств. Мы добились многого, но все-таки на радость "противников" наша коммуна развалилась...

Что же послужило причиной ее развала, какие силы заставили это ядро, полное энтузиазма, веры в свое дело, расколоться?..

Отказ от частной собственности мы поставили так, что никто не должен был иметь карманных денег. Это обстоятельство, которое сначала не вызывало никаких нареканий, в дальнейшем привело к частым выражениям недовольства. Правда, большинство наших потребностей всегда удовлетворялось, но некоторые расходы, как табак, трамвай, театр и другие не входили в статьи нашего бюджета, что иногда стесняло товарищей.

Обсуждение недостатков каждого участника коммуны привело к тому, что мы стали копаться во многих мелочах личной жизни, на которые не следовало бы обращать внимания, как, например, вопрос о курении, или о том, что группа товарищей друг с другом больше связана, чем со всеми членами коммуны, и т. п. Мы буквально разменивались на мелочи. Обыкновенно после собраний, на которых обсуждались эти вопросы, мы всегда расходились крайне недовольные друг другом.

Особенно большую роль в распаде нашей коммуны сыграли следующие причины: 1) Организовав коммуну, мы не учли сложность взаимоотношений полов вообще и в коммуне в частности. 2) Мы не соорганизовали своих занятий и отдыха...

Все это привело к тому, что появилась неудовлетворенность коммунальной жизнью, вслед за ней непонимание друг друга, появилась замкнутость, товарищеские отношения сменились формальными, создалась тяжелая атмосфера. От прежней дружной семьи не осталось и следа...

Коммуна умерла.

Но не умерло желание отыскать новые формы быта, не умерла вера в преимущества организованной жизни. Теперь мы имеем опыт, правда горький, но все-таки опыт"4.

А теперь о других опытах создания коммун в том же II МГУ.

И опять предоставлю слово члену коммуны:

"В 1923/24 году среди нас раздались первые возгласы недовольства индивидуальной жизнью: "Не хотим жить по-старому!" - "Даешь коммуну, - и все тут"... Стали действовать.

Коммуну состряпали быстро, как говорится, в два счета. Стали жить по-новому. Во всем коллективизм, ибо это основа нового человека. Все общее: и пальто, и стакан, и ботинки, и даже нижнее белье. Если ты носил только свое пальто или белье, то на языке коммунаров это называлось "отрыжкой капиталистического строя" или "предрассудками мелко-буржуазной идеологии". Коммуна денно и нощно следила за поведением своих членов. Все коммунары должны были называться "братьями и сестрами", причем дружить с кем-нибудь отдельно ни в коем случае не полагалось. Со всеми нужно быть в одинаковых отношениях. Любовь?.. Ну, что вы, да разве можно?! Не смей и думать. Одной девушке взаимно понравился один из коммунаров: "это" было замечено, и на собрании, длившемся всю ночь, им здорово попало. Нашли в их поступке (?) нарушение коммунистической этики.

Много было всяких никому не нужных препятствий. То нельзя, другое не полагается, а третье, - так и совсем невозможно. Трудно стало и тесно. А тут еще "экономика" заела. Некоторым потребовались заработки, а в коммуне - общий котел. Взвыла часть коммунаров, и... коммуна распалась.

В 1925/26 году коммуна организуется вновь, но уже под другим соусом, - "экономика" в основе...

Собрались мы, семеро девчат, "коммунить". Выбрали завхоза. Сдали ему все финансы и заботы о наших делах и душах. Сами налегке ходили. Завхоз наш надрывается, в долги залезает, хлопочет, бегает, а мы себе посвистываем. Общей заинтересованности как не бывало. Но посвистывать хорошо, а в театр сходить еще лучше. И мало ли чего человеку еще хочется. А у коммуны долги. Ну и сократились до нуля со своими индивидуальными потребностями, о которых в коммуне думать даже не велено...

А тут еще неравенство взносов в коммуну. Как ни вертись, а "экономика" в основе. Следствие всего - разгильдяйство, потом - распад...

Таковы печальные истории наших коммун... Коммуны нежизненны в вузовских условиях - у них нет экономической базы. Стипендии наши малы, необходимы заработки на стороне. Коммуна же хотя и не препятствует заработкам, но. забирая их в общий котел, уничтожает стимул к ним.

Опыт доказывает необходимость и жизненность коллективов в пределах каждой комнаты. Коллективы упорядочивают жизнь студентов, оставляют им свободу удовлетворения индивидуальных потребностей, сокращают время самообслуживания и не хуже коммун развивают коллективизм"5.

В 1924 г. в общежитии Московского лесного института, размещавшегося в здании бывшей рабочей казармы, была создана небольшая студенческая коммуна "с полным отрицанием собственности". Прежде всего инициативное ядро коммуны из семи человек ознакомилось с коммунами других вузов. Затем стали организовывать коллективы во время летней академической практики, поставив условия, что "...не считаясь с величиной взноса каждого, деньги складываются в общий котел... После практики коммунары переживают тяжелую нужду и вынуждены идти работать - бить уголь тяжелыми молотками разбивать на куски каменный уголь). Заработок складывается также в общий котел. У них все общее, коммунальное: книги, обувь, одежда.

Делается подсчет из всех приходных статей, государственной и хозяйственной стипендии и случайного заработка. Средств мало. Создание же отдельной столовой, спальни и комнаты для занятий требует перегородок, а вместе с ними и денег, и коммунары опять идут на заработки...

Коммуну составляют 11 комсомольцев...

Всей материальной стороной коммуны ведает специально выделенный завхоз. Он заботится о покупке, ведает имуществом коммуны, назначает дежурных, составляет точный план расходов на месяц. В последний входят расходы на питание, обмундирование, культурно-просветительные нужды - книги, театры, посещение общественных платных лекций. Завхоз назначает по очереди дежурного... выдает ему деньги на расходы.

Назначенный дежурным коммунар встает на час раньше остальных, приступает к своим обязанностям...

Для мелочных, карманных расходов у коммунаров имеется специальный ящик, из которого каждый может взять мелочь по своим потребностям. Завхоз составляет меню и инструктирует дежурного.

Напоив чаем, дежурный готовит обед, следит за чистотой в комнате.

За утренним чаем коммунарами коллективно прочитывается газета...

Размещаются коммунары в трех чистых, приведенных в порядок силами коммуны из фабричного помещения, комнатах: спальне, столовой, комнате для занятий...

Между собой у коммунаров установлены самые товарищеские, близкие отношения. Обособленной, лично-скрытой жизни нет у коммунаров"6.

И еще об одной студенческой коммуне первой волны, т.е. середины 20-х годов. Это коммуна студентов Ленинградского института педагогики и дефектологии. "Когда мы приступили к организации нашей коммуны, - пишет один из ее членов, - то большинство из нас мечтало о совместной товарищеской жизни, рисуя ее как гладкий путь коллективного самоусовершенствования и коммунистического самовоспитания. Тут были и мечты об общей одежде, коллективном заработке, коллективных занятиях...

Если при создании коммуны некоторые идеалистически подходили к ее задачам, то руководители организации все время твердили: "меньше идеализма". Давайте подойдем с грубым расчетом, расчетом жратвы, экономии времени и самоусовершенствования.

Коммуна организовалась - вошло 14 человек. Разработали устав, в основу которого вошло, что коммуна своей задачей ставит: "1) коллективными усилиями предоставить возможность студентам жить в более лучших условиях, как в экономической, а равно и в области умственного развития, и 2) воспитать в себе дух коллективизма, тем самым подготовить себя к будущей общественной деятельности" (выписка из устава)...

Наши средства складываются из взноса и процентных отчислений с приработка, помимо стипендии.

К уставу было принято дополнение: регламентация времени, общественный контроль за его использованием и физическое развитие.

Прошло три месяца. За этот период коммуна оформилась. "Грубый расчет" себя оправдал...

Мы выписываем газеты, журналы, издаем свою стенгазету, вместе прорабатываем лекции. Каждый чувствует себя членом семьи-коммуны. Понемногу, потихоньку начинают прививаться коллективистские навыки. Правда, трудно еще дело обстоит с регламентацией и контролем времени, плохо прививается правильное физическое воспитание (утренний спорт, окачивание холодной водой, определенное время сна и т. д.), но уже часть ребят втягивается, привлекая и остальных"7.

Все рассмотренные выше студенческие коммуны создавались на базе общежитий, т.е. первичный коллектив или инициативная группа, как правило, легко создавалась из студентов, связанных общим учебным процессом и единой материальной обеспеченностью (в виде стипендий). В распоряжении таких студенческих коммун были уже и готовые помещения общежития. Их надо было перераспределить, заново оборудовать, но они были.

Значительно сложнее обстояло дело с созданием молодежного общежития работающими на предприятиях или в учреждениях (не живущими в одном общежитии) или студентами различных вузов.

Существовали и смешанные коммуны, в которых объединялись работающие и студенты.

Рассмотрим три такие коммуны, возникшие в середине 20-х годов.

Особенно интересна небольшая московская коммуна в Мокринском переулке. Созданная весной 1925 г., она и в 1928 г. благополучно существовала, а не распалась, как многие другие.

Коммуна возникла по инициативе учащихся интерната одной из московских школ. Окончив школу, они решили создать бытовую коммуну вне зависимости от дальнейших планов отдельных выпускников школы.

Вот как описывал эту коммуну один из ее членов через два года после ее создания:

"В основу было положено - строгий подбор, товарищеская спайка, общая материальная спайка, т.е. все коммунары вносят в кассу коммуны весь свой заработок, составляется общий бюджет прихода, смета расхода, учитывающая нужды коммуны и отдельных коммунаров. Был выработан устав.

Условия организации коммуны были плохие: ни помещения, ни оборудования... После долгого хождения по хозорганизациям, удалось достать помещение, состоящее из одной огромной комнаты бывшей пивной, - без стекол, с изломанным полом, с одной, уцелевшей, поеденной молью и покрытой грязью портьерой.

Заработали денег, отремонтировали помещение, достали кое-какое оборудование. В результате теперь 3 комнаты, кухня, кладовая. Состав коммунаров менялся. Вначале было 10 человек (5 парней и 5 девчат), потом 11, затем 2 девушки ушли по болезни, одного парня исключили. Одна вышла замуж и ушла, и одна уехала. В первый год организации коммуны ребята работали на разных производствах, сильно уставали. Домой приходили только спать. Часть из них постепенно отошла от коммуны.

Оправдался принцип строгого подбора коммунаров. Ушли более слабые. Коммуна существует уже 2 года. Окрепла. Есть опыт в работе... Шестеро учатся в вузах - ВХУТЕМАС, ВТУ, Плехановский, двое служат"8.

Прошел еще год, коммуну в Мокринском переулке посетил журналист, опубликовавший очерк в журнале "Смена".

"Вы входите. Кухня, девичья и мужская спальни, столовка, лучшая комната под "клуб" - место работы, отдыха, вечеринок. Чистенько, библиотечка, на стенах полотна живописи:

Здесь, в Мокринском переулке, издавна славящимся пьяной руготней, мордобитием и темным ночным делом, десяток юношей и девушек с великим упорством борются за создание нового быта...

Объединились вне зависимости от размера заработка каждого, на деле осуществляя лозунг: от каждого по его способностям, каждому по потребностям... Понятие собственности становилось чуждым...

В составе коммуны одна работница, остальные студенты МВТУ, Горной Академии, тимирязевцы, плехановцы, вхутемасовцы... Средний месячный бюджет 300-400 рублей: 150 - шесть стипендий, остальное - заработки. Коммуна обслуживается одной домашней работницей".

Далее журналист приводит выдержки из дневника коммунаров:

"Последние дни замечается, что некоторые ребята не совсем хорошо чувствуют себя в коммуне...

Теодор заявил, что он хочет на месяц уйти из коммуны отдохнуть - изнервничался, оставаться для него сейчас в коммуне - пытка...

...не умеем еще жить, не мешая друг другу: трудно водворить тишину для занятий или отдыха...

От нас ушла Катя - одним коммунаром меньше стало... Ее уходом мы все довольны, она вносила мещанскую струю в нашу жизнь...

Вчера мы исключили Александра. Вопрос не в деньгах, не в том, что он скрыл от коммуны свой заработок. Черт с ними, с деньгами! Но подлецу и обманщику не место в рядах коммунаров!

Варя ушла... Очевидно, ее стесняла и не удовлетворяла коллективная жизнь. Что же одним слабым меньше, придут более сильные!..

На вчерашнем собрании решили два вопроса: снабжение личными деньгами на мелкие расходы из коммунальной кассы считать желательным, но только в случае наличия излишка после удовлетворения основных надобностей. Признать допустимою помощь родных и родным, если только коммунар считает этически возможным принять или безусловно необходимым дать ее...

Ушла из коммуны Зина из-за замужества. Ушла к мужу"9.

Возникали в середине 20-х годов и коммуны рабочей молодежи. В мае 1925 г. шестеро молодых рабочих Ильичевского завода "...поселились в домике при заводе. Стали жить коммуной, зарабатывали ребята по-разному: один - 30 руб., другие - 70 руб., в среднем на каждого коммунара выходило по 50 рублей.

Решили перейти на общий стол. Строго следили за расходованием денег, так, чтобы ни одна копейка не уплывала зря...

Лето и осень 25 года прошли сытными и культурными месяцами; коммуна сблизила ребят: сообща ходили в театр, делились между собой всем, начиная от еды и кончая газетой, книжкой.

Были свои горести, неудачи, когда казалось, что вот-вот лопнет, развалится коммунальная жизнь. Из шестерки осталась четверка: двое выбыли: один ушел учиться, другой уехал.

Но не погибла коммуна. В конце 1926 года новая шестерка ребят присоединилась к первой четверке и по сей день десять заводских парней живут в коммуне, перекраивая жизнь по-новому.

Дело поставили на крепком фундаменте. Выбрали старосту, каждый вносит 30 рублей в общий котел питания (одного освободили от платы: мало зарабатывает), наняли прислугу"10.

Как видим, в этой коммуне рабочей молодежи обобществлены не все заработки ее членов. Но были и коммуны, где обобществлялась вся зарплата. Посетив одну из таких коммун, журналист писал: "У меня создалось впечатление, что коммуна еще переживает свой "героический" период. Коммуна - стопроцентная: весь заработок - получает ли парень 45 или 80 рублей - отдается в общую кассу. Мой вопрос: "не думают ли ребята, что такой порядок может привести к недовольству и даже к выходу из коммуны лучше зарабатывающих", - вызвал горячее отрицание"11.

Я намеренно вместо обзора фактов о студенческих и рабочих коммунах привожу развернутые выдержки из статей членов коммун и журналистов, чтобы дать представление о той социально-психологической атмосфере, которая была характерна для первой волны формирования молодежных коммун. Формировавшиеся в середине 20-х годов молодежные коммуны во многом действовали ощупью, искали формы организации жизни. Многие из них вскоре распадались.

Важно отметить, что практически все писавшие об этих коммунах (и прежде всего сами коммунары), подробно рассказывая о трудностях и даже о распаде коммун, не сомневались, что за коммунами будущее. Они и в мыслях не допускали, что сама идея бытовой коммуны (особенно с полным обобществлением денежных средств и вещей) вообще не жизненна. Они продолжали твердо верить в новый быт, в котором не будет места "мелкобуржуазной психологии" вещизма.

Все это публиковалось в наиболее популярных в те годы молодежных журналах "Красная молодежь" (со второй половины 1925 г. "Красное студенчество") и "Смена". Студенты и молодые рабочие внимательно следили по статьям в этих журналах за процессом возникновения и условиями функционирования бытовых коммун (и коллективов).

После подъема в 1924-1926 гг. волны создания молодежных коммун в 1927-1928 гг. в их формировании наблюдался определенный спад, причем многие из созданных ранее распались.

Новая волна формирования молодежных коммун падает на 1928-1930 гг. В эти годы, используя уже имевшийся опыт коммун прошлых лет и считая, что их распад был связан с непродуманным подбором их членов, новые коммунары ужесточают контроль за поведением своих товарищей. Коммуны стали рассматриваться как "фабрики нового человека", а каждый вступавший в молодежную коммуну стремился вытравлять в себе черты "старого" быта. Нередко начинали с такой формы объединения, как коллектив, а затем, пройдя этап первичного "обучения" коллективистской жизни, переходили к бытовой коммуне. Причем считалось, что далеко не все члены коллектива при преобразовании его в коммуну достаточно подготовлены психологически к жизни в условиях полного обобществления. Кандидатов в коммуну тщательно и придирчиво отбирали из членов коллектива. Рассмотрим два примера перерастания коллектива в коммуну.

В декабре 1928 г. группа студентов Московской горной академии "подняла вопрос об организации внутри общежития "бытового коллектива".

Записалось 7 человек.

Из 300 это не так много. Но, видимо, эта семерка верила в свое дело. Она не испугалась своей малочисленности, не остановилась в нерешительности.

А через месяц в коллективе было уже 27 человек. Прошло 10 месяцев - и их уже 70...

На стене - устав коллектива.

- Изжитие старых буржуазно-мещанских привычек в быту, выработка новых культурных навыков и организация быта на началах коллективизации, пропаганда нового быта, выработка уменья научно организовать свой труд - программа немалая!...

Коллектив - это переходная ступень к коммуне.

В "бытовом коллективе" этого общежития слово "мое" еще не забыто, не вычеркнуто из обихода.

- Наш обед!

Но - мое пальто, мой пай, моя книга.

Члены коллектива вносят ежемесячный пай, в зависимости от получаемой стипендии...

Получающие 35 руб. вносят 25 руб. Получающие 100- 50 руб. Все идет в общий котел - на стол, библиотеку, театр, кино...

Сейчас, когда 10-месячный опыт коллектива подготовил дорогу для коммуны, коллектив организует коммуну. В нее войдут пока не более 14-15 товарищей, готовых к новым формам общежития.

А пока коллектив растет за счет неорганизованного студенчества. Уже можно увеличить его до 150 человек"12.

Второй пример - процессы коллективизации быта в общежитии Первого московского политехникума. Бытовой коллектив был организован в январе 1930 г. "Вначале из 180 человек, живущих в общежитии, в коллектив вступило 25 человек. Но в течение одного-двух месяцев коллектив вырос до 150 человек...

...Вновь вступающие в коллектив рассматривали его только как питательный пункт. Коллектив превращался в "акционерное общество на сырках"...

В коммуну вступило 14 человек... Коммунары живут тесной, сплоченной семьей. Все имущество и стипендии членов коммуны обобществлены: для библиотеки и вещевого склада отведена специальная комната. Коммуна имеет свою смету приходов и расходов. Каждый нуждающийся в деньгах на текущие расходы получает их от казначея бесконтрольно...

Среди коммунаров еще не укоренился обычай делиться всеми своими мыслями и переживаниями, а ведь без этого невозможно изжить индивидуализм"13.

А теперь еще о некоторых студенческих коммунах второй волны.

Весной 1929 г. на вечере быта в Московском промышленно-экономическом институте в полном до отказа зале состоялся доклад представителя бытовой коммуны Тимирязевской академии. Доклад вызвал горячие прения. В институте была создана инициативная группа и 15 сентября открылась запись в коммуну, которая получила известность как "Красноворотская коммуна".

"В коммуну подали заявление сразу 48 человек. Девять человек составили "ядро коммуны". Эти девять человек отвоевывали помещение, доставали кровати, столы, стулья, хлопотали о дотации, вырабатывали устав, рассматривали заявления и спорили, спорили...

Вопрос о составе коммунаров - вопрос сложный и нелегко разрешимый. Осторожность здесь необходима. Люди связывают себя на несколько лет от первого до последнего часа своего трудового дня. И не только трудового дня, но и часы отдыха, учебы и сна...

Основным мерилом для приема в коммуну была активность студента в общественной работе, отношения с товарищами по работе и учебе, его общественное лицо. Другой измеритель - один из пунктов устава: "коммунары вносят в общий котел все до единой копейки, все вещи, белье и платье и все последующие заработки".

Этим сказано все. Коммуна - это не потребительское общество, не коллектив, где заинтересованность каждого члена определяется по членским взносам. Для коммунара коммуна - все: и дом, и семья, и товарищеская среда. В "Красноворотской коммуне" редко слышатся слова: "я", "мое"; там они выговариваются по-иному: "мы", "наш".

Сейчас в коммуне 19 человек: 12 мужчин и 7 женщин. Все, кроме одного, стипендиаты. Стипендии разные: у кого 75 руб., у кого 50, а у кого и 30. Никаких затруднений на этой почве не возникает. "Все до единой копейки" - и это уже вошло в кровь и плоть. Это перестало удивлять. Товарищ, не получающий стипендии, работает и отдает весь свой заработок в общий котел...

Для подкрепления своей "финансовой мощи" коммуна ходит в свободные дни на заработки. На постройке коммунары выносили мусор, сортировали доски, таскали балки... Утро. Часы показывают семь. Коммуна спит...

В это время дежурный убирает помещение. В его компетенции - коридор, столовая, кухня и рабочая комната. На его обязанности приготовить чай. Спальни убирают сами студенты, в них живущие... В спальне не позволяют держать лишних вещей. Белье и вся верхняя одежда хранится в особой комнате. В спальне только три постели, пара стульев и небольшой рабочий столик... Чаепитие проходит всегда шумно и весело. За чаем же часто решаются и обсуждаются дела коммуны...

После утреннего чая начинаются часы занятий, подготовки. Первокурсники идут в институт на лекции, а студенты старших курсов остаются дома и занимаются в рабочей комнате. Рабочая комната - центр коммуны. Днем здесь читальня, научный кабинет, агитпроп, учебная комната..

Вечером здесь клуб, гостиная, шахматная, и просто веселая комната...

В практике коммуны, конечно, не все еще так совершенно, ясно и закончено, как в теории. Коммунары совершенно отчетливо видят перед собой большую работу по самовоспитанию. Пережитки эгоизма, болезненного самолюбия, узкого индивидуализма, психология "своя рубашка ближе к телу", несомненно, дают себя иногда знать. Но можно ли вопить о неизжитых еще недостатках молодого организма, обходя положительные стороны. Мы имеем уже положительные результаты, которые заслуживают внимания. Первое, что сразу бросается в глаза, это развитие у коммунаров чувства коллективности, сознание товарищеской этики. Влияние коллектива на каждого отдельного члена его поразительна. В коммуне отсутствуют ссоры, "подначивание", обидные насмешки, неуважение к женщине и т. д."14.

Как видим, центральной проблемой молодежных коммун, по мнению самих коммунаров, была проблема "нового человека". Все сложности в функционировании коммун и их частый распад объясняли прежде всего неподготовленностью самих коммунаров к новому быту. Преодолеть это основное препятствие пытались тремя способами. Во-первых, установлением жесткого режима быта в самой коммуне, чтобы сами новые условия влияли на формирование "нового человека". Во-вторых, большие надежды возлагались на самовоспитание члена коммуны, на его сознательное желание вытравлять из своего сознания пережитки прошлого. В-третьих, много внимания уделяли персональному отбору будущих членов коммуны, стремясь вовлекать в коммуну прежде всего тех студентов, у которых больше проявляются черты, необходимые для члена коммуны.

Вот например еще одна коммуна, тщательно оберегающая себя от тех, в ком еще не проявились черты "нового человек".

Это молодая коммуна (ей всего 6 месяцев) в общежитии I МГУ. Она состоит из 8 девушек и 8 мужчин и занимает 5 комнат - четыре жилые, одна рабочая. "В общий котел каждый член коммуны вносит все деньги, которые получает. Из этой суммы - завтрак, ужин и чай, пальто, брюки, обувь, книги, трамвай, кино, почтовые марки, починка карманных часов, чернила, стирка белья и... мороженое.

Все общее.

Заходите в комнату... Чисто! Даже занавески на окнах. Даже тумбочка к постели покрыта чистой салфеткой или полотенцем... В этой комнате только спят. Хотите есть, заниматься, спорить - пожалуйста в рабочую комнату... Здесь в час ужина или чая вы можете встретить всю коммуну...

Слово "мое" понемногу забывается. А. ведь, на этом коротеньком слове строятся на Западе целые государства со своей пресловутой культурой - культурой собственности и человеконенавистничества...

Этот островок, где нет слова "мое", островок в огромном общежитии I МГУ, не только захлестывает волной студенчества. Но, напротив, стоит каким-то маяком.

К нему присматриваются внимательно.

И уже поступают заявления:

- И я хочу к вам!

Желающих много. Но...

Надо принимать осмотрительно. Одна ошибка, один человек - не способный жить в коллективе, подчинить ему все свое "я" - может, даже ненамеренно, развалить все, с таким трудом начатое дело.

Вот почему из каждых десяти желающих выбирают одного. Щупают его долго, осматривают внимательно:

- А ну-ка, покажи, браток, каков ты есть человек"15.

Важное признание: один из критериев отбора в коммуну - способность человека подчинить коллективу все свое "я". Невольно вспоминаются идеальные государства социалистов-утопистов, где от человека требовали того же.

Но вернемся к студенческим коммунам второй волны.

Вот описание еще одной коммуны.

Рабфак при техникуме в Сталинграде: "Идея создания коммуны в рабфаке зародилась еще в 1927 г., но существовать коммуна начала с 1929 г. Трудностей первое время было много. Одни смеялись над коммуной, над ее ошибками, другие вступали в коммуну только для того, чтобы числиться "коммунарами" и жить за счет других.

Несмотря на это, коммуна росла...

Сейчас в коммуне 250 человек. У нас своя столовая, парикмахерская, прачечная и починочно-пошивочная мастерская.

Основной задачей коммуна поставила: выкорчевывание частной собственности на основе коллективного быта, политическое и культурное воспитание студента, а также улучшение материально-бытового положения.

За счет коммуны многим коммунарам приобретены пальто, обувь и необходимые вещи.

Средства коммуны образуются из стипендий коммунаров, получающих по 45 руб., на руки выдается только 5 руб. 50 коп., остальные идут в общий котел...

В коммуне все обобществлено, кроме белья и личных необходимых вещей. За счет коммуны на каждого коммунара выписывается периодическая литература...

Вначале в коммуну не принимали семейных, сейчас коммуна воспитывает и детей семейных...

Необходимо отметить, что в коммуне еще есть случаи нетоварищеского взаимоотношения парней с девушками. Еще и теперь некоторые парни смотрят на девушку как на "бабу", не признавая равноправия"16.

Можно продолжить описание реально существовавших студенческих коммун, но думаю, что читатель уже получил представление как о масштабе движения за коллективизацию быта в студенческих общежитиях, так и о характере самих коммун.

В конце 20-х годов активизировался и процесс создания бытовых коммун рабочей молодежи. В Москве в среде рабочей молодежи примером для подражания стала описанная выше коммуна в Мокринском переулке.

"После долгих хлопот, просьб, поисков помещения и обивания порогов одиннадцать металлистов: слесари, токари, сверловщики - с заработком с шестого по второй разряд организовали коллектив.

Вначале были обобществлены только питание и квартира, на которые отчислялось по 40% с заработка каждого члена коллектива. Никакого порядка в расходовании денег, оставшихся на руках у рабочих, не было. Деньги быстро исчезали, и рабочий неизменно к концу получки оставался без гроша. Но затем жизнь подсказала необходимость перехода к стопроцентному обобществлению зарплаты... это сразу изменило бытовые условия коллектива: улучшилось питание, коммунары стали лучше одеваться...

Постановлением райкома коммуна завода "АМО" сделалась районной. Заводам было предложено завербовать новых коммунаров. Желающих нашлось так много... Но коммунары тщательно проверяют заявления... До окончательного переселения в коммуну с рабочим знакомятся в течение нескольких вечеров. И если парень отвечает всем требованиям коммунаров, его принимают на общем собрании коммуны. Сейчас в коммуне 22 человека с заводов "АМО", "Серп и молот", "Клейтук" и ГЭТ, из них восемь женщин. Самому старшему в коммуне 29 лет.

В коммуне живут четыре семьи и маленький коммунарчик. Он воспитывается за счет коммуны...

В коммуне восемь комнат, один учебный кабинет - учеба обязательна для каждого коммунара, столовая, кухня, две ванных...

В каждой комнате холостяков по 3-4 одинаковые кровати, по одному шкафу, столу - тоже одинаковых, даже рисунки скатертей одни и те же.

В комнатах нет ничего лишнего, ничего ненужного.

Коммунары встают в шесть с половиной часов, по свистку Савина... Под его же руководством происходит утренняя зарядка, затем чай - и на работу.

По возвращении коммунар делает то, что считает нужным: отдыхает, читает, учится, играет, беседует. Иногда всем коллективом идут в театр и кино. Коммунар не связан никакими распорядками времени, кроме чая и ужина.

...Коммуну часто посещают иностранные товарищи, экскурсии с заводов. Рабочих интересует коммуна, как какой-то невиданный заповедник быта"17.

Важно отметить, что если в середине 20-х годов (первая волна организации молодежных коммун) официальные власти и общественные организации еще только присматривались к экспериментам молодежи в сфере быта, то в конце 20-х годов (вторая волна) движение студентов и молодых рабочих за создание бытовых коммун стало предметом пристального внимания государственных, партийных и комсомольских организаций. Изменился и тон публикаций о молодежных бытовых коммунах. Если еще недавно много внимания уделялось трудностям организации и функционирования коммун, то теперь стал преобладать мажорный тон. Приведу фрагменты из двух статей, озаглавленных "В наступление!" и "Революция быта".

В первой статье - редакционная статья журнала "Смена" (органа ЦК и МК ВЛКСМ) - говорилось:

"Побеги нового мы видим на каждом шагу, мы физически ощущаем стремительность движения вперед к коммунистическому обществу.

Но не во все области нашей жизни одинаково глубоко проникла революция, не везде еще до камешка разметано старое, не везде с одинаковой быстротой идет стройка нового.

Одним из таких отстающих участков в общей линии социалистического наступления является наш быт. Здесь все еще царит индивидуальщина, господствуют собственнические настроения, здесь люди до сих пор не стряхнули с себя "власти вещей".

Но и на этом участке начался социалистический штурм; в твердынях старой, тысячелетиями складывавшейся психологии человека - мелкого собственника - пробита основательная брешь.

Эту брешь пробили бытовые коммуны молодежи. Их пока еще немного. Они объединяют одиночек. Но коммуны эти уже имеют богатый организационно-воспитательный опыт, они сумели воспитать и воспитывают нового человека, чуждого мелкособственнической идеологии, шкурным, рваческим настроениям, - человека, не знающего и не признающего слово "мое"...

Бытовые коммуны есть в Москве, в Днепропетровске, в Брянске, в Сибири и на Урале... Количество коммун стихийно растет...

Наши задачи - обобщить опыт отдельных бытовых коммун, ввести их деятельность в организационное русло...

...В декабре ЦК ВЛКСМ созывает Всесоюзный съезд бытовых коммун, который должен явиться смотром наших достижений в борьбе за нового человека"18.

Это было признание. Бытовые коммуны рассматривались как важная социальная форма борьбы за "нового человека".

Вторая статья была опубликована почти одновременно с первой в журнале "Красное студенчество". В ней говорилось:

"Мы наблюдаем бурный рост бытовых коммун и коллективов. Количество студенчества, охваченного коллективизацией, надо исчислять уже тысячами. Значение этого движения громадно. Коммуны - не только потребительское объединение, но и наилучшая форма общественно-политического воспитания студенчества...

Студенческая инициатива создала великолепнейшую форму бытовой организации - коммуны... Не бояться роста коммун, а возглавить его и всячески им содействовать - вот боевой лозунг работы студенческих организаций.

В декабре ЦК ВЛКСМ и ЦБ пролетстуда созывают Всесоюзное совещание бытовых коммун и коллективов. Это совещание призвано разрешить основные вопросы бытовой работы...

Место коммуны в общежитии и общественной жизни вуза служит предметом самых оживленных споров.

Раздаются голоса, правда, еще робкие, о том, что надо добиваться превращения всех студенческих общежитий в коммуны, и эти голоса заслуживают всяческой поддержки...

Строительство новых общежитий должно быть приспособлено для коммун. Надо строить не общежития, а дома-коммуны...

Наиболее крепкие коммунары, окончив вуз и уехав на работу за пределы своей коммуны, положат основание стройке коммуны в более сложных условиях (на заводе, совхозе или деревне) и тем самым логически закрепят путь коммунара, настойчивого борца за новый коммунистический быт.

Очень остро стоит вопрос об организационных формах внутри коммун...

Как правило, сейчас хорошо работают те коммуны, в которых установился определенный режим. Но его установление совершенно неизбежно и необходимо. Тут следует сослаться на пример Красной армии, которая одним из основных элементов подготовки бойца считает его бытовой режим и его неуклонно проводит"19.

Красноречивое признание.

Как видим, модель казарменного социализма (и коммунизма) рассматривалась как вполне возможная и даже предпочтительная. Анализ многочисленных бытовых молодежных коммун 20-х годов свидетельствует, что, чем больше они отходили от коллектива и приближались к коммуне с полным обобществлением, тем труднее было отбирать в них членов. Цементировали такие коммуны прежде всего жесткие уставы с детальной регламентацией поведения коммунара. Но именно усиление регламентации быта, появление в нем черт казарменного распорядка вызывало протесты отдельных коммунаров.

Показательны в этом отношении две студенческие коммуны.

Так, в созданном в общежитии Ленинградского горного института учебно-бытовом коллективе (УБК) "дисциплина и твердое распределение времени на сон, учебу и еду стали раздражать особо расхлябанных. И вот посыпались в коллектив заявления.

Заявление № 1: "Прошу не считать меня членом УБК, так как не согласен с его правилами".

Заявление № 2: "Прошу не считать меня членом УБК, так как я не доволен обедами".

Заявление № 3: "Прошу не считать меня членом УБК, так как я не доволен, когда мне делают замечания"20.

Энтузиасты перестройки быта, создавая молодежные коммуны и будучи максималистами в создании жесткой дисциплины и контроля за жизнью каждого коммунара, на первых порах не чувствовали опасности, которую таит в себе регламентация, закладываемая в устав коммуны, не видели в ней опасности подавления личности. Но, ощущая это, многие отказывались вступать в коммуны. Когда жильцы одной из комнат общежития Тимирязевской академии в Москве решили организовать коммуну, один из их товарищей отказался в нее войти. "Отцы коммунары, - заявил он, - я восемь лет прожил в коммунах, начиная с детдома и кончая рабфаком, и, наконец, дайте мне возможность пожить как-нибудь иначе". Что же это была за коммуна, куда побоялся вступить бывший детдомовец?

"Достигнув предельного количества (15 человек на 3 комнаты), коммуна не перестала расти за счет качества. Ребята собрались общительные и жизнерадостные, уже проверенные и пережаренные в десятилетнем комсомольском котле.

По неписанному уставу коммуны, замыкаться горизонтами индивидуальных переживаний, скрывать свою внутреннюю жизнь считается таким же преступлением, как и скрывание заработков, полученных где-либо на стороне. А преступление это большое, за это и прогнать можно"21.

Вот так-то.

А между тем именно максимализм молодежи в регламентации жизни в бытовой коммуне привлек в конце 20-х годов пристальное внимание как общественных (ЦК ВЛКСМ, ЦБ пролетстуда), так и государственных организаций, которые пытались взять под свой контроль стихийный процесс формирования молодежных коммун.

Одним из центров, где сосредоточивалась информация о бытовых коммунах, стала комиссия по новому быту при Наркомате рабоче-крестьянской инспекции. Сюда поступали письма с мест с просьбой прислать устав бытовой коммуны, поделиться опытом функционирования коммун. В комиссии тщательно собирался и анализировался опыт бытовых коммун, вырабатывалась официальная точка зрения на их предпочтительные формы. Особое внимание уделялось вовлечению в бытовые коммуны не только молодежи, но и взрослых семейных рабочих. Вот как рассказывалось о работе этой комиссии в одной из статей:

"Перед нами обширный материал, собранный комиссией по быту при НК РКИ СССР.

Здесь и отчеты диспутов о бытовых коммунах, и обследования целого ряда коммун, и резолюции конференций по переустройству быта, и проекты устава культурно-бытовых товариществ в столице и в провинции.

Отдельный том материалов широко рисует, охватывает бытовые студенческие коммуны, разлившиеся по всем университетским городкам...

Мы знаем, что разница между бытовой коммуной и коллективом сводится к тому, что в коллективах не все средства потребления обобществлены, а только отдельные элементы домашнего быта (жилище, питание, культурное обслуживание).

Член коллектива вносит в общую кассу только часть своего заработка. Коллектив ближе напоминает пансион, общежитие, коммунар же отдает весь свой заработок в общую кассу, удовлетворяет свои потребности, поскольку это разрешают интересы коммуны, и делает все, чтобы искоренить старые навыки, понятия в укладе и обиходе жизни.

Роль и значение бытовых коммун огромны: они являются прообразом нового коммунистического общества.

Поэтому и отношение к ним должно быть исключительно серьезное: развал бытовой коммуны дискредитирует в глазах широких масс и самую идею коммунистического общества.

Заставить рабочих насильно войти в бытовую коммуну нельзя. Нужно на примере, на практике, на опыте коммун показать преимущества бытовых коммун...

Цель коммунизации быта заключается в ломке старых семейно-бытовых отношений, в освобождении женщины от кухонно-прачечной роли в семье...

Устав коммуны должен быть гибким, применяемым различно в каждой коммуне, но не консервативным...

Растет число фабричных коммун, покрываются ими города и фабричные поселки.

Все чаще коммуна становится сквозной, начинаясь у станка и кончаясь общежитием, столом, мебелью, одеждой, культработой и новым бытом"22.

Идея сквозной коммуны, т.е. объединение трудового и бытового коллектива ("от станка до пиджака", как тогда говорили) поддерживалась общественными и государственными организациями. Распространение именно таких коммун явно облегчило бы централизованный контроль за их деятельностью, учитывая, что партийные и комсомольские организации создавались на производстве.

В 1930-1931 гг., когда движение за создание молодежных коммун достигло своего пика, партийные, комсомольские, профсоюзные и государственные органы стали проводить совместную целенаправленную работу по превращению этого стихийного движения в один из "приводных ремней" внедрения в жизнь официальной модели нового общества. В публикациях о молодежных коммунах все отчетливее стала проявляться идея использования коммун в сугубо прагматическом плане- для успешного выполнения промфинплана. В них стали видеть еще один рычаг укрепления трудовой дисциплины. Даже проблема "нового человека", формированию которого должны были помочь бытовые коммуны, стала все более приобретать сугубо практическую окраску - воспитать такого человека, который бы активно проводил в жизнь генеральную линию партии.

Характерны в этом отношении две подборки материалов о студенческих коммунах, опубликованных в 1931 г. в журнале "Красное студенчество".

Первая из них открывается статьей В. Тиханова "Шагай, новый человек", текст которой разделен на части такими подзаголовками: "Коммуна или коллектив", "Решительная борьба с лжеколлективами", "Дай нового человека", "Руководство коллективами", "Что делать", "Политическое содержание".

Вот что говорилось в этой статье:

"Жизнь настоятельно потребовала выработки нового социалистического человека не путем диспутов, разговоров на эти темы, а путем создания соответствующей обстановки, создания должной среды, в которой наиболее эффективно проходил бы процесс переделки человеческого материала. И эта среда найдена, она есть...

Жизнь выдвинула две формы такой организации. Это коммуна и коллектив, которые являются различными, но неразрывными звеньями одной и той же цепи. Коллектив - это материальная база, включающая в себя, как необходимые составные части общественно-политического воспитания, повышение качества специалиста. Собственно эти же задачи ставит и коммуна. Но она ставит их шире, глубже. Коммуна строится на полном обобществлении, она глубже проникает в личную жизнь, организуя время, учебу, отдых каждого коммунара.

Коммуны тщательно подбирают состав своих членов, руководствуясь социальным, партийным положением и личными качествами принимаемого. Таким образом, коммуна охватывает меньшее количество людей, чем коллектив, являясь высшей формой организации быта...

Правда, на данном этапе развития коллективизации студенческого быта, коллективы являются наиболее распространенной формой, но они не подняты еще на принципиальную высоту. В большинстве своем они не отражают тех требований, которые на них возлагаются. Политико-воспитательная работа в них зачастую отсутствует совершенно. Они еще не встали целиком на службу промфинплану...

Коллектив, организованный на базе питания, не есть еще коллектив... Это лжеколлектив. Таких коллективов много, и с ними необходимо решительно бороться. Это тем необходимее, что коллективы и коммуны являются важнейшей формой политвоспитания нового человека...

Под новым человеком мы понимаем активного бойца в рядах пролетариата, умеющего быстро и правильно ориентироваться в вопросах современности, а также и реагировать на них. Такого человека должны воспитывать наши коллективы.

Вся работа должна строиться именно под этим углом зрения...

Задача профорганизаций и печати - подойти вплотную к руководству бытовой работой. Профорганизации должны систематически изучать и направлять работу коммун и коллективов...

Печать должна систематически драться за новые формы быта, за действительную коллективизацию, против лжекоммун и коллективов...

...Успех выполнения промфинплана зависит в значительной степени от успеха коллективизации быта, от правильной политической организации этой работы"23.

Кроме этой статьи в подборке журнала помещены две резко критические заметки о распаде студенческих коммун. Критика направлена в адрес общественных (партийных, комсомольских и профсоюзных) организаций, которые не предотвратили распад этих коммун.

В первой заметке речь шла о студентах Московского института цветных металлов и золота, где за время летней практики одна состоящая из 35 человек коммуна сократилась до 11, а вторая совсем распалась ("погибла в цепких лапах классовых врагов"24).

Во второй заметке рассказывалось:

"В 1929 г. общественность вновь организованного Архангельского рабфака отметила 12 годовщину Октября организацией коллективного питания студентов.

1 мая 30 г. это коллективное питание перешло в более социалистическую форму - в бытовую коммуну студентов с обобществлением всех средств. Коммуна объединила 75% студентов.

Коммуна существовала формально шесть месяцев, и когда на бюро партячейки было решено включить в коммуну женатых студентов, правление коммуны запротестовало и перенесло этот вопрос на общее собрание коммунаров.

На собрании представитель партячейки Лукин, высказываясь за коммуну, сказал, что коммуну надо превратить в организацию коллективного питания (что было раньше) - это будет временным отступлением, чтобы потом наступать. Большинством голосов собрание постановило: коммуну аннулировать и перейти на коллективное питание"25.

Вторая подборка статей о бытовых коммунах в журнале "Красное студенчество" открывалась статьей В. Асафьева "Против делячества и оппортунизма в коммунах".

"Широко развернувшееся по вузам, техникумам и рабфакам СССР массовое движение за новые формы студенческого быта, за коммуны и коллективы, - говорилось в статье, - на данном этапе своего развития требует к себе исключительно большого внимания, поскольку в ряде мест ярко наметились тенденции подчинения коммун разрешению только задачи общественного питания и противопоставления этой задачи задаче борьбы коммуны за качество учебы, за общественно-политическую и учебно-производственную работу.

Эта вредная тенденция должна быть квалифицирована не иначе, как правым оппортунизмом...

Против такого узко деляческого понимания задач студкоммун надо вести решительную борьбу... Коммуна, не ставящая в центр своей работы общественно-политические и учебно-производственные вопросы, есть лжекоммуна"26.

Следующая статья подборки так и называется "Вот она, лжекоммуна". В ней говорится:

"В мае 1929 г. организовалась студенческая культурно-бытовая коммуна при химическом рабфаке им. Бухарина.

В коммуну, где все должно быть обобществлено, собирались ребята, из которых каждый имел свою психологию, свои взгляды на жизнь, из-за чего появились трения и чем была вызвана ее чистка. После чистки в коммуне осталось 30 чел. и вот коммуна существует около двух лет. Посмотрим, как же она живет и работает.

"Вопрос о питании, - пишет один коммунар в дневнике, - я считаю главным вопросом коммуны". Упершись в шамовку, считая это главным вопросом, коммуна о производстве забыла. Теперь производственной работы решительно никакой в коммуне не ведется...

Производственная работа - вот главный вопрос коммуны, без производственной же работы получается не коммуна, а лжекоммуна"271.

Затем в подборке идут три статьи, где на примере производственно-бытовой коммуны педагогического рабфака им. Бухарина, бытового коллектива в ИСХОМе и учебно-бытовой коммуны им. Бубнова при Московском институте новых языков доказывается, что положительный результат в жизни коммуны достигается лишь тогда, когда центром ее работы становится учеба в сочетании с общественно-политическим воспитанием. Студенты поставлены в этих коммунах в жесткие рамки дисциплины. Так, коммуна педагогического рабфака "...разбита на несколько учебных бригад, которые проводят занятия по проработке учебного задания. Бригады разбиты по принципу успеваемости... Работа бригад учитывается в специальных дневниках... Кроме бригадных занятий коммунары в обязательном порядке посещают добавочные занятия по отдельным предметам"28.

Камнем преткновения для многих молодежных бытовых коммун была проблема семейных пар. В принципе против создания молодыми коммунарами семьи вроде бы никто не возражал. В уставах коммун говорилось: "Семейная жизнь не может быть замкнутым личным делом. Самым правильным разрешением вопроса является новый брак, строящий коммунистическую семью"29.

Материалы, собранные комиссией по новому быту НК РКИ, дают представление, как пытались решить проблему семьи в студенческих коммунах. Трудности упирались в дефицит жилой площади.

Члены коммуны Тимирязевской академии на эту проблему смотрели так: "Если бы у нас были хоромы, пожалуйста женитесь, но в наших условиях, мы решили, что об этом и речи быть не может... и мы решили, что если у нас такой случай будет, то тому парню или девушке придется уйти из коммуны".

Члены коммуны студентов Ленинградского электротехнического института считали: "Если коммунар женился на коммунарке, то они могут жить отдельно как и раньше, но если он приводит человека "со стороны", который по какой-либо причине не вступает или не принят в коллектив, то мы комнаты не сможем дать, ибо это большое стеснение для всех. Поэтому у нас жениться не рекомендуется".

Вот что думали об этой проблеме коммунары Ленинградской горной академии: "Если коммунар женится на мещанке, коммуна должна привлечь ее к работе, и, если как следует заняться ее обработкой, то она несомненно изменится... Если же парня принять, а его жену не принимать, ему нет никакого смысла оставаться в коммуне".

А вот какой случай был в коммуне студентов-водников в Ленинграде. Жену коммунара сначала приняли в коммуну, но, присмотревшись к ней, увидели, что "жена - мещанка, в ней нет коллективных начал, спайки с окружающей средой, во главу угла своих забот она ставит вопрос о столовке, тогда ее приходится исключать из коммуны...

В таком случае мужу предстоит либо порвать с женой и остаться в коммуне, либо остаться с женой и покинуть коммуну. А он отличный товарищ и коммунар. Встает ряд "проклятых вопросов"... Но таких примеров упорного нежелания работать с коммуной совсем не много, и всегда коммуна делает все возможное для того, чтобы из мещанки создать нового человека"30.

Вот к каким личным драмам в жизни семейных коммунаров приводило максималистское стремление членов молодежной коммуны из каждого непременно сформировать "нового человека", модель которого подгонялась под условия жизни в коммуне с полным обобществлением быта. Стремились вытравить из каждого коммунара "мещанина" и "обывателя".

В связи с этим возникает вопрос: характерная для 20-х годов борьба с "мещанством" - это порождение послереволюционной эпохи или она имеет корни в российской культуре? Оказывается, имеет корни, так как борьба с "мещанством"- это традиция русской прогрессивной культуры, начиная с середины XIX в.

Многие прогрессивные деятели XIX в. нередко противопоставляли заботу человека о своем семейном быте интересам общества и государства.

"Российских людей, - пишет историк А. Мещеряков, - всегда раздражали в человеке Запада его сосредоточенность на своих проблемах, эгоизм, мещанство. Это слово было еще вполне нейтральным в первой половине XIX века...

Затем оно все более приобретает отрицательное значение. Особенно энергично, быть может, осуждение мещанства как стиля жизни, отвратительного русскому человеку, выражено Герценым при столкновении его с "буржуазной" (что буквально и означает "мещанской") культурой Запада. Вместе с ним все прогрессивные российские мыслители употребляли понятие "мещанин", или же "обыватель", в неизменно отрицательном и даже бранном смысле. "Филистер, мещанин, человек, которого вся поэзия жизни ограничена какою-нибудь кухаркою - женою, трубкою кнастера и кружкою пива..." (В. Белинский). "С одной стороны, человек с огромной душой, идущий в жизни своим путем, с другой стороны, обывательщина до кончиков ногтей, с энергией... борющаяся за право своей семьи на обывательское благополучие" (В. Вересаев).

Что же собственно подлежало уличению? Скажем коротко: желание жить частной жизнью с ее традиционным размеренным бытовым и семейным укладом. Человека призывали к тому, чтобы он поднялся над прозой и отказался от тех потребностей, которые свойственны подавляющему большинству нормальных людей".

А. Мещеряков приходит к выводу, что строительство коммунизма в годы советской власти, которое сопровождалось борьбой с мещанством, - "не более чем частный случай общего течения русской мысли"31.

Но вернемся к молодежным коммунам.

Журналы 20-х годов широко освещали опыт молодежных коммун, которые хотя и функционировали в неприспособленных помещениях, но четко программировали необходимую им идеальную предметно-пространственную среду. Представляет интерес отношение членов бытовых коммун к вещи, которое, превращенное теоретиками и публицистами в четко сформулированный социальный заказ, влияло на подход советских архитекторов и дизайнеров к проектированию предметной среды жилища нового типа.

Во-первых, уже в первые годы советской власти, когда рушилась вся старая социальная иерархия, очень остро воспринимался социальный адрес вещей, их знаковость. Новый правящий класс - пролетариат - в условиях царской России не имел такой оформившейся в прошлом бытовой предметной среды, которую хотел бы сделать эталоном нового быта. Он был недоволен той нищенской предметно-пространственной средой, в которой жил.

Переселившись в новые квартиры, рабочие оказались в сложной ситуации. Они резко улучшили жилищные условия, получили новую пространственную среду, а новая предметная среда оказалась неким конгломератом из нехитрого инвентаря старого жилища и остатков прежней роскоши обитателей доходных домов. И тот, и другой предметный мир рабочий психологически отвергал, первый - как признак своего угнетенного прошлого, второй - как "классово враждебный". Причем это отношение переносилось и на продолжавшие выпускаться традиционные изделия быта.

Один из авторов тех лет, отмечая, что предметное окружение прошлого влияет на рабочего растлевающе, писал, что "...еще более растлевающее действие оказывают и прочие предметы обихода, выпускаемые производством... Картины, скульптура - ну, те, разумеется насыщены классовым содержанием. А стул, фарфор, раскраска ткани... о какой же классовости может тут идти речь? Не наивно ли так рассуждать? И не пора ли начисто отрешиться от такой установки? Дайте вещеведу любую старую вещь, и он безошибочно определит вам эпоху и сословную группу, где этот предмет бытовал. Предмет неотделим от класса его породившего. И тот, кто окружает революционный пролетариат классово-враждебными вещами, делает антиреволюционное дело, крепит "обломовщину", готовит почву для всякого рода "хвостизма"32.

Такой подход к вещному окружению прошлого требовал от архитекторов и дизайнеров разработки принципиально новой предметной среды.

Во-вторых, новый правящий класс - пролетариат - в условиях отказа от двойного вещного наследия (нищенского своего и "классово чуждого") в сложной ситуации разрухи, с одной стороны, и показной роскоши нэпманов, с другой, выработал в качестве этической нормы аскетизм предметной среды в быту и в официальных учреждениях. Эта этическая норма оказалась созвучной тем левым художникам, которые после интенсивного периода художественного экспериментирования шли в "производство", занимались проектированием предметного мира. Характерной чертой новых вещей стала предельная простота форм, отсутствие декора и какого-либо намека на роскошь.

В-третьих, социальный заказ, сформировавшийся в процессе обобщения опыта функционирования многочисленных бытовых коммун, требовал лишить предметное окружение черт индивидуальности. Эта принципиальная установка вытекала из понимания равенства членов бытовых коммун и их отношения к личной и коллективной собственности.

Принципиальная обезличенность и стандартность, например, элементов мебели связывалась с самой организацией жизни в коммуне. В реально существовавших многочисленных молодежных коммунах (рабочие, студенты) помещения четко делились на общие и спальни, причем спальни оборудовались минимумом мебели и непременно одинаковой для всех - чтобы подчеркнуть равенство. Больше всего опасались такого предметно-пространственного окружения, которое порождает у человека желание считать его своим собственным. В 1923 г. один из авторов писал: "рабочий, попадая в благоустроенную квартиру буржуазных домов, сразу проникается тем мелкобуржуазным комфортом, который, быть может, и представляет рабочему приятные удобства, но сразу же воспитывает его в собственнических и замкнуто-семейных интересах по принципу "мое хозяйство - мой очаг"33.

Проблема собственности на вещи была одной из самых острых и при создании бытовых коммун, и при обсуждении вопросов реконструкции быта в печати.

Все вещи в бытовой коммуне принадлежат всей коммуне и приобретаются из общих средств. Отсюда и отношение к ним как к некоему обезличенному инвентарю. Вещи принципиально отчуждались от отдельного человека. Полное обобществление вещей в коммуне, которое рассматривалось как принципиальное перенесение в те годы неких черт из будущего общества, на самом деле во многом было вызвано бедностью бытовых условий. Всего не хватало. Несемейные рабочие и студенты не имели элементарно необходимого набора бытовых изделий. Объединение вещей по принципу коллективной собственности позволяло создавать этот необходимый набор, находившийся в коллективном использовании.

О студенческих коммунах говорили, что они выросли на хребте материальной необеспеченности. Обобществление вещей и повышало уровень обеспеченности. Но если вещь находилась в личном пользовании (кровать, например), то она в этих условиях действительно должна была быть стандартной, чтобы подчеркнуть равенство всех членов коммуны, чтобы не создавать психологической напряженности внутри коллектива из-за вещей.

Итак, бытовая коммуна давала заказ на принципиально обезличенные вещи, образующие предметную среду.

Этот социальный заказ имел и более широкую основу. Разнообразие предметной среды прошлого в 20-е годы рассматривали как порождение, с одной стороны, социальной неоднородности общества, а с другой - конкурентной борьбы в условиях товарного производства. Если эти факторы перестают влиять, то, вроде бы, нет смысла делать вещи разными. Об индивидуальных потребностях в разнообразии предметной среды в те годы не думали. В потребностях человека не пытались отделить индивидуалистическое от индивидуального. С энтузиазмом проектировали стандартные вещи и для общественной сферы, и для быта. Например, дипломные проекты Дерметфака ВХУТЕИНа так и назывались - "стандарт оборудования".

В-четвертых, бытовое оборудование максимально старались сделать встроенным. Казалось бы, в тех условиях, при отсутствии у государства лишних средств, пафос проектирования должен был быть направлен на мобилизацию средств населения, а значит и на разработку такого разнообразного оборудования, которое приобретается и устанавливается в квартире самим потребителем.

Однако общие теоретические установки, питавшиеся социальным заказом бытовых коммун, ориентировали проектировщиков на стандартное встроенное оборудование.

Считалось, что вещь удостоверяет материальный уровень и социальное положение человека. Поэтому ратовали за такую предметно-пространственную среду жилища, которая вплоть до отдельных вещей продумана за человека проектировщиком. Оборудование проектировалось стандартным, человеку старались оставить как можно меньше возможности проявить себя через вещи. Это было тогда принципиально. Боялись фетишизации вещей и их форм. Поэтому вещь не только обезличивали, но и в идеале считали, что жилье должно предоставляться человеку полностью и стандартно оборудованным. Так, со стандартным оборудованием (мебелью) проектировали жилые ячейки домов-коммун.

В-пятых, при разработке бытового оборудования большое внимание уделяли вопросам рационализации и санитарной гигиены, стремясь использовать достижения науки на благо широких слоев трудящихся. Внедрение в быт технических достижений, рациональных приемов организации функциональных процессов, требований санитарии и гигиены рассматривалось в те годы как основа формообразования предметно-пространственной среды жилища, противопоставленная традиционным принципам формообразования, которые, как тогда казалось, ведут к фетишизации внешнего окружения человека.

В-шестых, в борьбе с вещным фетишизмом в принципе отрицали устойчивость предметной среды. Считалось, что постоянство облика предметной среды способствует фетишизации вещи. Вещь как таковая сама по себе не должна быть нужна человеку. Она должна лишь обслуживать функциональные потребности, а в остальное время находиться по возможности в свернутом, сложенном, закрытом и т. д. состоянии. Отсюда такое внимание проектировщиков тех лет к трансформируемым, свертываемым, складывающимся, убирающимся, передвижным и т. д. изделиям, придающим предметно-пространственной среде качества динамичности.

В-седьмых, бытовое оборудование не только принципиально не индивидуализировалось и проектировалось стандартным, но и вещь быта старались по возможности делать однотипной с вещью в сфере общественного обслуживания. Считалось, что границы быта и общественной жизни размываются, быт имеет тенденцию переходить в общественную сферу и в конце концов сольется с ней.

К началу страницы
Содержание    3.12. Семья и тип коммунального жилища...  3.14. Студенческие дома-коммуны...