Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации
Селим Хан-Магомедов
Архитектура советского авангарда

Книга вторая
Социальные проблемы

1. Художественная жизнь (бюллетень Художественной секции Наркомпроса РСФСР). - 1920. - № 3. - С. 16. Вернуться в текст
2. Там же. - С. 16-17. Вернуться в текст
3. Ольбрих X. Советская выставка 1922 года в Германии. Ее предыстория и уроки // Взаимосвязи русского и советского искусства и немецкой художественной культуры. - М., 1980.- С. 162-175. Вернуться в текст
4. Цитирую по статье: Коккинаки И. К вопросу о взаимосвязях советских и зарубежных архитекторов в 1920-1930-е годы // Вопросы советского изобразительного искусства и архитектуры. - М., 1976. - С. 355. Вернуться в текст
5. Так же. Вернуться в текст
6. М., Выставка изобразительного искусства РСФСР в Берлине. - Красная Нива. - 1923. - № 2. - С. 25. Вернуться в текст
7. Ольбрих X. Указ.соч. - С. 170. Вернуться в текст
8. Alloi. Espizioni architettura allestimenti. - Milano, 1960. - P. XIII. Вернуться в текст
9. Коккинаки И. В. О профессиональных связях советских и голландских архитекторов в межвоенный период // Проблемы истории советской архитектуры. - М., 1977. - С. 40. Вернуться в текст
10. Цит. по статье: Чиняков А. Ле Корбюзье и Веснины // Советская архитектура. - М., 1969. - № 18. - С. 136. Вернуться в текст
11. Ле Корбюзье. Архитектура XX века. - М., 1973. - С. 106. Вернуться в текст
12. Луначарский А.В. Об изобразительном искусстве. - М., 1967. - Т. 1. - С. 491. Вернуться в текст
13. Художественная жизнь. - 1920. - № Ф-5. - С. 23. Вернуться в текст
14. Юнгханс К. Немецкие архитекторы и Советский Союз (1917- 1933) // Взаимосвязи русского и советского искусства и немецкой художественной культуры. - М., 1980. - С. 110. Вернуться в текст
15. Коккинаки И. В. Проектная деятельность группы Эрнста Мая в 1930-е годы в СССР // Проблемы истории советской архитектуры. - M., 1976. - С. 22. Вернуться в текст
16. Schmidt Hans. Beitrage zur Architektur. 1924-1964. - Berlin, 1965. - S. 103-104. Вернуться в текст
17. May Ernst. Der Bau neuer Stadte in der UdSSR // Das neue Frankfurt. - 1931. - № 7. - S. 117. Вернуться в текст
18. lbid. - S. 118-119. Вернуться в текст
19. Die deutsche Angestellten in den Betriben der Sowget Union // Baugilde. - 1931. - № 13. - S. 1104-1105. Вернуться в текст
20. Май Э. К проекту генерального плана Магнитогорска //Советская архитектура. - 1933. - № 3. - С. 22-24. Вернуться в текст
21. СА. - 1930. - № 5. - 4-я стр. обложки. Вернуться в текст
22. Пюшель К. Группа Ханнеса Майера в Советском Союзе (1930- 1937) // Взаимосвязи русского и советского искусства и немецкой художественной культуры. - М., 1980. - С. 157-160. Вернуться в текст
23. Schmidt Hans. Ibid. - S. 98-100. Вернуться в текст


Глава 2. Социалистическое расселение. Градостроительные концепции. Строительство новых городов

42. Интернациональные связи советского авангарда. Участие иностранных архитекторов в проектировании новых городов (Э. Май, X. Майер, М. Стам, X. Шмидт, В. Швагеншайдт, B. Хебебранд и др.)

Новый стиль и новая архитектура зарождались в первой трети XX в. сразу в нескольких странах, среди которых выделялись четыре наиболее влиятельных центра - Россия, Германия, Голландия и Франция, где генерировались наиболее значительные формообразующие идеи. Между этими центрами поддерживались тогда творческие связи, интенсивность которых была неодинаковой на различных этапах становления нового стиля. Это зависело и от общей тематической ситуации в Европе, и от творческих процессов в данной стране.

И. Коккинаки, много лет занимающаяся изучением взаимосвязей советских и зарубежных архитекторов в 20-30-е годы, выделяет три этапа в развитии этих взаимосвязей: первый этап - с окончания первой мировой войны до 1924-1925 гг., второй этап - с 1924-1925 по 1929-1930 гг., третий этап - с 1929-1930 до середины 30-х годов.

Это касается и взаимоотношений представителей российского и советского художественного авангарда с художниками и архитекторами Германии, Голландии и Франции, хотя по отношению к каждой стране были и свои особенности. До начала 1910-х годов российские художники в основном осваивали новые творческие достижения зарубежного авангарда, причем многие художники и скульпторы учились в художественных студиях Германии и Франции. В течение следующих десяти лет (1912-1922) происходит бурный процесс становления оригинальных формообразующих и стилеобразующих творческих концепций отечественного авангарда, у истоков которого стояли В. Кандинский, М. Ларионов, К. Малевич, В. Татлин и др. Творческие идеи этих мастеров оказали революционизирующее влияние на всю сферу предметно-художественного творчества (полиграфическое искусство, театральные декорации, архитектура, оборудование интерьеров, ткани и т. д.), которая переживала в 1910-е годы этап формальных экспериментов (кубизм, футуризм, кубофутуризм, супрематизм), способствовавших преодолению традиционных образных стереотипов. Но именно для этого наиболее интенсивного этапа формальных экспериментов в левом изобразительном искусстве, многие сторонники которого через объемные формы и отвлеченные конструкции "выходили" в предметный мир, было характерно резкое ослабление связей с художниками других стран. Это было вызвано первой мировой и гражданской войнами, в годы которых наш авангард бурно развивался, опираясь в основном на внутренние импульсы. В результате к началу 20-х годов в отечественном авангарде накопился огромный творческий потенциал. Это предопределило характер взаимоотношений советского авангарда с другими центрами формирования нового стиля - в первой половине 20-х годов информационный поток из нашей страны явно преобладал над потоком из-за рубежа. Особенно это было характерно для архитектуры, что связано с отсутствием в эти годы профессионального журнала (журнал "Архитектура" выходил в 1923 г. всего два раза).

Западная Европа с удивлением и восхищением знакомилась на рубеже 10-20-х годов с советским художественным авангардом. Поток информации из нашей страны, начиная с 1918 г., постепенно нарастал.

Все началось в 1918 г., когда в Европу стали проникать сведения о деятельности возглавлявшегося левыми художниками Отдела изобразительных искусств Наркомпроса РСФСР. На отправленное Коллегией Отдела в 1918 г. воззвание к немецким художественным организациям летом 1919 г. был получен ответ от Рабочего совета по искусству, подписанный Б. Таутом, В. Гропиусом, Ц. Клейном и М. Пэхштейном, в котором говорилось: "Мы приветствуем с живейшей симпатией стремления московской художественной коллегии. Мы готовы работать в единении с коллегией и со всеми художниками всех разрозненных до сей поры стран"1.

В адрес Наркомпроса были отправлены также приветствия от берлинской "Ноябрьской группы", от баденской "Организации изобразительных искусств", от группы "Вест-Ост" и от ряда других.

В письме от группы "Вест-Ост", датированном 3 марта 1919 г., говорилось:

"Группа радикальных художников Бадена "West-Ost" отвечает приветом на воззвание русских художников к немецким товарищам... Она восторгается организацией и успехами последовательно проводимого левого курса.

В нас горят гнев и ненависть, и мрачное отчаяние в незрелости нашего народа смягчается только непоколебимостью отдельных единиц...

Мы будем держаться прямого пути и не дадим двинуть нас в сторону ни преследованиями, ни обещаниями. Мы хотим сохранить в наших сердцах закрытый завесою лик братской любви до того дня, когда эта завеса будет сорвана.

Тогда мы вспомним о той руке, которую протянули нам русские художники.

Задачей группы "West-Ost" является перевоспитание народа от эстетически-политического к политически-практическому, призыв к активности темпераментом и силой художественных стремлений. Сопротивление и активная ненависть к буржуазному духу в искусстве...

Группа "West-Ost" просит Московскую Художественную коллегию о доверии. Забота о достижении будущего должна заслужить симпатию русских художников.

Она просит от московской коллегии и дальнейших сообщений о ее успехах, которые явятся для группы авторитетными побудителями в ее деятельности"2.

Вот как описывает X. Ольбрих процесс установления связей немецких и советских деятелей искусства:

"Контакты с германскими коллегами были установлены Отделом изобразительных искусств Наркомпроса тотчас после Ноябрьской революции (в Германии - С. Х.). Они входили в число мероприятий только что основанного в Советской России Интернационального бюро. По радио, через связных, например художника Людвига Бера, отправленного в Германию в декабре 1918 г., немецкие прогрессивные и революционные живописцы, графики, скульпторы получали информацию, программы, письма.

...Из первых сообщений о художественной жизни в Советской России следовало, что "левые" играли там большую роль. Это соответствовало романтическим, экзальтированным революционным надеждам их немецких соратников...

1919-1920 годы в истории Германии отмечены потоком самой различной информации из Советской России. Обширный материал о развитии искусства, начиная с рубежа веков и кончая периодом войны и революции, собрал Константин Уманский в... книге, работу над которой он закончил в феврале 1920 г. в Мюнхене. И сегодня не утратили значения собранные им материалы о новом агитационном и массовом искусстве, о революционных памятниках, отличающихся новизной решения, монументальностью и динамизмом, о различных студиях, о принципах "пролеткульта", о реформе художественного образования, о ряде мер в области художественных ремесел, о пропаганде искусства... Естественно, что на немецких художников произвели впечатление те страницы, на которых говорилось о художнике как о социально-активной силе"3.

Кульминацией нарастающего в первое пятилетие после Октябрьской революции информационного потока о развитии искусства в Советской России была "Первая русская художественная выставка", организованная Наркомпросом РСФСР и показанная сначала в Германии (Берлин) в 1922 г., а затем в Голландии (Амстердам) в 1923 г.

Выставка давала почти полную информацию о самых различных течениях в российском и раннем советском искусстве. Наряду с широким показом произведений изобразительного искусства на выставке были представлены экспериментальные работы художников, "выходивших" через объем и конструкцию в предметный мир, первые произведения новой архитектуры и производственного искусства. Это супрематические композиции К. Малевича, контррельефы В.Татлина, проуны Л. Лисицкого, конструкции К. Медунецкого, К. Иогансона, В. и Г. Стенбергов, А. Родченко, театральные декорации А. Веснина, Н. Альтмана, А. Экстер, архитектурные проекты и композиции членов Живскупьптарха (Н. Ладовского, В. Кринского, Б. Королева, Г. Мапу, А. Родченко, А. Шевченко), проекты и композиции Н. Габо и А. Лавинского и др.

Европейская пресса оживленно обсуждала Первую русскую художественную выставку, подчеркивая связь поисков нового образа представителями советского авангарда с социальными процессами в Советской России. Осборн писал в газете "Фоссише Цайтунг", что показанные на выставке поисковые работы "представляют собой документ захватывающего величия. На выставке чувствуешь., горячее желание выразить в новых формах саму строительную энергию, переворачивающую государство и экономику мира"4.

Обложка немецкого журнала "Дас нойе Франкфурт", сентябрьский номер 1930
года которого посвящен отъезду на работу в СССР группы иностранных специалистов во главе с Эрнстом Маем. Фотомонтаж изображает специалиста-проектировщика, "шагающего" из Германии (черный цвет) в Советский Союз (красный цвет)
Группа иностранных специалистов во главе с Э. Маем (справа вверху) за разработкой проекта планировки г. Щегловска. 1931

Землянки первых жителей Магнитогорска

Ф. Шталь писал в "Берлинер Тагеблат": "Нет никакого сомнения в том, что имеется своеобразный аккорд между революционным искусством этих художников и революционностью замой Советской власти"5.

Вот как описывал корреспондент "Красной Нива" в Берлине отношение посетителей выездки к различным ее отделам:

"Выставка помещается в центральном месте на Унтер-ден-Линден. Нижний этаж занят так называемой правой живописью...

Верхний этаж занят левой живописью и образцами промышленного искусства.

Особенным успехом пользуется верхний этаж, так как образцы искусства левых художников определенно принимаются европейцами как подлиннoe, свое, искание нового искусства, как искусство, характерное для Советской России. Много способствовало такому убеждению то, что левые художники, приезжающие за границу, определенно, на всех собраниях, во всех статьях и интервью, выступают как защитники и пропагандисты Советской России...

Ясно, что все это... создало левым художникам большой, моральный и политический авторитет.

Американцы приобретают конструкции, живопись и промышленные изделия, сделанные этими художниками. Газеты определенно указывают, что именно из этих вырастет живописное искусство грядущей России"6.

Анализируя место и роль этой выставки в развитии европейского искусства 20-х годов, X. Ольбрих пишет: "Следовало бы подробнее исследовать вопрос о непосредственном воздействии некоторых советских произведений на весьма различных немецких художников, а также на иностранных художников, работавших в Германии. Так, работы Н. Габо оказали влияние на скульптурные портреты и впоследствии разрушенный конструктивистский фонтан Рудольфа Беллинга в Берлине. Несомненно большое влияние Александра Архипенко, К. Малевича, Эль Лисицкого, H. Габо, К. Медунецкого на Л. Мохой-Надя, а А. Родченко - на Л. Пери. Прослеживаются также параллели там, где экспрессионизм (кубизм) и супрематизм сочетались с футуристическим симультанным принципом (например, в произведениях некоторых художников Ноябрьской группы). Восторг вызвали первые смелые архитектурные штудии Н. Ладовского, В. Кринского, А. Родченко (в частности, его замечательный проект киоска, 1919), Н. Габо, Б. Королева и... Г. Мапу. Они положили начало постоянному вниманию современных европейских архитекторов к замыслам их советских коллег"7.

Экспериментальные проекты членов Живскульптарха, как видим, были одними из самых первых произведений советского архитектурного авангарда, с которыми познакомились европейские архитекторы.

В 1923 г. во время гастролей Камерного театра в Париже и в ряде городов Германии (в том числе и в Берлине) устраивались выставки работ художников Камерного театра. На них демонстрировался конструктивистский макет А. Веснина для спектакля "Человек, который был Четвергом" и пространственные конструкции К. Медунецкого и В. и Г. Стенбергов. Таким образом деятели искусства Франции и Германии в 1923 г. смогли познакомиться и с произведениями раннего конструктивизма не только по публикациям, но и в натуре.

Затем наступила очередь архитектонических композиций К. Малевича (архитектоны, планиты), которые были показаны в 1924 г. на Биеннале в Венеции. Эти работы произвели большое впечатление на многих посетителей выставки и особенно на голландских художников и архитекторов, которые еще в 1922 г. познакомились с супрематизмом на страницах журнала "Де Стиль" (работы К. Малевича, проуны Л. Лисицкого). Под влиянием архитектонических композиций Малевича П. Мондриан и Т. Ван Дусбург спроектировали и построили в 1924 г. жилой дом, послав его фотографию Малевичу и сообщив в письме, что они вдохновлялись его проектами планит.

В 1925 г. на Международной выставке декоративных искусств в Париже в советской экспозиции был большой раздел, посвященный архитектуре. В нем демонстрировались многие проекты сторонников уже сформировавшихся к тому времени двух основных творческих течений архитектурного авангарда - рационализма и конструктивизма. Большое впечатление на европейских архитекторов произвел советский павильон, который был воспринят как художественное открытие. Вот как он оценивается в вышедшей в 1960 г. в Италии книге Р. Аллой, посвященной выставочной архитектуре: "Русский павильон на Парижской международной выставке декоративных искусств в 1925 г., созданный гениальным Мельниковым, был первым утверждением тех эстетических концепций, которые мы сейчас называем "новыми тенденциями" в практике устройства выставки"8.

Как видим, к середине 20-х годов советская архитектура была показана на выставках в трех основных западноевропейских центрах формирования новой архитектуры - Германии, Голландии и Франции. В этих странах с самого начала 20-х годов новинки советского архитектурного авангарда регулярно публиковались в журналах. В Германии - это "Фрюлихт" (первые публикации в 1922 г.), издававшийся Л. Лисицким и И. Эренбургом в Берлине на трех языках журнал "Вещь - гегенштанд - объект" (1922) и др. В Голландии - журналы "Де Стиль" (публикации с 1922 г.), "АВО (с 1924г.) и др. Во Франции - "Эспри-Нуво" (с 1922 г.) и др.

Большую роль в активизации взаимоотношений советских архитекторов с архитекторами ряда европейских стран (особенно Германии и Голландии) в первой половине 20-х годов сыграл Л. Лисицкий.

В середине 20-х годов наряду с продолжавшим увеличиваться информационным потоком из нашей страны стал нарастать и встречный поток - советские архитекторы с большим интересом знакомились с достижениями их зарубежных коллег на выставках, на страницах советских и зарубежных журналов.

Большой резонанс в профессиональной среде получила открывшаяся в Москве в октябре 1924 г. "Первая Всеобщая Германская художественная выставка", на которой демонстрировались и работы архитекторов: Э. Мендельсона, Мис ван дер Роэ, В. Гропиуса, М. Таута, X. Херинга, Л. Гильберсаймера, М. Берга и др.

С 1924 г. стали регулярно поступать в библиотеки, а затем и выписываться архитекторами зарубежные архитектурные журналы из Франции, Германии, Чехословакии, Англии, США и др. Возросло и количество публикаций, посвященных зарубежной архитектуре, в советской периодике.

Наряду с чисто профессиональным интересом к достижениям советского архитектурного авангарда зарубежные архитекторы (и не только архитекторы) пристально следили за радикальными социальными преобразованиями в нашей стране, видя в этих преобразованиях новые перспективы для развития архитектуры. Оценивая положение в нашей стране по оптимистической информации, заимствованной из советской прессы, многие зарубежные архитекторы считали, что именно в первой стране, строящей социализм, перед архитекторами и строителями открываются огромные возможности по преобразованию предметно-пространственной среды в интересах трудящихся.

Э. Май (руководитель), М. Стам и др. Проект планировки и застройки Магнитогорска. Первоначальный вариант города на 120 тыс. жителей. Ноябрь 1930 г. Генплан Э. Май (руководитель), М. Стам и др. Проект планировки и застройки Магнитогорска. Первоначальный вариант города на 120 тыс. жителей. Ноябрь 1930 г. Фрагменты жилого комплекса (перспективы)

Э. Май (руководитель), М. Стам и др. Проект планировки и застройки Магнитогорска. Первоначальный вариант города на 120 тыс. жителей. Ноябрь 1930 г. Типовый квартал (макет) Э. Май (руководитель), М. Стам и др. Проект планировки и застройки Магнитогорска. Первоначальный вариант города на 120 тыс. жителей. Ноябрь 1930 г. Типовый квартал (макет)

Э. Май (руководитель), М. Стам и др. Проект планировки Магнитогорска на 200 тыс. жителей. 1931. Генплан (июль 1931 г.) Э. Май (руководитель), М. Стам и др. Проект планировки Магнитогорска на 200 тыс. жителей. 1931. Генплан

Э. Май (руководитель), М. Стам и др. Проект планировки Магнитогорска на 200 тыс. жителей. 1931. План первой очереди строительства

Уже с первых лет советской власти обнаружилось стремление ряда зарубежных архитекторов и строителей своим личным трудом участвовать в строительстве нового общества. Стремление это из года в год нарастало и достигло своей кульминации в годы первой пятилетки, когда завороженные провозглашенными планами строительства двухсот промышленных и ста агрогородов уже сотни зарубежных архитекторов выразили желание разрабатывать проекты для нашей страны.

Характерна в этом отношении история создания и деятельность интернациональной коммуны в Кемерове (Автономной индустриальной Колонии АИК Кузбасс), созданной по инициативе голландского инженера-строителя коммуниста С. Рутгерса. В 1921 г. он представил нашему правительству свой план восстановления промышленности в Кузбассе и создания для этой цели интернационального коллектива инженеров и рабочих. Причем предполагалось, что квалифицированные специалисты из разных стран приедут в нашу разоренную войной страну со своими машинами, инструментами и даже продуктами питания для создания предприятий с интернациональным коллективом. Прибыль от этих предприятий предполагалось использовать для восстановления советской промышленности. Идея Рутгерса была поддержана В. Лениным и делегатами состоявшихся в Москве летом 1921 г. конгрессов Коминтерна и Профинтерна.

В качестве самостоятельной организации АИК Кузбасс существовала около пяти лет (1923- 1927). За эти годы коммунары-интернационалисты открыли новые шахты, создали механические мастерские, восстановили химический завод, организовали подсобное хозяйство и т. д. В Кемерове аиковцы построили ряд жилых домов, дом-коммуну с общественной столовой, зал собраний и др. В начале 1927 г. произошло слияние АИК Кузбасс с системой общего хозяйства страны, т.е. организация утратила свою автономию.

В 1925 г. Рутгерс пригласил для работы в АИК Кузбасс известного голландского архитектора Ван Логема. Логем принял предложение, заключил специальный контракт и в 1927 г. несколько месяцев (приехав в Советский Союз) "работал, - как пишет Коккинаки, - над схемами планировки и расположения промышленных объектов Кемерова, Щегловска, Прокопьевска, Гурьевска и Кузнецка, а также проектировал жилые здания, школы, магазины и другие сооружения.

Градостроительные планы Ван Логема в Кузбассе не были осуществлены. По его проектам были построены многочисленные жилые здания нескольких типов, школа с водонапорной башней, баня, здание кооператива с магазинами и некоторые другие сооружения... Новизна социальных задач, стоящих перед проектировщиком, стимулировала поиски соответствующих задачам планировочных решений, пластические же средства художественной выразительности, избранные Ван Логемом, были в некоторых случаях традиционными для голландской архитектуры... В решении фасадов жилых домов заметно влияние новой архитектуры - в частности работ Ауда в жилищном строительстве"9.

Во второй половине 20 - начале 30-х годов бурное поисковое и экспериментальное проектирование представителей советского архитектурного авангарда вызывало огромный интерес зарубежных сторонников новой архитектуры, в том числе и самых авторитетных из них.

Так, например, Ле Корбюзье писал в ноябре 1929 г. в письме А. Веснину: "... в настоящий момент Москва является наиболее живым архитектурным центром"10. В 1930 г. Ле Корбюзье писал, что "Москва - это фабрика планов, обетованная земля для специалистов"11, а в 1932 г. в письме Луначарскому он писал: "Я предлагаю свое сотрудничество с полным чистосердечием и без всякого расчета на выгоду"12.

Творчество Ле Корбюзье уже с начала 20-х годов привлекало внимание советской художественной общественности. В 1922- 1923 гг. публикуются рецензии на издававшийся Ле Корбюзье журнал "Эспри Нуво", а также переводы его статей из этого журнала.

В 1928 г. Ле Корбюзье был приглашен участвовать в закрытом конкурсе на проект здания Центросоюза в Москве, в связи с проектированием, а затем и строительством которого он побывал в Советском Союзе в 1928, 1929 и 1930 гг. В Москве Ле Корбюзье встречался со многими советскими архитекторами и прежде всего с лидерами конструктивистов - Весниными, М. Гинзбургом, И. Леонидовым и др. Участвовал Ле Корбюзье и в поисках планировочной идеи для реконструкции Москвы, и в конкурсе на Дворец Советов в Москве.

Э. Май и др. Застройка первого квартала Магнитогорска (Соцгород). Начало 30-х годов. Живые дома Э. Май и др. Застройка первого квартала Магнитогорска (Соцгород). Начало 30-х годов. Живые дома

Э. Май и др. Застройка первого квартала Магнитогорска (Соцгород). Начало 30-х годов. Живые дома Э. Май и др. Застройка первого квартала Магнитогорска (Соцгород). Начало 30-х годов. Живые дома

Э. Май и др. Застройка первого квартала Магнитогорска (Соцгород). Начало 30-х годов. Детские учреждения Э. Май и др. Застройка первого квартала Магнитогорска (Соцгород). Начало 30-х годов. Гастроном

Э. Май и др. Застройка первого квартала Магнитогорска (Соцгород). Начало 30-х годов. Школа

Внимательно следил за творческими процессами в советском авангарде В. Гропиус. Еще в 1919 г., ознакомившись с возванием Коллегии отдела ИЗО Наркомпроса к немецким художественным организациям, он писал Л. Бэру: "Сегодня я вновь с большим интересом прочел и продумал программу русских художников; в ней выражены прекрасные мысли"13. В дальнейшем его внимание особенно привлекали градостроительные поиски советских архитекторов. Он опубликовал в журнале немецкого общества "Друзья новой России" ("Дас нойе Руссланд") статью "Чего мы ожидаем от русского градостроительства", в которой писал что, несмотря на значительное жилищное строительство в Германии, здесь нет таких возможностей, как в России, где свободное от частной собственности социалистическое строительство накопит новый опыт. В. Гропиус участвовал в конкурсах на проекты театра в Харькове и Дворца Советов в Москве.

Активно сотрудничал с нашей страной Б. Таут. В 1920 г. он публикует в своей книге "Распад городов" полный текст советского декрета о земле, а в 1923 г. участвует в создании германского общества "Друзья новой России". В 1926 г. Б. Таут был приглашен Моссоветом в Москву для ознакомления с жилищным строительством для рабочих. После чего Б. Таут сделал доклад в Жилищно-строительном комитете при Президиуме Моссовета, в котором высказал ряд предложений и рекомендаций по улучшению организации и качества строительства. Затем он побывал в Москве еще в 1929 и 1930 гг.

Значительный интерес к архитектурно-строительной практике в нашей стране проявляли в 20-е годы и многие другие зарубежные архитекторы, причем некоторые из них искренне желали создавать проекты для страны, строящей новое социалистическое общество, и даже стремились приехать в Советский Союз, чтобы лично участвовать в проектировании и строительстве новых городов и комплексов.

В 1929-1930 гг. тяга зарубежных архитекторов к СССР переживала своеобразный бум. Это было связано как с развертыванием грандиозного строительства в нашей стране по первому пятилетнему плану, так и с разразившимся на западе сильнейшим экономическим кризисом, вызвавшим резкий спад строительства. Возникла своеобразная ситуация - в нашей стране ощущается нехватка опытных архитекторов для развертывавшегося массового жилищного строительства, а в развитых капиталистических странах, в связи со свертыванием именно такого строительства, проектировщики оказывались не у дел.

Для поднятия качества массового жилищного строительства было решено максимально использовать накопленный в таком строительстве зарубежный опыт, пригласив для работы в нашей стране высококвалифицированных специалистов.

В марте 1930 г. при Цекомбанке создается специальный фонд для финансирования строительства предусмотренных первым пятилетним планом новых городов. Весной того же года в Советский Союз приезжает немецкий архитектор Э. Май, приглашенный для чтения цикла лекций о современной архитектуре и градостроительстве в Москве, Ленинграде и Харькове. Эрнст Май - городской советник по делам строительства во Франкфурте-на-Майне, один из самых известных в те годы градостроителей. По его проектам, под его руководством или при его консультации во Франкфурте-на-Майне было выстроено несколько жилых поселков. Во время пребывания Э. Мая в Москве с ним было заключено предварительное соглашение о создании под его руководством при Цекомбанке проектной организации, состоящей из иностранных специалистов. Ему было предоставлено право по своему усмотрению подобрать этих специалистов, имея в виду задачу разработки проектов планировки и застройки новых городов. Когда Э. Май, уже покинув СССР, стал формировать за рубежом проектный коллектив для работы в СССР, то, как пишет К. Юнгханс, "число специалистов, стремившихся попасть в его группу, достигло почти фантастической цифры - 140014."

А. Лохер. Проект клуба в Магнитогорске Начало 30-х годов. План А. Лохер. Проект клуба в Магнитогорске Начало 30-х годов. Фасады, разрез перспектива

Э. Май (руководитель), В. Швагенштайдт и др. Разработка научно-проектной концепции социалистического поселения. 1931. Схема общественного обслуживания жилого комплекса Э. Май (руководитель), В. Швагенштайдт и др. Разработка научно-проектной концепции социалистического поселения. 1931. Планировочная схема города на 120 тыс. кителей

Э. Май (руководитель), В. Швагенштайдт и др. Разработка научно-проектной концепции социалистического поселения. 1931. Общая схема планировки социалистического жилого комплекса (четыре дома-коммуны образуют квартал, четыре квартала образуют укрупненный квартал, а четыре таких квартала образуют жилой комплекс с развитой системой общественного обслуживания) Э. Май (руководитель), В. Швагенштайдт и др. Разработка научно-проектной концепции социалистического поселения. 1931. Типовой поселок на 10 тыс. человек

Э. Май (руководитель), В. Швагенштайдт и др. Разработка научно-проектной концепции социалистического поселения. 1931. Типовой жилой квартал (1 - жилые дома; 2 - столовая; 3 - детские ясли; 4 - детский сад) Э. Май (руководитель), В. Швагенштайдт и др. Разработка научно-проектной концепции социалистического поселения. 1931. Типовой жилой квартал (1 - индивидуальное жилье; 2 - коллективный дом; 3 - дом-коммуна; 4 - столовая; 5 - детский сад; б - детские ясли)

Э. Май (руководитель), В. Швагенштайдт и др. Разработка научно-проектной концепции социалистического поселения. 1931. Типовые кварталы на 400, 500 и 1200 человек

Возглавлявшаяся Э. Маем группа иностранных специалистов приехала в нашу страну в октябре 1930 г. Она состояла из немецких, швейцарских, голландских и австрийских архитекторов и инженеров (всего 23 человека). Э. Май подбирал в свою группу специалистов с расчетом на то, что они должны комплексно решать все вопросы, связанные с разработкой планировки нового города и созданием проектов различных типов зданий, необходимых для его застройки. В группе наряду со специалистами широкого профиля (М. Стам) были специалисты по планировке (В. Швагеншайдт, Вайс), транспорту (К. Леман), жилищу (X. Шмидт), общественным зданиям (В. Шульц), больницам (В. Хебебранд, К. Либкнехт), школам (В. Шютте), детским учреждениям (Г. Шютте-Лихоцкая) и др. Оформлял проекты графически X. Лейстиков.

Сентябрьский номер журнала "Дас нойе Франкфурт" за 1930 г. был целиком посвящен знаменательному для города событию - отъезду группы архитекторов в СССР. На его обложке фотомонтаж - человек с чемоданом и чертежной доской, помещенный на фоне карты Европы, шагает из Германии (черный цвет) в СССР (красный цвет). В передовой редакционной статье журнал приветствует уезжающих в СССР, а затем на своих страницах дает творческие портреты собирающихся уезжать специалистов: Э. Мая, А. Лохера, М. Стама, X. Шмидта, X. Лейстикова, В. Хебебрандта, Г. Шютте-Лихоцкой, B. Шютте, В. Швагеншайдта, А. Винтера, В. Кратца, C. Колпенитцкого, Е. Маутнера, М. Фрухауфа, К. Лемана, X. Бурхарта.

Планировалось, что группа Э. Мая должна (согласно договору) в течение пяти лет работать в Проектно-планировочном бюро при Цекомбанке. За короткое время, работая с большой интенсивностью (первые проекты датированы ноябрем 1930 г., т.е. всего через месяц после приезда в Москву), группа Э. Мая разработала эскизные проекты планировки Магнитогорска, Нижнего Тагила, Щегловска (у Кемерова), Кузнецка (Новокузнецка, Сталинска), Ленинска, Прокопьевска, Автостроя, Сталинграда, Макеевки и др.

Процесс работы был такой: группа выезжала на место, и после осмотра отведенного под новый соцгород участка Э. Май, натянув на подоснову (ситуационный план) кальку, углем делал первый эскиз планировки. Затем подключались другие члены проектного бюро и совместно размещали на генплане различные типы жилых, коммунально-бытовых и общественных зданий, многие из которых уже были заранее разработаны и только "привязывались" к данному конкретному соцгороду. Затем Лейстиков оформлял это графически. Такая четкая организация работы позволяла группе Э. Мая очень быстро создавать первые эскизные проекты планировки и застройки новых городов.

"Перенос в советскую практику отработанных еще во Франкфурте принципов планировки и застройки территории, - пишет И. Коккинаки, - заметен в первых проектах городов Урало-Кузнецкого комбината, созданных Маем. Основой схемы жилого квартала (во Франкфурте - поселка) являлся принцип строчной застройки, при внедрении которой исходили из следующих предпосылок: экономичность (возможность типизации), целесообразность с точки зрения санитарно-гигиенической (глухой торец обращен на улицу, фронт квартир- в озелененное пространство между домами), равенство условий инсоляции и проветриваемости для всех квартир (меридиональная ориентация домов). В первых проектах Э. Мая (Магнитогорск, Ленинск и др. конца 1930 - начала 1931 г.) почти не были отражены вопросы общественного обслуживания и нового содержания быта населения, которые широко учитывались в проектах советских архитекторов. Город представлял собой строго геометрическое и довольно монотонное сочетание жилых кварталов, состоящих из ровных строчек однообразных домов; не были предусмотрены клубные здания и учреждения здравоохранения, не развита сеть дошкольных учреждений и общественных столовых, не предусмотрены спортплощадки у школ и т. д."15.

Лишь в процессе работы проектировщики группы Э. Мая усваивали новый для них социальный заказ.

Вот как об этом процессе вживания иностранных архитекторов в советскую действительность писал в 1934 г. Г. Шмидт (он приехал в составе группы Мая) в статье "Чему я научился в СССР как архитектор":

Э. Май и др. Проект планировки и застройки города Кузнецка (Сталинска). Генплан. 1931-1932 Э. Май и др. Проект планировки Щегловска (пригород Кемерова). 1931. Генплан всего города

Э. Май и др. Проект планировки Щегловска (пригород Кемерова). 1931. Генплан квартала Кузнецк (Сталинск). Фрагменты застройки. Первая половина 30-х годов. Жилые дома

Кузнецк (Сталинск). Фрагменты застройки. Первая половина 30-х годов. Жилые дома Кузнецк (Сталинск). Фрагменты застройки. Первая половина 30-х годов. Жилые дома

Кузнецк (Сталинск). Фрагменты застройки. Первая половина 30-х годов. Гостиница

"Еще несколько лет назад казалось, что Запад ждет от своих архитекторов решения больших, интересных задач... Многие верили, что наступает новая эпоха в архитектуре, Архитектор Советского Союза вряд ли может представить себе, какой скорый конец всем этим чаяниям принес кризис, вскрывший истинный экономический характер подобных иллюзий.

И - наоборот: Советский Союз поставил перед своими архитекторами массу задач такого объема, такого социального и культурного значения, какие и не снились архитекторам Запада...

Для Советского Союза комплексное строительство - не благие намерения, не прекрасная утопия... В Советском Союзе все проблемы архитектуры - это, в первую очередь, проблемы градостроительства... Для архитектора, приехавшего с Запада, где каждая архитектурная проблема становится предметом спора противоречивых капиталистических интересов, плановость и комплексность, с которой в стране социализма должна и может развиваться проблема, является огромным событием и поучительным опытом...

Итак, если я должен конкретно определить, чему я научился как архитектор в СССР, то прежде всего следует сказать о той области советской архитектуры, которая получила наиболее сильный импульс от социалистического строительства и пробудила сильнейший интерес на Западе. Это планирование новых городов на основе единой социальной, технической и архитектурной программы"16.

Летом 1931 г. Э. Май на короткое время выезжал в Германию, где выступил с докладом "Строительство новых городов в СССР" в Берлине (5 июня) и Франкфурте-на-Майне (12 июня). Изложение этого доклада было опубликовано в журнале "Дас нойе Франкфурт".

В докладе Э. Май делился своими впечатлениями о Советском Союзе, о состоянии проблем градостроительства в нашей стране, рассказал о первом этапе работы своей группы.

"Если о какой-нибудь области деятельности в Советском Союзе можно сказать, что в ней революция еще идет полным ходом, то следует назвать городское и жилищное строительство"17. Далее он рассказывал о борьбе в нашей стране различных градостроительных концепций, отметив, что в целом для советского градостроительства характерно "четкое отделение промышленности от жилых районов, функциональная проработка коммуникаций, организация системы озелененных территорий". Но кроме этих общих принципов, характерных для современного градостроительства в целом, в Советском Союзе уже "начинает впервые вырисовываться проблема собственно нового социалистического города, а именно развитие городского организма, который как по своему возникновению, так и по своему внутреннему членению совершенно отличен от капиталистических городов всего мира. Если наши города обязаны своим возникновением, в большинстве случаев, рынкам и торговле, а структурой своей они преимущественно обязаны частному владению на недра и землю, то основой для строительства новых городов Советского Союза служит исключительно производство, нашедшее свое выражение в идее индустриального комбината или колхоза. Масштабы перепланировки этих городов не зависят, как у нас или особенно в Америке, подчас от фантастически высоких цен на землю, а зависят только от законов социальной гигиены и требований народного хозяйства... Верно то, что хозяйственное и культурное строительство СССР не имеет сейчас себе равного в мире. Но также верно и то, что к этому строительству приступили со всей серьезностью"18.

Доклады Э. Мая вызывали большой интерес среди немецких специалистов, многие из которых видели в СССР страну, где они могут с наибольшей эффективностью реализовать свои творческие возможности. Они стремились узнать об условиях работы в СССР.

На эти вопросы попытался ответить в своем докладе "Немецкие служащие на производствах Советского Союза" тайный советник Георг Глайнау, выступая в высшей политической школе в Берлине в 1931 г. (вскоре после доклада Э. Мая). Содержание доклада Глайнау дает представление о том, как воспринимались тогда за рубежом материальные и иные условия жизни в СССР. В кратком изложении этого доклада, опубликованном в журнале "Баугильде", в частности, говорится: "Многие безработные молодые архитекторы надеются, что они смогут найти в России для себя очень большое поле деятельности.

Тайный советник Глайнау обосновал в своем докладе все еще имеющуюся потребность русских в иностранных инженерах... Затем докладчик дает лицам, собирающимся работать в России, практические советы и рисует им предстоящие условия жизни. При всех обстоятельствах женатый инженер не должен брать с собой жену, а детей при любых условиях должен оставить дома. Тогда квартира обойдется специалисту в пять раз дешевле своей нормальной цены. Перед отъездом в договоре следует оговорить свое желание иметь отдельную квартиру. Система коллективизма восстает против индивидуальной жизни семьи и стремится "оказармить" население... Ношение высокого крахмального воротничка рассматривается в Москве как признак несогласии с системой... следует точно оговорить сумму заработка. Независимо ни от чего надо настойчиво требовать выплату... заработной платы... в германской валюте...

Э. Май и др. Проект планировки города Тырган. 1931. Генплан Щегловск - Кемерово. Новостройки. Первая половина 30-х годов. Дворец труда

Щегловск - Кемерово. Новостройки. Первая половина 30-х годов. Жилой дом Прокопьевск. Фрагменты застройки. Первая половина 30-х годов

Прокопьевск. Фрагменты застройки. Первая половина 30-х годов Прокопьевск. Фрагменты застройки. Первая половина 30-х годов

Э. Май и др. Проект планировки города Прокопьевска. Начало 30-х годов. Генплан всего города Э. Май и др. Проект планировки города Прокопьевска. Начало 30-х годов. Южного жилого района

Существенным является также и то, что согласно договору для обеспечения себе прожития необходимо примкнуть к товариществу (речь, видимо, идет о потребительской кооперации - С. Х.). Продукты питания, которые могли бы быть куплены, будь там свободная торговля, там недоступны (тогда в СССР была карточная система - С. Х.). Дополнительная пища так или иначе должна быть куплена, так как капустный суп товарищества не может удовлетворить потребностей человека... Продовольствие (помимо того, что в товариществах) стоит в 12,5 раз больше нормальной цены. Следует запастись также одеждой на все три года, ибо цены на одежду также непомерны. И в остальном жизнь иностранного инженера обставлена также недостаточно хорошо. Он совершенный пролетарий, как и прочие рабочие... Кто из немецких инженеров не женат, ищет работу и трудностей и кому нечего терять, может эти три года рисковать. К этому следует прибавить хороший желудок, крепкие нервы и впридачу большое чувство юмора"19.

Как видим, немецкие специалисты прекрасно знали о тех материальных и иных трудностях, которые их ожидают в нашей стране. И несмотря на это количество желающих приехать в нашу страну на работу явно превышало потребности страны в иностранных специалистах. Причем важно подчеркнуть, что наряду с теми, кто ехал работать по договору с выплатой заработка иностранной валютой, было достаточно желающих работать на общих условиях без каких-либо особых привилегий в заработке.

Первой и во многом экспериментальной работой группы Э. Мая была разработка проекта планировки и застройки Магнитогорска. Магнитогорский металлургический комбинат - одна из важнейших промышленных новостроек первой пятилетки - уже строился, когда группа Э. Мая приступила к проектированию связанного с этим комбинатом нового города. Надо было спешить, чтобы скорее развернуть строительство жилого комплекса, так как первые жители Магнитогорска жили в земляных хибарах (дом строился из нарезанного квадратами дерна).

Уже в ноябре 1930 г. группа Э. Мая разработала первый предварительный проект планировки Магнитогорска на 120 тыс. человек (как первоначально и планировалось). Это компактный по планировке соцгород, состоящий из однотипных кварталов строчной застройки. Все жилые дома имеют ориентацию север - юг. В 1931 г. расчетная численность населения города была увеличена до 200 тыс. человек, что потребовало переработать первоначальный проект. Было создано несколько вариантов проекта планировки, по мере разработки которых иностранные архитекторы быстро усваивали общую тенденцию в проектировании соцгородов, характерную тогда для советской архитектуры. Увеличилась насыщенность жилых комплексов коммунально-бытовыми учреждениями, а кварталы по своему типу стали напоминать жилкомбинаты.

В 1933 г., рассказывая о доработанном проекте планировки и застройки Магнитогорска, Э. Май писал: "Весь город разделяется на 5 районов... В каждом районе имеется районный клуб и физкультурная площадка, при выборе местоположения которых руководствовались характером и живописностью местности, а также органическим положением здания в обслуживаемом им районе...

Отдельные районы подразделяются на кварталы, рассчитанные каждый на 6-тысячное население и в свою очередь распадающиеся на 3 жилых комплекса с населением по 2 тыс. человек. Каждый жилой комплекс снабжен яслями, детскими садами и столовыми по нормам соответствующих наркоматов. Система остальных видов обслуживания разработана в виде отдельных схем также на основании существующих норм...

Здесь мы, хотя бы в общих чертах, отметим архитектонические принципы, определяющие план города... по своему внешнему виду социалистический город будет существенно отличаться от отживших капиталистических городов. Новые совершенно "перекристаллизованные" формы человеческого общества должны создать архитектурный образ, соответствующий бесклассовому государству... Характерной чертой капиталистического города была дифференциация различных городских кварталов, отличавшихся ярко выраженными внешними различиями, зависящими от существенно различного образа жизни различных классов капиталистического общества. Социалистический же город знает только один класс - класс трудящихся. Отсюда вытекает основное требование планирования и строительства социалистического города: именно создать для всего населения одинаково благоприятные условия жизни в отношении как внутренней организации жилища, так и его освещения, вентиляции, хозяйственного и культурного обслуживания и удобств сообщения, Наиболее радикальным осуществлением этого основного требования является "строчная" застройка... Мы учитываем недостатки, связанные с известным однообразием параллельных блоков... Сохраняя в принципе ориентацию с севера на юг, мы стремились к оживлению архитектурного оформления пространства, изменяя высоту и длину блоков и расстояние между блоками (пропорционально высоте): одно- или двухэтажные здания социального обеспечения (ясли, детские сады, столовые, универмаги, продмаги и пр.) возводятся как контраст к 4-5-этажным жилым зданиям. Для того, чтобы защитить кварталы от ветров (преимущественно западных и северных), к северным торцам жилых блоков пристраиваются одноэтажные поперечные флигели, которые используются в качестве частных гаражей, магазинов, помещений для сберегательных касс и пр."20.

Э. Май и др. Проект планировки города Ленинска. 1931. Генплан города (вариант) Э. Май и др. Проект планировки города Ленинска. 1931. Типовой квартал (генплан)

Ленинск. Фрагменты застройки (жилой дом). Первая половина 30-х годов Ленинск. Фрагменты застройки (клуб). Первая половина 30-х годов

X. Шмидт, М. Стам и др. Проект планировки и застройки города Орска. 1931-1934. Генеральный план города (1 - городской центр; 2 - центры жилых районов; 3 - первый жилой комплекс; 4 - профессиональные школы и институты; 5 - больница; 6 - парк культуры; 7 - район односемейных домов; 8 - промышленный район; 9 - железнодорожный вокзал X. Шмидт, М. Стам и др. Проект планировки и застройки города Орска. 1931-1934. Первый жилой комплекс (макет)

На этой стадии разработки проекта планировки Магнитогорска (т.е. в 1932-1933 гг.), которую продолжал возглавлять Э. Май, наряду с иностранными специалистами к проектным работам были привлечены и советские архитекторы. К этому времени группа Э. Мая работала уже в Стандартгорпроекте.

Группа Э. Мая занималась проектированием и застройкой первых жилых кварталов Магнитогорска до конца 1934 г., когда он и некоторые его сотрудники уехали из СССР. По проектам группы Э. Мая в Магнитогорске были построены жилые дома, здания школ, магазинов, детских учреждений и др.

Группа Э. Мая, осознав огромные масштабы поставленных перед ней задач, в 1931 г. наряду с созданием проектов конкретных городов занялась экспериментальной научно-проектной работой по выработке своей проектной концепции планировки и застройки социалистического города. Был использован опыт советских архитекторов и свой опыт по проектированию Магнитогорска и других городов.

Были разработаны как общие принципы планировки социалистического города (включающие размещение систем общественного обслуживания), так и проекты типовых кварталов (на 400, 500 и 1200 человек), типового поселка на 10 тыс. человек (двухэтажная застройка), типового города на 120 тыс. человек.

Используя эти научно-проектные разработки, уточняя и дополняя проектную концепцию социалистического города, архитекторы группы Э. Мая разработали в 1930-1934 гг. проекты планировки и застройки Щегловска (пригород Кемерова), Кузнецка (Сталинска), Тыргана, Ленинска, Прокопьевска, Нижнего Тагила, Автостроя, Макеевки, Орска, Сталинграда и др.

Это было не экспериментальное или конкурсное проектирование, а реальная заказная проектная работа, которая была связана со строительством промышленных предприятий по первому пятилетнему плану. Многие из разработанных группой Э. Мая проектов планировок городов были приняты заказчиком. Архитекторы группы разрабатывали также и проекты первой очереди застройки новых городов. В ряде городов по этим проектам и проектам других архитекторов к концу 1934 г. были выстроены первые кварталы (жилые дома, общественные здания). Но даже в тех городах, где проекты планировки группы Э. Мая так и остались лишь проектами (первоначальными вариантами), а строили затем по другим проектам, все равно отсчет реального проектирования этих городов необходимо вести от первых проектов группы Э. Мая (так обстояло дело, например, с Нижним Тагилом). Группа Э. Мая далеко не всегда состояла только из иностранных специалистов, к ее работе подключались и советские архитекторы.

Почти одновременно с группой Э. Мая в нашу страну приезжает вторая группа иностранных специалистов, возглавлявшаяся X. Майером. Директор Баухауза, он готовил в 1930 г. выставку этого учебного заведения в Москве. Однако события в Дессау (где находился Баухауз), в котором магистрат города из-за левых взглядов Майера вынудил его подать в отставку с поста директора Баухауза, изменили его планы. Осенью X. Майер уехал в Москву, а затем за ним по его приглашению в Советский Союз приехали семь молодых выпускников Баухауза (группа "Рот-Фронт"): Р. Менш, К. Нойман, К. Пюшель, Б. Шефлер, Ф. Тольцинер, А. Урбан, Т. Вайнер.

Еще находясь в Берлине, X. Майер в октябре 1930 г. в беседе с корреспондентом одной из советских газет говорил:

"В результате долгих лет работы в капиталистическом обществе я убедился, что работа в условиях капитализма для нас немыслима. При нашем марксистском революционном мировоззрении мы, революционные архитекторы, неизбежно вступаем в неразрешимые противоречия с тем миром, который построен на животном индивидуализме, на эксплуатации человека человеком...

Я уезжаю в СССР для работы в той обстановке, где куется действительная пролетарская культура, где созидается социализм...

Я прошу русских товарищей рассматривать меня и мою группу не как бездушных специалистов, претендующих на какие-либо особые привилегии, а как на товарищей по работе и убеждениям, готовых отдать все свои знания и силы, весь накопленный нами строительный, технический опыт социализму и революции"21.

К. Пюшель так описывает работу группы X. Майера в Советском Союзе:

"Условием осуществления и следствием индустриализации была потребность в большом числе специалистов разных профилей. Не случайно поэтому группа Ханнеса Майера была подчинена Наркомату тяжелой промышленности, а их первое задание было связано с очень большой потребностью в учебных зданиях.

Сферой деятельности единой иностранной бригады стал вначале институт по проектированию технических учебных заведений - Гипровтуз, а затем Вузстройпроект, занимавшийся преимущественно строительством зданий для втузов...

К началу второго пятилетнего плана изменился... характер деятельности группы Ханнеса Майера.

Ханнес Майер. Фотопортрет Ханнес Майер. Дружеский шарж архитектора А. Аркина

Стандартпроект (руководитель X. Майер). Схема районной планировки Пермского индустриального бассейна. 1932. Показаны границы планируемых территорий (толстые линии) и выделены территории, рекомендуемые для размещения промышленности и жилья (вертикальная штриховка) X. Майер и др. Соцгород Нижний Курьинск (в районе Перми). 1932. Генплан

X. Майер и др. Соцгород Горки (в районе Перми). 1932. Генплан X. Майер и др. Проект планировки города Биробиджана. 1933-1934. Генплан

М. Стам и др. Проект планировки и застройки Макеевки. 1933. Перспектива жилого района М. Стам и др. Проект планировки и застройки Макеевки. 1933. Генплан квартала

Сам Майер, занимавший в Гипровтузе должность главного архитектора и преподававший в высшем архитектурно-строительном институте (ВАСИ), отошел от группы. Как ведущий специалист ряда проектных и научно-исследовательских организаций, он начал заниматься градостроительными проблемами...

Антон Урбан, в совершенстве владевший русским языком, намеревался полностью посвятить себя преподавательской деятельности...

Рене Менш по истечении срока первого контракта ушел из группы и вернулся на родину, в Швейцарию.

Белла Шефлер, также отлично владевший русским языком, работал за пределами Москвы.

Клаус Нойман занимался проектированием г. Магнитогорска.

Оставались Тибор Вайнер, Филипп Тольцинер и Конрад Пюшель. Вместе с другими архитекторами Гипровтуза их перевели в Горстройпроект. Там они встретились с некоторыми из членов группы Эрнста Мая - Хансом Шмидтом, Мартом Стамом, Вернером Хебебрандом, Гретой Шютте-Лихотски, Эрнстом Циманом и другими...

Включенная в Горстройпроект группа выпускников Баухауза вошла в состав мастерской, которая под руководством главного архитектора Ханса Шмидта, наряду с более мелкими объектами, проектировала соцгород Орск, рассчитанный на сто тысяч жителей... Три архитектора - выпускники Баухауза - приступили к строительству этого города в соответствии с генеральным планом, разработанным Хансом Шмидтом и его коллективом и утвержденным в 1934 г."22.

X. Шмидт разрабатывал проект планировки и застройки г. Орска, начиная с 1931 г., сначала совместно с Э. Маем, а затем сам возглавил эту работу.

В 1933 г. X. Шмидт, рассказывая о своем подходе к проектированию Орска, сформулировал три основных признака социалистического города:

"- Социалистический город строится не беспланово по воле спекулянтов земельными участками и предпринимателями, а по плану - социалистическим обществом. - Социалистический город - это не орудие для изгнания природы, это - создание природы.

Он будет зеленым городом, как того требует Энгельс.

- В социалистическом городе рабочий класс будет сам строить свои площади и дома, он же будет владеть ими. Здесь будут осуществлены по возможности лучшие условия жизни для трудящихся.

...тот факт, что город может быть построен классом, владеющим средствами производства, классом, завоевавшим свою культуру, этот факт означает исчезновение противоречий, которые завели градостроительство 19-го века в тупик. Это означает высвобождение архитектонических возможностей, которые нашли свое выражение в зодчестве городов прошлого"23.

Ханнес Майер в первой половине 30-х годов много внимания уделял проблемам градостроительства.

В 1931-1932 гг. он принимает участие в поисках концепции развития и реконструкции Москвы. С 1932 г. он разрабатывает схему районной планировки Пермского индустриального бассейна, а в 1933-1934 гг. проектирует город Биробиджан.

Разработкой районной планировки Пермского индустриального бассейна Ханнес Майер занимался в Стандартгорпроекте (возглавляя коллектив различных специалистов) в то самое время, когда М. Гинзбург (с коллективом) разрабатывал в Гипрогоре рассматривавшийся выше проект районной планировки Уфимского промышленного района. В обоих проектах было много общего как по поставленным перед проектировщиками задачам, так и по масштабам осваиваемой территории. В обоих случаях требовалось вблизи основного города зонировать размещение промышленных территорий и наметить места строительства новых автономных жилых комплексов (соцгородов).

Пермский промышленный район- это вытянутая вдоль р.Камы территория размером 45x25(30) км с общей численностью планируемого населения 1250 тыс. человек. Схема районной планировки предусматривала выделение территорий для размещения промышленности и жилья, определение границ сельскохозяйственной пригородной зоны и т. д.

Кроме общей схемы районной планировки для Пермского индустриального бассейна X. Майер (во главе коллектива проектировщиков" в Стандартгорпроекте разрабатывает проекты двух автономных соцгородов - Нижнего Курьинска и Горок.

Март Стам, приехавший в Советский Союз в составе группы Эрнста Мая, некоторое время работал вместе с Маем (в частности, над проект планировки Магнитогорска). Затем он ушел из группы и работал самостоятельно (проект планировки и застройки Макеевки) или в соавторстве со X. Шмидтом (Орск).

Кроме групп Э. Мая и X. Майера в 30-е годы в Советском Союзе работали и некоторые другие Франции (Андре Люрса), Голландии (И. Нигеман, Б. Ниенгуйс), Чехословакии (Я. Крейцар, Й. Шпалек), Германии (Курт Майер - городской советник по строительству Кельна) и других стран.

Начиная с 1933 г., когда в советской архитектуре началось усиление традиционалистских тенденций (постконструктивизм), отношение к иностранным архитекторам стало меняться. Большинство из них или совсем не воспринимали новые веяния в советской архитектуре, или "перестраивались" медленно и с трудом. Руководители проектных организаций, где работали иностранные специалисты, приблизительно до конца 1934 - начала 1935 гг. "терпели" несовпадение их творческих концепций с быстро враставшей в неоакадемизм советской архитектурой. В дальнейшем иностранные архитекторы, которые медленно или совсем не "перестраивались", постепенно отстранялись от работы. В их группы вводили советских архитекторов, сокращали объем проектной работы, не продлевали контрактов, критиковали творческую направленность их проектов.

Причем, если сначала критика работ иностранных архитекторов носила в основном профессиональный характер (например, критика "строчной" застройки), то, уже начиная с 1933 г., в ней все больше стали преобладать социально-идеологические мотивы. Дело доходило до того, что иностранных специалистов, которые искренне хотели внести свой вклад в социалистическое строительство, в ряде публикаций стали обвинять чуть не в преднамеренном насаждении чуждой социализму "капиталистической" архитектуры.

Все это привело к тому, что в середине и во второй половине 30-х годов большинство иностранных архитекторов покинуло Советский Союз.

К началу страницы
Содержание    2.41. Вторая декларация АРУ...  2.43. В поисках общей концепции планировочной схемы...