Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации
Селим Хан-Магомедов
Архитектура советского авангарда

Книга первая
Проблемы формообразования. Мастера и течения

1. Заплетин Н. Дворец Советов СССР: По материалам конкурса // Советская архитектура. - 1932. - № 2-3. - C. 15. Вернуться в текст


Глава 9. От авангарда к постконструктивизму и далее

7. Третий призыв школы И. Жолтовского

Роль Жолтовского в развитии советской архитектуры неоднозначна.

С одной стороны, - это убежденный и последовательный неоклассик, практически единственный из плеяды неоклассиков - кумиров молодежи 1910-х годов, который не отступил от своих позиций. Именно Жолтовский и его проекты и постройки чаще всего и наиболее резко критиковались конструктивистами, в том числе в "СА". Говоря о "реакционной буржуазной эклектике", члены ВОПРА в качестве наиболее характерных примеров также приводили проекты Жолтовского. Все дореволюционные академики архитектуры в 20-е годы старались войти в архитектурный авангард полностью (как A. Щусев) или с оговорками (как И. Фомин или B. Щуко). И лишь Жолтовский упорствовал. Его осуществленные во второй половине 20-х годов проекты Госбанка в Москве и Дома правительства в Махачкале выглядели безнадежным анахронизмом и были притчей во языцех в качестве дежурных примеров "умирающей эклектики".

Всем было совершенно очевидно, что упорство Жолтовского в создании проектов в духе "ренессансной" неоклассики не имеет никаких перспектив, что это прошлое нашей архитектуры. Но сам Жолтовский так не думал. На конкурс на проект Дворца Советов в Москве он, единственный из более чем 150 советских и зарубежных участников, подал откровенно неоклассический проект. Акция эта по ситуации в советской и зарубежной архитектуре тех лет представлялась абсолютно безнадежной. Жолтовский пошел, что называется, ва-банк и неожиданно для всех выиграл. Ему была присуждена высшая премия. Такие же премии получили Б. Иофан и американский архитектор Г. Гамильтон за весьма заурядные проекты, и это мало кого тогда взволновало. Шок был именно от оценки проекта Жолтовского. Казалось невероятным, что в момент творческого расцвета архитектурного авангарда, когда одно за другим входили в строй первоклассные новаторские сооружения, предпочтение было отдано проекту Жолтовского.

В художественно-композиционном отношении проект Жолтовского был безупречен. Но в первый момент это обстоятельство меньше всего привлекало внимание. Общее недоумение сторонников архитектурного авангарда вызывал сам факт, что предпочтение отдано откровенно стилизаторскому проекту.

Но социально-политическая ситуация в стране была уже не той, когда был возможен коллективный протест новаторских группировок против решения правительственной комиссии, как это было всего три года тому назад по отношению к проекту Библиотеки имени B. И. Ленина В. Щуко и В. Гельфрейха. В это время существовало МОВАНО, где имели свои секторы практически все группировки и организационно было вроде бы легко выразить общий протест против присуждения премии проекту Жолтовского, стилистику которого тогда отвергали все объединенные в МОВАНО группировки. Но протестов не последовало, хотя в печати в обзорных статьях и отмечалось, что "противоестественное сочетание элементов классического стиля с феодально-замковыми отголосками (кремлевские башни, замкнутый двор-площадь, крепостные стены) лишает проект арх. Жолтовского цельности архитектурного единства даже в пределах пассеистического воскрешения старых архитектурных форм"1.

И хотя на последующих турах конкурса на Дворец Советов предпочтение было отдано не откровенно неоклассической стилистике, а "пилонно-лопаточной" архитектуре Б. Иофана, сам факт присуждения высшей премии проекту Жолтовского явно обозначил перелом в творческой направленности советской архитектуры. Был как бы сбит замок с двери, за которой лежало запретное для сторонников авангарда архитектурное наследие "исторических" стилей. Вдруг выяснилось, что его можно и изучать, и, что еще недавно казалось невероятным, использовать в проектах. Запретный плод притягивал внимание молодежи, несмотря на резко отрицательное отношение к любой стилизации лидеров авангарда.

Итак, с одной стороны, проекты Жолтовского, выполненные на очень высоком профессиональном уровне, привлекали внимание молодых архитекторов к классическому наследию.

Но была и другая сторона влияния Жолтовского на советскую архитектуру. Начиная с 1910-х годов Жолтовский воспринимался наиболее профессионально квалифицированным архитектором, особенно в художественно-композиционных вопросах. Считалось, что он обладает такими познаниями архитектурного мастерства, которые необходимо усвоить даже уже дипломированному архитектору. В Жолтовском видели мастера и учителя высшей квалификации. Это качество профессионализма Жолтовского не связывали непосредственно с конкретной стилистикой его проектов.

Еще в первые годы советской власти молодые дипломированные архитекторы охотно учились у Жолтовского художественно-композиционному мастерству ("беседы" Жолтовского 1918-1922 гг.). Так, например, К. Мельников говорил мне, что беседы Жолтовского произвели на него большое впечатление, что без Жолтовского не было бы многих мастеров 20-х годов, так как именно Жолтовский привил им любовь к настоящей архитектуре. Уже во второй половине 20-х годов к Жолтовскому "доучиваться" архитектурному мастерству потянулась молодежь. Вторым призывом школы Жолтовского была его "квадрига" (Г. Гольц, М. Парусников, С. Кожин, И.Соболев), члены которой до этого или были активными сторонниками конструктивизма, или работали в духе конструктивизма. Начав "учебу" у Жолтовского с овладения профессиональными приемами художественно-композиционного мастерства ("гармонизированный конструктивизм"), члены "квадриги" на рубеже 20-30-х годов уже стали делать проекты в упрощенной неоклассике (конкурсные проекты Дворца культуры Пролетарского района и Дворца Советов в Москве).

В начале 30-х годов состоялся как бы третий призыв школы Жолтовского. В 1933 г. в его мастерскую пошли работать М. Барщ, Г. Зундблат, М. Синявский и К. Афанасьев. Это был цвет молодого поколения конструктивистов.

Пришли тогда в мастерскую Жолтовского и другие молодые архитекторы из числа тех, кто уже обладал авторитетом в профессиональной среде. Мастерская Жолтовского была создана в 1933 г. как одна из мастерских Моссовета. До этой системы мастерских с 1930 г. существовал Моспроект, где с 1932 г. были созданы небольшие архитектурные мастерские, руководить которыми пригласили И.Жолтовского, А. Щусева, Г. Бархина, И. Голосова, С. Чернышева, А. Власова, Г. Гольца, М. Парусникова, М. Барща, М. Синявского, Г. Зундблата, И. Леонидова, С. Кожина, И. Соболева и др. Некоторыми мастерскими молодые архитекторы руководили сообща. Через год Моспроект был расформирован, и взамен его была создана система мастерских Моссовета. При их создании некоторым молодым архитекторам предложили возглавить самостоятельные мастерские. Практически все они отказались и выразили желание в качестве рядовых проектировщиков войти в мастерскую Жолтовского. В неё вошли не только М. Барщ, Г. Зундблат и М. Синявский, но и Г. Гольц, С. Кожин, И. Соболев, М. Парусников и А. Власов, т. е. в мастерскую Жолтовского в 1933 г. пошли работать рядовыми архитекторами те, кто до этого возглавлял мастерские в Моспроекте, хотя другие мастерские Моссовета возглавили такие известные архитекторы, как А. Щусев, И. Фомин. И. Голосов, К. Мельников и др. Таков был тогда авторитет Жолтовского.

Решение пойти "на выучку" к Жолтовскому созрело у молодых конструктивистов еще в 1932 г. Об этом знали их товарищи по конструктивизму и отговаривали от такого шага. На плоской кровле дома на Новинском бульваре, построенном по проекту Гинзбурга и Милиниса, несколько дней велись горячие споры между теми, кто уходил к Жолтовскому (Барщ, Зундблат и др.), и теми, кто их отговаривал (Гинзбург, Владимиров и др.) Но уговорить их отказаться от такого шага не удалось.

Обращает на себя внимание такой немаловажный факт: "доучиваться" художественно-композиционному мастерству шли к Жолтовскому молодые конструктивисты, а не рационалисты. Все они - и "квадрига", и четверка третьего призыва - окончили ВХУТЕМАС и получили хорошую художественную подготовку, которой завидовали выпускники МИГИ и МВТУ. Но чего-то им, видимо, все же не хватало в полученной в вузе художественно-композиционной подготовке. В то же время ученики Ладовского не имели потребности идти "доучиваться" у Жолтовского.

И. Жолтовский. Дворец Советов в Москве. Конкурсный проект (второй тур). 1931. Фасад И. Жолтовский. Дворец Советов в Москве. Конкурсный проект (второй тур). 1931. Фасад

И. Жолтовский. Дворец Советов в Москве. Конкурсный проект (второй тур). 1931. План

Я беседовал с бывшими конструктивистами, ушедшими в 1933 г. к Жолтовскому. Меня интересовало, что именно они хотели получить от Жолтовского - знание классики или умение пользоваться общими внестилевыми приемами создания художественной композиции. Все они говорили, что главной причиной было желание повысить свое художественно-композиционное мастерство, а о стилистике они меньше всего думали, считая, что не будут откровенно использовать в своих проектах классические формы. И через много лет, как и Мельников, они остались благодарны Жолтовскому за уроки мастерства. Приведу мнение о Жолтовском троих из них.

М. Барщ: Работая до мастерской Жолтовского в других коллективах, всегда ощущал, что никто не имеет право на окончательное мнение при решении той или иной творческой задачи, все вопросы решались в спорах равных. В мастерской Жолтовского именно у него по всем вопросам было окончательное слово, его мнение было всегда правильным, это все понимали и безоговорочно признавали. Всем было очевидно, что лучше Жолтовского его помощники сделать не могли. У него был очень точный взгляд, он сразу мог выделить из эскизов наиболее перспективный.

М. Синявский: Жолтовский - это загадочная фигура. Он предложил определенную науку, философию и теорию архитектуры. Это мыслитель номер один в архитектуре, самый образованный архитектор нашего времени, но, может быть, он все же не современный архитектор, архитектор не XX в. Огромные знания, великолепный вкус. Ученый и настоящий зодчий. И хотя он многое скорее аккумулировал, чем генерировал, но транслировал аккумулированное осмысленно. Его концепция - это наука о логическом мышлении в архитектуре, которой каждый волен был оперировать в нужном ему плане и в нужном месте. Прекрасный педагог, непревзойденный мастер. Понимал красоту как никто, его на мякине не проведешь. Умел видеть красоту в конструктивизме, но сам больше всего любил Ренессанс. Он говорил: "Делайте как хотите, но делайте красиво". Если он что-то знал, то доводил это до совершенства. Все, что он делал, он делал грамотно. Жолтовский нашел секрет красоты в пропорциональном построении. Концепция формообразования конструктивизма по сравнению с концепцией Жолтовского - это упрощенное понимание архитектуры, это как бы шашки и шахматы.

Г. Зундблат: Жолтовский имел безупречный вкус. Он показал, что архитектура не так проста, как считали конструктивисты, что это очень сложное и трудное искусство. Именно от Жолтовского впервые узнал, что надо искать пропорции объема, место окна, членения и т.д. И все это было очень убедительно. Дело не в конкретных классических формах, а именно в художественной культуре, которую давал Жолтовский. Такой художественной культуры тогда не было больше ни у кого. Если бы конструктивисты знали те принципы и приемы построения художественной композиции, которые давал Жолтовский, и пользовались системой его пропорций, то их работы были бы на более высоком художественном уровне. Если я что-нибудь знаю в архитектуре, то это я получил у Жолтовского. В творческом коллективе Жолтовский господствовал. Его творческий авторитет был таков, что, работая с ним, чувствуешь себя ничем.

Высказывания молодых конструктивистов, пошедших "на выучку" к Жолтовскому, приведены выше так развернуто для того, чтобы читатель почувствовал внутреннюю творческую атмосферу того этапа, когда в советской архитектуре совершалась перестройка творческой направленности, приведшая впоследствии к "сталинскому ампиру". Высказывания этих архитекторов, ориентированных не на карьеру (как некоторые деятели ВОПРА), а на внутрипрофессиональные творческие проблемы, помогает понять всю сложность того переходного этапа. Да, они действительно были убеждены, что идут к Жолтовскому не осваивать классические формы, а учиться художественно-композиционному мастерству. И они проектировали в мастерской Жолтовского, используя некую смесь конструктивизма, неоклассики и еще чего-то вроде бы "нового". В эти годы в советской архитектуре возникло своеобразное стилистическое явление, которое можно назвать постконструктивизмом.

К началу страницы
Содержание    9.6. Брожения среди молодых сторонников авангарда...  9.8. Постконструктивизм