Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации
Селим Хан-Магомедов
Архитектура советского авангарда

Книга первая
Проблемы формообразования. Мастера и течения

1. Ежегодник МАО. - 1928. - № 5. - С. 12. Вернуться в текст
2. Ежегодник МАО. - С. 7. Вернуться в текст
3. Казусь И. А. Организация конкурсного проектирования в советской архитектуре: Дискуссии и практика // Проблемы истории советской архитектуры. - М., 1983. - С. 25. Вернуться в текст
4. СА. - 1926. - № 1. - С. 16. Вернуться в текст
5. Розенберг А. В. Философия архитектуры. - Пг., 1923. - С. 20. Вернуться в текст
6. Там же. - С. 33 и 34. Вернуться в текст
7. Архитектура. - 1923. - № 3-5. - С. 66. Вернуться в текст
8. Розенберг А. В. Общая теория проектирования архитектурных сооружений. - М., 1930. - С. 21-23. Вернуться в текст
9. Корнфельд Я. А. Архитектура на Первом Всесоюзном съезде по гражданскому и инженерному строительству // СА. - 1926. - № 2. - С. 59. Вернуться в текст
10. Там же. - С. 58. Вернуться в текст
11. Конкурсы МАО. 1923-1926. - М., 1926 - С. 4. Вернуться в текст
12. Ежегодник МАО. - 1930. - № 6. - С. 2. Вернуться в текст
13. Известия АСНОВА. - М., 1926. - С. 7 (статья не подписана). Вернуться в текст
14. Ежегодник МАО. - С. 2. Вернуться в текст


Глава 7. Многообразие концепций формы

1. Авангард и конкурсы МАО

В годы, когда формировался и развивался архитектурный авангард, отряд дипломированных архитекторов в нашей стране был весьма малочислен. И хотя во второй половине 20-х годов количество архитекторов стало возрастать за счет выпусков из вузов, их общая численность оставалась небольшой. Но и эти архитекторы (особенно до начала ускоренной индустриализации) не всегда находили место для приложения своих сил. В годы гражданской войны и в первой половине 20-х годов строительство было незначительным, проектных организаций было мало, многие архитекторы работали в своих личных мастерских, спрос на проекты был невелик.

А между тем именно в 20-е годы в нашей стране был подлинный проектный бум. Пожалуй, никогда ни до этого, ни в последующие годы наши архитекторы не работали так интенсивно и именно на той стадии проектирования, которая является основой архитектурной профессии и влияет на стилеобразующие процессы, т.е. на стадии форпроекта.

В результате небольшой отряд архитекторов создал в те годы огромный творческий задел, то нереализованное наследие, в котором заключены большие формообразующие потенции.

Благоприятная обстановка для архитектурного проектирования при дефиците конкретных заказов на проекты сложилась в нашей стране в 20-е годы благодаря очень эффективной системе организации открытых конкурсов. Главную роль в этом деле играли конкурсы, проводившиеся при участии МАО.

Московское архитектурное общество (МАО) возникло в 1867 г. Уже с 1868 г. оно начинает проводить архитектурные конкурсы. Ему, как старейшему в России архитектурному обществу, было доверено проведение двух из пяти состоявшихся до Октябрьской революции съездов русских зодчих - Второго (1892) и Пятого (1913). МАО имело свои издания, среди которых наиболее популярными были восемь выпусков "Записок МАО" (с 1892 по 1917 г.) и иллюстрированные "Ежегодники МАО", четыре выпуска которых были изданы в 1909-1916 г. под редакцией архитектора Н. Курдюкова.

В годы советской власти Москва становится не только столицей страны, но и центром формирования авангарда советской архитектуры. Активизируется архитектурная общественная жизнь, в которой наряду с процессами формирования творческих объединений возникла потребность в защите профессиональных интересов архитекторов вне зависимости от их творческих концепций. Предпринимаются различные попытки создания всеобщей профессиональной организации архитекторов. Среди таких попыток - учреждение в Москве Профессионального союза зодчих, предложение МАО о создании Всероссийского союза архитекторов и инженеров для "защиты профессиональных интересов и развития строительства и художественных начал в архитектуре"1.

В 1922 г. председателем МАО стал А. Щусев, сменивший Ф. Шехтеля, который занимал этот пост с 1906 г. С приходом к руководству в МАО А. Щусева резко активизируется роль общества в организации открытых конкурсов. Активно разворачивая эту работу, А. Щусев прежде всего думал о необходимости обеспечить работой архитекторов и улучшить их материальное положение, которое тогда в связи с отсутствием реальной работы существенно ухудшилось.

Можно считать, что в 20-е годы МАО, не претендуя на роль организации с ясно выраженной творческой концепцией, играло роль своеобразного профессионального союза архитекторов, действуя при организации открытых конкурсов в интересах всего архитектурного цеха (вне зависимости от того, кто конкретно был тогда членом МАО).

А. Щусев проводил жесткую линию в отношении заказчиков, т. е. тех ведомств и организаций, по заказам которых МАО организовывало конкурсы. Действовали четко выработанные правила, которые неумолимо соблюдались. Заказчики выделяли значительные суммы на премии, количество и размеры премий объявлялись в публикации о конкурсе, причем обязательно присуждались все премии (за относительно лучшие проекты), если количество поданных на конкурс проектов было не меньше количества объявленных премий. Если проектов было меньше, чем число объявленных премий, то премии получали все поданные проекты. Количество объявленных премий составляло обычно 4-6, иногда больше. Первые премии присуждались обязательно. Состав жюри обнародовался заранее. Представители МАО, (т.е. архитекторы), как правило, составляли в нем 2/3 общего числа членов, но всегда больше половины, что обеспечивало преобладание профессиональных оценок конкурсных проектов над суждениями представителей заказчика. Заказчик не обязан был принимать к строительству какой-либо из премированных проектов, он мог вообще не согласиться с оценками проектов большинства членов жюри, но из его средств участники конкурса получали премии в соответствии с решением жюри.

А. Щусев. Телеграф в Москве. Конкурсный (заказной) проект. 1925. Перспектива И. Рерберг. Телеграф в Москве. 1925-1928

А. Власов. Шарж на И. Рерберга (опубликован в газете "Комсомольская правда" 11 авг. 1928 г.) "Ежегодник МАО". №5, 1928 (обложка Н. Колли)

Так была четко проведена граница между внутрипрофессиональными оценками конкурсных проектов и взаимоотношением архитектора и заказчика. Талант и уровень мастерства конкурента оценивали его коллеги по профессии.

В первое время (1922-1923) под влиянием И. Жолтовского МАО через состав жюри пыталось играть роль своеобразного цензора или фильтра, ограничивающего возможности новаторских течений. Именно поэтому члены АСНОВА отказались от участия в конкурсе на проект Дворца труда в Москве (1922-1923). Последующие события показали, что у них были основания для опасения. Входивший в жюри Жолтовский повлиял на то, чтобы премии были присуждены не столько за уровень проекта, сколько с учетом того, к какому творческому течению относился проект. Это в принципе противоречило объективности процедуры присуждения премий, но Жолтовский считал необходимым использовать конкурсы как рычаг для сдерживания роста течений архитектурного авангарда, противостоящих его творческой концепции.

Начиная с 1924 г. (после отъезда Жолтовского в Италию в 1923 г.) Щусев проводил в конкурсах, объявлявшихся МАО, политику отказа от вмешательства в творческую полемику между различными течениями.

"Влияние свободного творчества разнообразных группировок зодчих, объединяемых теми или иными идеологическими принципами, - писал А. Щусев в 1927 г. в предисловии к "Ежегоднику МАО", - ни в коем случае не должно быть зажато в узкие рамки доктрин, напротив, коллективное разрешение тех или иных задач, диктуемых жизнью, должно приветствоваться и подвергаться научной дискуссионной критике"2.

Жюри конкурсов МАО старалось по возможности объективно оценивать прежде всего профессиональный уровень проектов, а не их творческую направленность. При этом МАО в целом (и в этом, безусловно, большая заслуга А. Щусева) быстро преодолело первоначально имевшееся у его членов предубеждение по отношению к новаторским течениям и в творческом отношении влилось в общее русло советского архитектурного авангарда. Наиболее заметно это проявилось начиная с 1925 г., когда подавляющее большинство премированных на конкурсах МАО проектов было уже в духе авангарда, причем предпочтение явно отдавалось конструктивистским проектам. Это, с одной стороны, в чем-то сдерживало радикальные формально-эстетические поиски, характерные прежде всего для членов АСНОВА и АРУ, но в то же время ставило заслон эклектичным и стилизаторским проектам, а также характерным для многих ленинградских архитекторов тенденциям умеренного традиционализма. "Постоянная позиция жюри на конкурсах МАО, полностью поддерживавшего московских конструктивистов, - пишет И. Казусь, - привела к своего рода изоляции ленинградских зодчих.., усугублявшейся тем, что в Ленинграде в это время количество открытых конкурсов резко сократилось"3.

Такая стремительная смена общей творческой направленности проектов на конкурсах МАО и изменившиеся критерии оценок проектов членами жюри застали, судя по всему, врасплох многих заказчиков, которые, естественно, не следили внимательно за стилеобразующими процессами в сфере архитектуры и продолжали ориентироваться на привычные стилизаторские проекты. Это вызывало в отдельных случаях полное непонимание между заказчиком и жюри конкурса.

Характерный пример такого отставания вкусов заказчика от стремительного развития архитектурного авангарда - конкурс на проект здания Центрального телеграфа в Москве, проведенный в 1925 г. Все премированные проекты были выполнены в духе авангарда. Представители заказчика - Наркомпочтеля, желая перестраховаться, заказали еще два проекта вне конкурса: председателю МАО А. Щусеву и инженеру И. Рербергу. Проект А. Щусева был выполнен в самой современной для того времени манере и по уровню явно превосходил большинство премированных проектов. Но ни проект А. Щусева, ни один из шести премированных проектов не удовлетворил заказчика и неожиданно для всех право на разработку окончательного проекта было предоставлено И. Рербергу. Такое решение строительного комитета Наркомпочтеля вызвало недовольство архитекторов самых различных творческих течений. Критике подверглась не только творческая направленность проекта, но и профессиональный уровень художественно-образного решения.

Особенно резко отреагировали на решение Наркомпочтеля конструктивисты. В редакционной статье "К предстоящему украшению Москвы" "СА" так был прокомментирован этот факт: "Конечно, инженеры Наркомпочтеля не обязаны уметь разбираться в вопросах архитектуры... строительный комитет околдован "художественными" достижениями проекта. Но в таких случаях принято говорить, что о вкусах не спорят и приходится оставить инженеров Наркомпочтеля утешаться этим исключительным в наше время старомодным образцом безнадежно отжившей эпохи"4.

Нельзя не согласиться с этой критикой в адрес инженеров Наркомпочтеля. Жаль, конечно, что был упущен совершенно реальный шанс построить в центре Москвы крупное общественное здание в духе авангарда. Это тем более обидно, что в распоряжении заказчика было, по крайней мере, пять более достойных осуществления проектов, и среди них два первоклассных, оригинальных по образному решению. Каждый из них, безусловно, украсил бы центральный район Москвы - это проект А. Щусева и проект А. и Л. Весниных (вторая премия).

Такое взаимонепонимание между МАО и инженерами многим тогда казалось малообъяснимым, тем более, что МАО в отличие от ОАХ (Общества архитекторов-художников) более активно налаживало связи с инженерами-строителями.

Процесс сближения московских архитекторов и инженеров особенно усилился в первые годы Советской власти, когда формировался архитектурный авангард. Архитекторы с увлечением осваивали технические достижения и привлекали инженеров к совместной разработке проектов. Однако на какой-то стадии развития архитектурного авангарда во взаимоотношении архитекторов-новаторов и основной массы инженеров возникли сложности. Полемизируя со своими коллегами по профессии, придерживавшимися традиционалистских взглядов, и опираясь в этой полемике на поддержку виднейших инженеров, архитекторы никак не ожидали, что в своем большинстве инженеры-строители отнесутся весьма настороженно к их новаторским формально-эстетическим экспериментам. Однако это было именно так: большинство инженеров, приветствуя внедрение в строительство новых материалов и конструкций, отнюдь не приветствовало стилеобразующие процессы в архитектуре в духе авангарда. Это можно понять, если вспомнить, что еще до революции инженеры-строители получили в нашей стране право самостоятельного проектирования и строительства гражданских зданий, включая и их архитектурно-художественную часть. Многие инженеры быстро освоили простейшие приемы эклектичной стилизации фасадов и весьма мастеровито применяли эти приемы в своих проектах. Для них эта архитектурно-художественная часть их работы не была основной, они рассматривали ее как некую декоративно-стилистическую добавку к главной функционально-конструктивной части проекта. Инженеры с интересом и пониманием наблюдали за формообразующими процессами в архитектуре, связанными с усилением роли конструктивно-функциональной целесообразности, но художественно-образные стилистические изменения многими из них не принимались. Им были вообще непонятны такие стилеобразующие процессы в архитектуре, которые не поддавались прямому объяснению с позиций инженерных приемов проектирования. Им казалось, что все надо оставить по-прежнему: обновлять функционально-конструктивную структуру гражданских сооружений, а их архитектурно-художественное оформление рассматривать как декоративное добавление к этой структуре и не заниматься какими-то концептуальными преобразованиями в этой области, чтобы не обесценивать те навыки в "архитектурном оформлении" зданий, которые имелись, в частности, у большинства инженеров. Самим же инженерам было недосуг и просто неинтересно следить за всеми художественными стилеобразующими процессами, происходившими тогда в архитектуре.

Характерными для отношения этой группы инженеров к архитектуре являются публикации по вопросам теории архитектуры гражданского инженера А. Розенберга. В 1923 г. он публикует брошюру под многозначительным названием "Философия архитектуры", где дает свое весьма любопытное определение архитектуры и пытается выяснить роль эстетического в архитектурном творчестве.

"Если в состав массы процесса, для которого возведено сооружение, - писал А. Розенберг, - входят люди, то оно является архитектурным сооружением; если же масса процесса состоит лишь из веществ и предметов, то сооружение является инженерным"5.

По поводу эстетических проблем архитектуры суждения Розенберга настолько поверхностны (например: "системы украшений есть то, что обычно выражается понятием стиля"; "эстетические требования являются таковыми лишь в организации сознательных человеческих процессов, они возникли ввиду несовершенства нашего творчества"6, что брошюра в целом была оценена М. Гинзбургом как "недоброкачественная" и "лишенная какой бы то ни было проникновенности в сущность архитектуры"7.

В 1924-1925 гг. А. Розенберг публикует в трех номерах журнала "Строительная промышленность" главу из своей капитальной работы по теории архитектурного проектирования ("Нормализация архитектурных сооружений"), а в 1930 г. тиражом в 10 тыс. экземпляров выходит его книга "Общая теория проектирования архитектурных сооружений", в которой еще более определенно проявилось понимание автором эстетических сторон архитектуры как чего-то прикладываемого к функционально-конструктивной структуре сооружения.

"Каково же значение эстетичности архитектурного сооружения? - спрашивает А. Розенберг и отвечает:

Эстетические эмоции имеют несомненное санитарное значение...

Если подойти к архитектуре с точки зрения социальной, то элемент эстетики в ней - выразительность - нужно признать мощным средством для общения между людьми...

Наконец, выразительность сооружения имеет еще и чисто техническое значение, являясь лучшим ориентировочным средством...

Отсюда следует, что руководить эстетическим чувством архитектору надлежит лишь в пределах, устанавливаемых анализом общего построения и конструирования сооружения"8.

К середине 20-х годов сложилась своеобразная ситуация во взаимоотношении определенной группы инженеров и архитекторов-новаторов. Не понимая логики формально-эстетических поисков архитекторов и не принимая многое в них, наиболее активные инженеры этой группы явно проявляли стремление контролировать стилеобразующие процессы в архитектуре.

Оппозиция многих инженеров-строителей и даже некоторых гражданских инженеров по отношению к архитектурному авангарду наглядно проявилась на Первом Всесоюзном съезде по гражданскому и архитектурному строительству (май 1926 г.), где инженеры и традиционалистски настроенные архитекторы выступили единым фронтом против новаторских течений. Это весьма озадачило принимавших активное участие в организации съезда представителей МАО и ОСА. Основные доклады по архитектуре на съезде делали А. Щусев (два доклада: "Экономика, техника архитектуры" и "Архитектура в планировке населенных мест") и М. Гинзбург ("Современные течения в архитектуре у нас и на Западе").

Рассказывая в "СА" о своих впечатлениях об этом съезде, Я. Корнфельд писал, что съезд "неожиданно для его устроителей сделался ареной ожесточенных сражений за направление современной архитектуры. Толчком и базой для споров послужила небольшая выставка конкурсных проектов, организованная Московским Архитектурным Обществом. Как только речь заходила об архитектуре, так мишенью для критики брались эти проекты и с легкостью и самоуверенностью доказывалась их несостоятельность, а следовательно, заблуждения московских архитекторов... Вся страстность прений направилась против современных форм московской архитектуры, в которой якобы отсутствуют элементы учета экономии и состояния стройтехники. Этим положением оппоненты обосновывали свое утверждение об отрыве от жизни и практики строительства того течения, которое они окрестили "московской архитектурой"...

Мы знаем, не все найдено сегодня и многое сделано лишь начерно, требуя настойчивой дальнейшей работы, но завтра принадлежит именно этой здоровой архитектуре. И свободное, не опекаемое сверху соревнование архитектурных сил - лучший путь для теоретического совершенствования новых идей. Эту мысль мы особенно горячо защищали, когда обсуждался вопрос об организации архитектурных конкурсов"9.

Вопрос о конкурсах действительно был одним из самых острых на съезде. Представители ведомств и инженеры резко критически оценивали сложившуюся систему проведения архитектурных конкурсов, противопоставляя ей внедрявшиеся тогда новые формы конкурсов, руководимых плановыми учреждениями при участии научно-технических обществ. Практически это была попытка вывести из сферы влияния архитектурной общественности одну из наиболее мощных стилеобразующих областей - открытые конкурсы - и поставить ее под ведомственный и инженерный контроль.

Инженер А. Розенберг выступил на съезде с предложением создать ведомственные учреждения для руководства и даже проведения архитектурных конкурсов.

Это предложение встретило единодушный отпор архитекторов - участников съезда, причем все разногласия по деталям техники проведения конкурсов между москвичами и ленинградцами были отброшены в сторону и все архитекторы выступили единым фронтом на защиту лозунга - "свободный конкурс, организуемый представительством самих конкурентов".

Комментируя этот эпизод в работе съезда, Я. Корнфельд отмечал, что "каковы бы ни были недочеты нашей конкурсной техники, они поправимы, поскольку судьбы их находятся в руках конкурентов. Залогом этих возможностей служат все новые кадры молодых архитекторов, вступающих в наши ряды и вливающих в них свежую кровь, тогда как рутина маститого чиновнического жюри может убить все достижения архитектуры"10.

Конкурсы помогали непрерывно уточнять творческую иерархию в архитектуре; быстро становилось очевидным "кто есть кто". Особенно это было важно для молодежи, успешно соревновавшейся в конкурсах с авторитетными архитекторами.

В передовой статье сборника "Конкурсы МАО. 1923-1926", судя по всему, написанной А.Щусевым (так, во всяком случае, было обещано в рекламном листке), говорилось:

"Надо указать, что для архитектурной молодежи конкурс есть единственный путь к проявлению творчества при условии общенародной критики, путь увлекательный и поучительный, так как соревнование происходит наряду с искушенными в конкурсах и опытными зодчими"11. В конкурсах МАО активно участвовали студенты архитектурных вузов, причем с годами быстро рос процент премий, получаемых ими за проекты. Так, если в 1925 г. студенты получили лишь 5,4% от общего количества премий, то в 1928 г. - уже 27,5%12.

Конкурсы, как уже отмечалось выше, резко увеличивали творческую отдачу сравнительно небольшого отряда архитекторов, прежде всего за счет того, что участие в конкурсе ограничивалось разработкой форпроекта. Архитекторы не тратили времени на технический проект и рабочие чертежи. В подавляющем большинстве все это была так называемая "бумажная архитектура". Но на этапе становления и развития авангарда именно этот тип архитектурной деятельности сыграл очень важную роль. Все это огромное количество конкурсных проектов, которые публиковались в журналах, сборниках и ежегодниках МАО, влияло на творческие поиски архитекторов, активизировало и ускоряло формо- и стилеобразующие процессы в архитектурном авангарде.

Архитекторов тогда интересовали в выставлявшихся и публиковавшихся конкурсных проектах не детальная проработка всех требований программы, а новые объемно-пространственные и художественно-образные решения. Однако нередко программы конкурсов были излишне детализированы, что в чем-то снижало концептуально-формообразующие результаты конкурсов, так как участникам все же много времени приходилось тратить на решение технических проблем, иначе жюри снижало оценку даже интересных по художественно-образному решению проектов. Этот недостаток конкурсов, приводивший к некоторому снижению их творческой отдачи, пытались уже тогда компенсировать различного рода предложениями по усовершенствованию как самой процедуры конкурса, так и критериев оценки проектов.

Так, в 1926 г. Л.Лисицкий опубликовал статью "В защиту конкурентов", в которой писал:

"Для обеспечения "свободы творчества", которую мы понимаем как творческую инициативу, необходимо найти форму участия самих конкурентов в разработке программы задания... И все же программа никогда не сумеет охватить всех возможных решений: она всегда должна оставлять место чрезвычайному предложению...

Материальная сторона соревнования должна быть акцентирована на одной значительной премии (для постройки нужен один проект), которая выдается за относительно лучший проект, соответствующий программе конкурса. Другая премия должна выдаваться за проект, не следующий буквально программе, но заключающий в себе чрезвычайное предложение. Остальная сумма составляет по возможности значительное количество небольших равных премий, гарантирующих минимальную оплату труда и материала"13.

В МАО обобщался богатый опыт проведения конкурсов и велась работа по совершенствованию организационной стороны конкурсов. В 1928 г. были разработаны общие правила для архитектурных конкурсов, а затем был разработан проект закона о конкурсах. И все же МАО продолжало искать наиболее эффективные формы организации конкурсов, позволявшие стимулировать творческие поиски. Было решено испытать на практике форму двухступенного конкурса, "где первоначально конкуренты прорабатывают задание в схематическом эскизном виде по особой программе, составленной без всех обычных деталей, после чего при вторичной разработке (по вновь пересоставленной со всеми деталями программе - на основании материалов первого соревнования) - задание получает уже те условия выполнения, когда можно ждать более углубленной проработки, чем в обычном одноступенном конкурсе. Такая форма крайне заманчива, так как дает возможность сначала дать установку на идейное разрешение задачи (без больших работ по техническому выполнению) и уже потом - по исправленной и уточненной программе - проработать вопрос с учетом всех материалов первого, предварительного соревнования"14.

Такая форма двухступенного конкурса неоднократно использовалась в начале 30-х годов.

В целом необходимо отметить исключительно важную роль МАО в проведении конкурсов в 20-е годы, что, безусловно, создавало благоприятные условия для развития архитектурного авангарда. В 1922-1929 гг. МАО провело около 45% из общего числа конкурсов, объявлявшихся в стране.

К началу страницы
Содержание    6.27. И. Леонидов - новый творческий лидер конструктивизма  7.2. А. Щусев - от "неорусского стиля"...