Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Персоналии
Библиотека об Алешине
* Диссертация
* Публикации
* Журналы, газеты, блоги
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации
Сергей Иванов
Тоталитарный стиль

Понятие "стиль" предполагает определенную осторожность в толковании. Что это? - совокупность творческих приемов, позволяющих судить о "родстве" ряда произведений, "язык эпохи", добавляющий сюда еще и мировоззренческий довесок, или "всеобщность нового чувства формы", как некогда выразился Г.Вельфлин [3, с.71]. Суждений по этому поводу достаточно много. Однозначно же можно сказать, что стиль - это, видимо, не только результат, но и то, что его приближает. Мы затронем здесь лишь один из аспектов стилеобразования в культурной практике СССР 30-50-х годов, а именно - попробуем ответить, что в действительности составляло стиль эпохи, именуемой обычно "эпохой соцреализма". Для этого придется взглянуть на вопросы формообразования и их понимание через призму политики, то есть так, как их видела сама сталинская тоталитарная культура.

Интересно, что теоретическое определение собственного стиля отсутствовало в это время не только в СССР, но и в другой тоталитарной державе - нацистской Германии, Гитлер, претендовавший на роль главного архитектора рейха, старался не употреблять слово "стиль", иногда напрямую отрицая его необходимость для искусства национал-социализма. Фюрер понимал под стилем совокупность определенных формальных признаков, зафиксированных в том или ином современном течении или классическом периоде развития искусства. Именно эта установка и стала основополагающей для всей официальной эстетики Третьего рейха. Как писал В.Риттих: "Для нас не существует вопроса современного стиля; единственная вещь, которая имеет значение, это внутренняя позиция архитектора и характер его работ" [5, с. 258]. А.Шпеер также отмечал бессмысленность попыток определения идеологически обоснованного "стиля фюрера" [11, с.79].

В советской тоталитарной эстетике хотя периодически и раздавались призывы к созданию собственного стиля, это понятие также не обрело фундаментальных позиций. Под "социалистическим реализмом" понимался прежде всего творческий метод, стилем же определялось единство формы и содержания, характерность художественного произведения, взятая в том или ином отношении [2, с.358]. Смешение понятий стиля и метода признавалось недопустимым, поскольку метод как соотносящийся с категорией мировоззрения не был связан с формой своего выражения.

Тем не менее, понимание соцреализма как стилевого феномена уже не ново. Например, "круглый стол" "Соцреализм - миф и реальность", проведенный в университете "Киево-Могилянская академия" в октябре 1994 г., дал весьма широкий спектр видения недавней действительности. По мнению участников, соцреализм как стиль означал заданное идеологией единство нормы и воплощенный в творчестве актом индивидуальной воли ответ-вызов этой норме. Стилевая парадигма, таким образом, реализовывалась на уровне неотитанического "действия вопреки" [1, с.7]. Из приведенной формулировки, однако, явствует, что если соцреализм и был стилем, то стилем искусства, - по сути, той внешней глянцевой формой, которая облегала тотальное произведение сталинского СССР. Причем в его развитии четко прослеживались этапы молодости - конструктивного становления, органичной зрелости и, наконец, декоративного увядания, определенные столь ругаемым в 30-50-х гг. конструктивистом М.Я.Гинзбургом для всякого стиля всякой эпохи [4, с.120]. Стилем культуры соцреализм тем не менее не был. Он был формой, скрывающей действительное содержание.

Здесь необходимо кое-что прояснить. Для этого, отталкиваясь от работ А.И.Каплуна, А.А.Пучкова и С.В.Симаковой [8; 10], в которых было проведено четкое разграничение между категориями "Стиль эпохи" и "Стиль культуры" по признакам "эпоха-как-она-есть" и "эпоха-как-она-себя-видит", а также создана принципиальная схема корреляции стиля эпохи и стиля культуры применительно к советской архитектуре 1917-1990 гг., выстроим субординационную систему между указанными категориями и категорией "Стиль искусства". Основным условием для этого станет разделение каждого из "стилей" на его главные и в общем-то традиционные составляющие - содержание и форму. Фоном посредством которого легче будет выделить их характеристики в практиках сталинской тоталитарной культуры, послужит революционно-авангардная культура 20-х. Получится следующее отношение:

Революционная культура // Тоталитарная культура -

Стиль эпохи ("эпоха-как-она-есть"):

  • содержание - Идеология концептуального плюрализма // Идеология тоталитарного реализма;
  • форма - Соревновательность, конкуренция // Организация, Террор.

Содержание стиля эпохи диктует ее идеология. О том, как эпохальная смена идеологических установок влияла на конкретные, стилевые формы революционной и тоталитарной культур, может быть прояснено посредством простой оппозиции: "Цель одна, но пути к ней различны. Каждый да выберет свою дорогу сам!" // "Дорога только одна и ни кто не в праве от нее отклониться".

Стиль культуры:

  • содержание (" эпоха-как-она-себя-видит"} - как этап: "Лучшее впереди" // как цель, завершенное совершенство: "Лучшее уже достигнуто";
  • форма ("эпоха-как-она-себя-проявляет"} - Безостановочная динамика, центробежность и дезурбанизм, эгалитаризм, "Человек-винтик" // Статичность времени и форм, строгий централизм, иерархичность, "Кадры решают все!"

Содержанием культуры становится ее самоопределение, ответ на вопрос: "Что я есть? - Достигнутая цель или промежуточный этап?" Выбор ответа имеет решающее значение для формообразующих практик культуры.

Стиль искусства:

  • содержание - Жизнь, действительность;
  • форма - изменение действительности ("Революционный романтизм") // отражение "действительности" ("Тотальный реализм").

Содержанием искусства выступает отражение жизни. Конкретные его практики - формы - прямо определены главенствующей идеологией эпохи и опосредованно

  • содержанием культуры. Последнее задает подходы к восприятию действительности: Действительность-как-объект - человек перестраивает действительность, творит новую среду обитания // Действительность-как-субъект;
  • совершенная действительность определяет собой нового человека, призванного не перестраивать, но только приукрашать.

Как видим стержнем везде выступала идеология, оказывавшая решающее влияние на самые разные стороны советской действительности и, в частности, на искусство. Соцреализм был производным от идеологии и уже поэтому не мог претендовать на роль общего стиля тоталитарной культуры. Параметры идеологии, в свою очередь, слишком узки, в то время как стиль культуры должен отразить обще эпохальный признак, то есть признак "совпадающий в своих измерениях с понятием культурно-исторической эпохи и сомасштабный ему" [8, с.28]. Близким этому требованию является определение, данное в свое время одним из признанных мастеров советской тоталитарной культуры В.И.Мухиной: "Стиль есть совокупность гармоничных приемов данной эпохи" эпохи" [9, с.95].

Как известно, наиболее "гармоничными" приемами в практике любого тоталитаризма наряду с идеологией выступают принципы организации и террора (Х.Арендт). Это как раз те самые "формы", что призваны были обеспечивать содержание эпохи. В совокупности они как раз и образовывали важнейший триединый признак, определить который применительно к сталинской культурной модели можно как "Тоталитарный реализм" - соединение ортодоксальной, не терпящей ни малейшего отступления от провозглашенных истин нового "откровения" идеологии с системой жестких организационно-административных мер, нарушение которых приравнивалось к государственному преступлению. Речь, таким образом, не о стиле искусства или культуры, но о стиле тоталитарной эпохи как таковой. Соцреализм был лишь его компонентом, зеркально отразившим моноидеологическую концепцию общества. Поэтому и возникали сложности в его понимании.

В многочисленных современных исследованиях того времени часто обращается внимание на противоречия, из которых была соткана советская идеология. Однако именно в них залог внутреннего единства, наполнявшего творения сталинского реализма. Идеология как фундамент тоталитарной культуры мыслима прежде всего в категориях диалектического и исторического материализма. Благодаря сохранению внутри себя "противоположностей", которые диалектически равноправно сосуществуют, семантически по разному маркируя одни и те же явления, сталинская культура не была, с одной стороны, прямой наследницей революционной культуры, которая, однако, расчистила ей дорогу, с другой, не являлась и "культурой реставрации", как часто ее оценивали на Западе. Она содержала в себе и то, и другое одновременно, стараясь примирить все возможные противоречия. Как писал Б.Гройс: "Сталинизм ни чего не отбрасывает, он все впитывает и всему отводит свое место" [6, с.98]. Поэтому соцреализм и соединял в себе несоединимое, был и методом, и принципом, и стилем.

Идеология указала практически все критерии, которым старались неукоснительно следовать искусство и архитектура сталинской тоталитарной культуры - силу, здоровье, бодрость, красоту, жизнеутверждающий оптимизм и героизм, претворившиеся в формы монументальной, главным образом античного образца, неоклассики. Отвечающие этим принципам формообразующие и пространственные концепции эпохи воспроизвели также организационную структуру культуры. Особенно заметно это было в архитектуре, создавшей мироздание завершенного совершенства - замкнутого, статичного и неподвластного каким-либо изменениям, безупречно организованного, подчиненного иерархически выраженному и четко обозначенному, единому центру. Архитектурный ансамбль 30-50-х гг. - композиционный центр с устремленными к нему радиальными магистралями, воспроизводимый в проектах реконструкции почти всех крупных советских городов, фактически стал зеркалом тоталитарной эпохи. Она уже видела в себе единое и великое тотальное произведение искусства.

Вместе с тем идеологическая установка тоталитарных культур на воспроизводство своих организационных копий закономерно обернулась унификацией творческих процессов, подчинением их единому методу, снимающему все возможные противоречия и нацеливающему художника-архитектора не на стилистическое своеобразие, а на растворение "своего" произведения в неотличимости и неопределенности тотального целого.

Все это было бы немыслимо без четко отлаженного механизма принуждения, включающего в себя, с одной стороны, моральное и материальное стимулирование, с другой - неотвратимость наказания за отступничество - действительное или мнимое. Всякое отступление от предписанных канонов, в том числе и в сфере эстетики, трактовалось как государственное преступление. При этом никакие меры наказания не казались слишком жесткими. Идеологическое преступление, в понимании тоталитарных культур, было подобно опасной инфекции, которую мало локализовать, но необходимо уничтожить полностью и без остатка.

Существование репрессивных структур зижделось на утопической идее насильственного переустройства мира, растворенной в массовом сознании. Между проповедуемой "истиной" и принуждающей к ней силой установилась тесная взаимосвязь, в которой сила фактически определяла истину. Весь мир, в сознании сталинизма был разделен на два непримиримых лагеря - "мы" и "они", "наше" и "не наше", что находило прямое отражение в культуро-творчестве. По словам Е.Добренко, "Враг стал частью этикета. Причем существовала специфическая поэтика его изображения. Он уже давно не рисовался плакатно... а должен был предстать... коварным, непременно замаскированным, скрытым..." [7, с.245].

Когда официальная оценка общественной жизни проникает во все поры общества и становится единственно возможной основой творчества, физический террор в качестве инструмента политического контроля может отойти на задний план или даже вовсе потерять свою значимость. Поэтому тоталитарный террор в искусстве не всегда оборачивался в форму "расстрельного приговора", ограничиваясь, подчас, символическим жертвоприношением. Важен был его показательный характер и результат безусловного подчинения человека всем повелениям тоталитарной культуры. Постоянно звучавшая угроза могла быть открытой как, например, лозунг: "Кто не с нами - тот против нас!", или скрытой. Последняя, впрочем, постоянно оставалась реальной и не оставляла места для сомнения, при определении собственной позиции. Ответ на вопрос, ставший важнейшим критерием принадлежности к соцреализму, "С кем Вы, мастера культуры?" (М.Горький), должен был звучать громко и однозначно. Террор в художественной сфере становился прежде всего постоянным возбудителем страсти и готовности неустанно доказывать преданность "генеральной линии" и вождю, несущих в себе свет истинного учения и блага.

1. Арефьева А. Эстетика соцреализма: Слово в измерении публичности. - К., 1997.
2. Ванслов В. Содержание и форма в искусстве. - М., 1956.
3. Вёльфлин Г. Ренессанс и Барокко. - СПб, 1913.
4. Гинзбург М.Я. Стиль и эпоха: Проблемы современной архитектуры. - М., 1924.
5. Цит. по: Голомшток И. Тоталитарное искусство. - М., 1994.
6. Гройс Б. Отстроенная идеология // Искусство кино. - 1994. - № 10.
7. Добренко Е. Фундаментальный лексикон // Новый мир. - 1990. - № 2.
8. Каплун А.И. Стиль и архитектура. -М., 1985.
9. Мухина В.И. Монументально-декоративное искусство в ансамбле города // Проблемы ансамбля в советской архитектуре. - М., 1952.
10. Пучков А., Сімакова С. Стильоспадкоемність радянської архітектури: Спроба побудови сощальної матриці // Архітектурна спадщина Укршни. - К., 1997. - Вип.4.
11. Шпеер А. Воспоминания. - Смоленск, 1997.

К началу страницы
Оглавления    Планировка и застройки