Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Персоналии
Библиотека об Алешине
* Диссертация
* Публикации
* Журналы, газеты, блоги
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
  Публикации
Дмитрий Хмельницкий
Конец стиля. К пятидесятилетию гибели сталинской архитектуры
1. «Строительство новых многоэтажных домов должно осуществляться крупными массивами, большими комплексами, охватывающими целые улицы. Принцип целостной ансамблевой застройки позволяет применять не только типовые секции и квартиры, но и, что гораздо важнее, целые однотипные дома» – Выступление Н.Колли на совещании архитекторов, инженеров, конструкторов и строителей в МГК ВКП(б) //«Советское искусство». 29 августа 1950. Вернуться в текст
2. Н.Соколов. Типовой проект и ансамбль// «Советское искусство», 16 августа 1952. Вернуться в текст
3. С.Яковлев. О мастерстве архитектора/ /«Архитектура СССР». 1953. №5. С.6. Вернуться в текст
4. Там же. С.9. Вернуться в текст
5. С. Колесников. К итогам архитектурной практики в городах РСФСР за 1953 г.//«Архитектура СССР», 1954, №11. С.3. Вернуться в текст
6. Там же. С. 4. Вернуться в текст
7. Там же. школа. Вернуться в текст
8. Л.Руднев. О формализме и классике/ /«Архитектура СССР». 1954. №11. С.31. Вернуться в текст
9. Там же. Вернуться в текст
10. Там же. Вернуться в текст
11. И.Николаев. Вопросы экономики и эстетики в советской архитектуре // «Архитектура СССР». 1954. №11. С.35. Вернуться в текст
12. Совещание готовили по поручению Хрущева три человека – архитекторы Г.А.Градов и К.А.Иванов и сотрудник строительного отдела ЦК КПСС Н.Н.Щетинин. Сообщено А.В.Рябушиным. Вернуться в текст
13. Всесоюзное совещание строителей, архитекторов и работников промышленности строительных материалов, строительного и дорожного машиностроения, проектных и научно-исследовательских организаций. Москва. 1955. С.119. Вернуться в текст
14. Там же. С.120. Вернуться в текст
15. Там же. С.120-121. Вернуться в текст
16. Там же. С.121. Вернуться в текст
17. Н.С. Хрущев. Время, люди, власть. Москва, 1999. т.4, С.19. Вернуться в текст

А.Н.Душкин,
соавторы Г.Г.Аквилев, И.М.Потрубач
Универмаг «Детский Мир». Москва Перспектива. 1955–1956.

В начале 1953 г. ничто не предвещало крутых перемен в практике и теории советской архитектуры. Она – на взлете. Последние годы жизни Сталина отмечены необыкновенной пышностью главных, наиболее важных сооружений – станций метро, жилых домов в Москве и других центральных городах, шлюзов Волго-Донского канала. С другой стороны, все громче звучат суровые призывы к экономии, борьбе с излишествами, уменьшению доли индивидуальных проектов и использованию типовых жилых секций. Тут нет противоречия. Прямым следствием строительства высотных домов было решение Сталина застраивать Москву в дальнейшем жилыми домами повышенной этажности – 8-14 этажей. Однотипность и грандиозность высотных зданий подсказывали дальнейшие шаги в том же направлении – типовую крупнопанельную застройку1.

Идея типовой ансамблевой застройки, продиктованная не только экономикой, но чисто художественными задачами, обдумывалась и развивалась: «Сами градостроители должны определять, какие типовые элементы города должны быть закреплены в виде типовых зданий. Так, например… можно было бы проектировать дома для головных частей улиц, для рядовых и завершающих, для въезда в город, для площади (особый масштаб), для бульвара, сквера, набережной и т.д. Такие дома городской архитектор гораздо легче и разнообразнее мог бы размещать в разных частях города»2. Последняя цитата взята из статьи Н.Соколова 1952 года, бывшего конструктивиста и бывшего крайнего дезурбаниста.

Проектирование однотипных зданий из типовых строительных элементов началось при Сталине и было естественным следствием доведения до логического завершения идеи ансамблевого домостроения. Советские ансамбли не должны были принципиально отличаться друг от друга ни эмоциональным содержанием, ни формальной стилистикой, ни зависимостью от природных условий.

Как ни странно, типовое домостроение отвечало духу поздней сталинской культуры не меньше, чем духу ранней хрущевской. Правда, понималось типовое домостроение при Сталине и при Хрущеве по-разному. Проживи Сталин еще несколько лет, и типовые сталинские ансамбли стали бы в Советском Союзе нормой.

***

Сталин умер, и постепенно нарастает критика «украшательства»: «Ложное стремление к украшательству, неоправданная декоративность являются сегодня одним из самых серьезных недостатков нашей архитектуры»3. Помпезность ругали и при Сталине, но теперь меняются акценты: «Ненужная дробность, излишняя усложненность, неоправданное многообразие архитектурных форм и деталей свидетельствуют о плохом художественном вкусе и являются… крупной помехой индустриализации строительства»4. Теперь уже само многообразие форм, а не отсутствие способностей у архитекторов, свидетельствует о плохом вкусе.

Седьмой номер «Архитектуры СССР» за 1953 г. целиком посвящен художественным и техническим проблемам крупнопанельного домостроения. Здесь публикуются конкурсные проекты крупнопанельных домов из мастерских многих ведущих советских архитекторов. Проекты в большинстве своем нелепые – монотонная структура панельной стены с одинаковыми окнами дополнена рустованными цоколями, колоннадами, входными портиками, упрощенными классическими карнизами, фронтонами и башенками. Хорошо чувствуется, с каким отвращением занимаются этой суррогатной архитектурой мастера, привыкшие иметь дело с «вечными художественными ценностями».

Однако крупнопанельное домостроение всего за несколько месяцев превратилось из второстепенной проблемы в ключевую. До осени 1954 года ситуация принципиально не меняется, хотя статьи о типовом проектировании индустриального жилья публикуются все чаще и чаще. Крупнопанельное домостроение, видимо, пока воспринимается архитектурной верхушкой не как серьезная угроза всей системе художественных представлений, а всего лишь как досадная необходимость выпуска массового и дешевого продукта.

***

Ситуация начала стремительно меняться в конце 1954 года. В ноябрьском номере «Архитектуры СССР» появляется несколько революционных по своему содержанию статей. В статье С.Колесникова «К итогам архитектурной практики в городах РСФСР за 1953 г.» содержится крайне резкая оценка московской архитектуры: «Неудовлетворительные творческие результаты являются прямым следствием того, что для многих жилых домов… характерна безудержная декоративность экстерьера… Можно утверждать, что архитектурные излишества стали типическим явлением для проектов, выполненных за последние годы московскими архитекторами»5.

Автор делит все новые жилые дома в Москве на две группы. Первая группа есть подражание домам Жолтовского, вторая – московским высотным зданиям. в этой статье звучит неприкрытая угроза в адрес архитектурного начальства: «То, что мы видим из построенного в Москве с налетом декоративного украшательства, а порой безудержного эклектизма и безвкусицы, явилось в первую очередь отражением требований к архитектуре со стороны Архитектурно-планировочного управления Моссовета. К сожалению, пышная декоративность и украшательство импонируют архитектурному совету АПУ»6.

Отдельная проблема – этажность: «В целом вопрос об этажности жилых домов в Москве требует специального разбора. Здесь же необходимо сказать, что за последние годы столичные архитекторы увлеклись проектированием зданий повышенной этажности (10-14 этажей), что в большинстве своем не оправданно ни градостроительными, ни экономическими требованиями»7.

Указание строить в Москве дома в 10-14 этажей исходило в свое время лично от Сталина. Отменить его мог только Хрущев. Следовательно, статья инспирирована им. Это значит, что и остальные сталинские указания и представления теряют легитимность и могут быть в любой момент отменены. Как далеко может зайти процесс дискредитации сталинских установок – неясно. Советские архитекторы в очередной раз оказались перед пропастью.

***

Среди архитектурной элиты быстрее всех на новую ситуацию отреагировал Лев Руднев. В том же ноябрьском номере «Архитектуры СССР» появляется его статья «О формализме и классике». Руднев по-новому расставляет акценты. Он объясняет, что до сих пор советские архитекторы неправильно пользовались ордерными системами: «…мы до сих пор продолжаем применять в многоэтажных зданиях архитектурные композиции, органически соответствующие 2-3 этажным домам… это нарушило правильное развитие реалистического направления в советской архитектуре и породило формалистические реакционные тенденции, тормозящие внедрение индустриальных скоростных методов строительства»8.

Одной этой фразой Руднев зачеркнул тридцать лет развития советской архитектуры, в том числе и свое собственное творчество. Но ни сам Руднев, ни его коллеги и читатели не воспринимают такие выкладки, как нечестность. Профессиональная этика разрушена давно, вечных профессиональных ценностей не существует. Речь идет всего лишь о том, чтобы найти способ существования в изменившейся ситуации.

Руднев вовсе не кается, когда говорит: «Использование в практике проектирования прогрессивного русского и мирового культурного наследства было… искажено малограмотным эпигонством и подражательством. В результате …эклектизм распространился на ряд произведений советской архитектуры, проник в архитектурные вузы …а в настоящее время превратился в творческое направление, ставшее весьма опасным»9. Ход остроумный – оказывается не «мастера-академики» (такие, как он сам), а некие «малограмотные эпигоны» виноваты в компрометации классицизма. Руднев вовсе не причисляет себя к числу главных грешников. Он впервые называет (или, что гораздо вероятнее, ему поручено назвать) козлов отпущения: «…тщеславие авторов …порождает в ряде случаев произведения дурного вкуса, подчас выпадающие из ансамбля (например, жилой дом на улице Чкалова в Москве, арх. Е.Рыбицкий)… Черты фальшивой, буржуазной помпезности и необузданного украшательства находим мы в интерьерах гостиницы «Ленинградская»… (архитекторы Л.Поляков, И.Борецкий)…»10 Руднев в качестве негативного примера упомянул только интерьеры гостиницы «Ленинградской», потому что фасады его собственного здания МГУ еще пышнее, чем фасады гостиницы Полякова. Бывший конструктивист профессор И.Николаев в статье «Вопросы экономики и эстетики в советской архитектуре» идет дальше – он говорит об ошибочности архитектуры всех высотных домов и при этом поминает конструктивизм: «Теоретики конструктивизма… исходили из того, что форма определена функцией сооружения и его техникой. Ясно, что в конструктивизме не было поэтому и подлинной художественности. Мы встали на новый путь… Это было сделано правильно. Но взамен ликвидированных ошибок конструктивистов возникли другие… что проявилось наиболее ярко в высотном строительстве. Высотная композиция здания с вертикальными объемами, создаваемая в угоду форме… привела к творческой неудаче»11. Еще недавно московские высотные здания были официально лучшим из созданного советскими зодчими. Отмена этого статуса сделала катастрофу стиля и теории советского зодчества необратимой.

Л.Павлов
Монумент героическим защитникам Москвы «Арка героев». 1942

***

Тридцатого ноября 1954 года в Москве открылось «Всесоюзное совещание строителей, архитекторов и работников промышленности строительных материалов, строительного и дорожного машиностроения, проектных и научно-исследовательских организаций». На Совещании присутствовала вся верхушка партии и правительства во главе с Хрущевым12.

Это было мероприятие, не предусмотренное никакими правилами и никакими уставами. Оно символизировало новый открытый характер отношений между руководством страны и всеми трудящимися – от министров до бригадиров и передовых рабочих. Среди восьми главных докладчиков были все строительные министры СССР и два самых высоких архитектурных чиновника – президент Академии архитектуры СССР А.Мордвинов и главный архитектор Москвы А.Власов. Оба выступали последними. Возможно, Хрущев хотел тем самым продемонстрировать незначительность архитектурных проблем и вообще архитектуры по сравнению с техническим строительством. Возможно, он приберегал скандал напоследок.

В истории сталинской архитектуры Совещанию было предназначено сыграть роковую роль. Оно представляло собой хорошо организованный спектакль, где роль главного злодея была поручена Мордвинову. Пикантность в том, что четверть века назад, при ликвидации конструктивизма, именно Мордвинов был одним из главных архитектурных карателей. Направление главного удара заранее известно, и Мордвинов, естественно, пытается его смягчить. В своей речи он говорит не столько об успехах, сколько о недостатках, особенно в области проектирования. Главный недостаток – «архитектурные излишества», то есть «излишняя усложненность конфигураций зданий, преувеличенные объемы, раздутые площади подсобных помещений… Декоративная перегрузка фасадов и интерьеров, помимо удорожания, придает советским сооружениям чуждый им вычурный, помпезный, претенциозный характер… чрезмерно обогащаются фасады зданий, выходящие на второстепенные улицы и переулки»13. Мордвинов перечисляет грешников – Захарова с его застройкой Люсиновской улицы, жилые дома на Крещатике А.Власова (правда, не называя автора), которые «поражают контрастом между более чем скромными квартирами и пышностью фасадов, обильно оснащенных сложными декоративными деталями и орнаментированной керамикой»14. Мордвинов упоминает гостиницу «Ленинградскую» Полякова и Борецкого – «яркий пример неоправданного удорожания строительства и декоративных излишеств» – и коротко признает собственную вину: «При проектировании гостиницы на Дорогомиловской набережной и мной сделаны большие ошибки и допущены излишества»15.

Пока сами обвинения не сильно отличаются от того, что было бы возможно и при Сталине, правда, не по поводу лично Сталиным одобренных важнейших проектов. Но ясно, что задержаться на этом рубеже не удастся. Скольжение началось, и дна пропасти не видно. Положение архитектурных функционеров крайне тяжелое. По советским порядкам, партия никогда, ни при каких обстоятельствах не может быть не права. При изменении партийной политики, идеологии или просто вкусов начальства виноватыми оказывались всегда исполнители и толкователи прежних установок. Немедленно выяснялось, что партия их предупреждала, чтоб ошибок не делали, а они не слушались и нарушали партийную волю. Времена пошли мягкие, и Мордвинов делает осторожную попытку разделить вину с другими: «Одна из серьезных причин распространения этого явления – отсутствие должной борьбы с излишествами в утверждающих инстанциях и министерствах».

Хрущев немедленно реагирует:

«Тов. Хрущев Н.С. Вы обвиняете руководителей министерств и ведомств в том, что по их вине архитекторы допускают в проектах излишества, но это не совсем правильно.

Тов. Мартынов А.Г. Нет, все-таки ряд министерств поощряет излишества в проектах.

Тов. Хрущев Н.С. Просьба подготовить справку с указанием, в каких министерствах это было допущено. Тогда мы сообщим участникам Совещания, кто виновник излишеств. (Смех в зале)»16.

Причина смеха понятна – ситуация пикантная. Никаких справок Мордвинов готовить не будет, не в его компетенции расширять определенный заранее круг виновных. И Мордвинову, и Хрущеву, и прочим присутствующим хорошо известно, что в «излишествах» виноваты все соответствующие начальники, так как все одинаково старательно исполняли волю Сталина и его приближенных, то есть того же Хрущева. До 1949 года Хрущев возглавлял ЦК Украины, он сам пригласил А.Власова в Киев и лично руководил застройкой Крещатика17.

Источник: Проект Классика

К началу страницы
Читайте также -
Публикации