Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации
Зигфрид Гидион
Пространство, время, архитектура
1. Martin Y. L. Ben Nicholson and N. Gabo. International Survey of Constructive Art, London, 1937. Вернуться в текст
2. После первых опытов Майара прошло 20 лет, пока этот принцип конструкции нашел первое специфически архитектурное подтверждение. Наиболее выразительным примером может служить фабрика ван Нелле в Роттердаме (1927-1928), хотя в ней применены неуклюжие колонны с капителями грибовидной формы американского типа. Вернуться в текст
3. Turner С. A. Concrete Steel Construction. Minneapolis, 1909. Вернуться в текст
4. Проблема сооружения через ущелья мостов с ползучей аркой возникает в любой гористой стране. В случае применения обычного типа опор и арок мост будет прямым. Кривизна же может быть получена в результате того, что подъездные эстакады к мосту устраивают в виде все увеличивающихся отрезков, как у моста Рейнбоу близ Кармеля в Калифорнии. Вернуться в текст
5. В попытке связать характерные для кубизма и других течений современного изобразительного искусства на Западе явления распада образа с достижениями науки Гидион не нов и следует за другими представителями буржуазного искусствоведения. (Примеч. ред.) Вернуться в текст
6. С тех пор как в 1934 г. были написаны эти строки, где две страницы посвящены простому пешеходному мосту через ручей возле Цюриха (S. Giedion. Nouveaux Ponts de Maillart. "Cahiers d'Art", v. IX, 1934, № 1-4), имя Майара приобрело из вестность, в которой при жизни архитектора ему отказывала не только его родина. Широкая публика познакомилась с его работами благодаря выставке, организованной по инициативе Музея современного искусства, который поручил мне сбор материалов в Швейцарии. Первую статью о Майаре - см. S. Giedion. Maillart, Constructeur des Planchers a Champignons. "Cahiers D'Art", с. V, 1930, № 3. Дальнейшую информацию о Майаре можно найти в кн.: Max Bill. Robert Maillart. Zurich, 1949, в которой собраны его работы. Книга иллюстрирована рисунками и чертежами. Специалистам для изучения документов, касающихся некоторых мостов Майара, можно рекомендовать превосходную монографию профессора М. Роза из Швейцарского высшего технического училища в Цюрихе. Вернуться в текст

 


* СТРОИТЕЛЬСТВО И ЭСТЕТИКА: ПЛИТА И ПЛОСКОСТЬ

Мосты Ровера Майара

Выше мы упоминали, что около 1908 г. методы, применяемые в науке и искусстве, подсознательно развивались параллельно. Изучая мосты швейцарского инженера Майара, мы вновь возвращаемся к этой теме. Они дают нам возможность исследовать методы, с помощью которых новый тип конструкции приобретает качество эстетической выразительности 1.

На того, чье эстетическое чувство формировалось и развивалось под влиянием современного искусства, мосты Майара произведут эмоциональное впечатление. Ему не нужно спрашивать себя, почему это так. Он сразу будет захвачен увиденным. С другой стороны, именно эстетическая законченность этой конструкции вызывала у неподготовленного заказчика непонимание и сопротивление.

Неожиданное архитектурное решение, привлекающее одних и отталкивающее других, является результатом бескомпромиссного применения новых методов конструирования. У этих мостов было столько же общего с обычными традиционно солидными мостами с их массивными быками и монументально подчеркнутыми береговыми контрфорсами, сколько между самолетом и почтовой каретой.

Принципы конструирования, примененные Майаром. Вначале при внедрении железобетона пользовались теми же конструктивными решениями, какие применялись для дерева и железа. Майар говорит: "Инженер настолько привык пользоваться одномерными элементами, обеспечивающими восприятие нагрузки в одной плоскости, что это как бы вошло у него в плоть и кровь и другие возможности не приходят ему в голову. Такое же положение вещей существовало, когда появился железобетон и первоначально ничего не изменилось" в понимании работы конструкции.

Хеннебик, учеником которого был Майар, по аналогии с деревянными сооружениями укладывал железобетонные балки от стены к стене и от колонны к колонне. Как и деревянная конструкция, сооружение из железобетона имело столбы и балки. На них опиралось перекрытие в виде плоской плиты, которая не принимала участия в работе конструкции. Майар исключил из конструкции перекрытия и пролетного строения моста все "массивные" элементы; каждая часть становилась "активной", принимая участие в работе конструкции. Это удалось благодаря применению нового метода. Майар разработал железобетонную плиту как новый элемент конструкции. Все, чего с тех пор достиг Майар, основано на идее, что плоскую или изогнутой формы железобетонную плиту следует армировать таким образом, чтобы оказались ненужными прогоны в конструкции перекрытий или массивные арки в конструкции мостов. Процессы, происходящие в такой армированной плите под нагрузкой, очень трудно рассчитать. Для получения результатов применялись сложные методы, частично основанные на аналитических расчетах, а частично - на данных, полученных эмпирически. В послемайаровский период в области сооружения оболочек вновь настал такой период, когда конструктор оказался во власти зачастую не поддающегося расчету материала. Это типично для современного периода.

До Майара плита как элемент конструкции представляла собою нейтральную, пассивную деталь. В руках Майара она превратилась в гибкую пластину, которая воспринимает все виды напряжений. Плита превратилась в пространственную несущую конструкцию. Ее стали применять в таких случаях, когда раньше использование железобетона считалось невозможным.

Перекрытия с грибовидными капителями колонн. Майар, создавая новый тип перекрытия или же придавая новые очертания линии арочных мостов, пользовался в обоих случаях одинаковым принципом: железобетонная плита является несущим элементом конструкции.

Опыты с грибовидными безбалочными перекрытиями (их называют так из-за формы капителей) были начаты в 1908 г. Благодаря распределению арматуры по всей поверхности железобетонной плиты перекрытие становится несущей частью конструкции. Поскольку все участки плиты самонесущие, надобность в балках отпадает, их функцию как бы принимает на себя само перекрытие. Чем больше нагрузки, на которые рассчитаны эти безбалочные перекрытия, тем больше оснований применять именно их, поэтому они широко используются для перекрытия складов, заводских цехов и других крупных многоэтажных сооружений.

Своим внешним видом с их грибо- или веерообразными капителями такие колонны (например, в подвальном этаже склада) напоминают тяжелые опоры романской крипты (склепа под алтарем) или стройные пальмовидные колонны поздней готики (в верхних этажах). Но опоры безбалочных перекрытий не имеют ничего общего с ними, так как сущность этой конструкции заключается не в колоннах и капителях, а в скрытых свойствах плиты перекрытия. В полутемных складских помещениях это трудно установить. Впервые в руках архитектора ожили свойства, скрытые в железобетоне.

Эти потолки, вся поверхность которых представляет собой несущий элемент, могут консольно выступать за пределы опира-ния и воспринимать дополнительные нагрузки на консольно выступающих концах. Они как бы созданы для того, чтобы их сочетали с ненесущими наружными стенами здания, а также с ленточным остеклением и стеклянными стенами. Следовательно, архитектура "грибовидных потолков" будет выразительнее не в темных складских помещениях, а в зданиях, пронизанных светом 2.

За год до Майара американский инженер Эрнер проводил в Миннеаполисе опыты с системой грибовидных конструкций 3. Следует подчеркнуть, однако, что впервые Майар стал применять плиты в качестве основного элемента конструкции уже в начале века.

Американские конструкторы не освободились в тот период от представления, что плита служит объектом приложения напряжений, действующих во всех направлениях, и они устанавливали диагональные арматурные стержни, как бы усиливая перекрытия пересекающимися связями. Американские практики еще не осознавали полностью роль плиты как конструктивного элемента, поэтому размеры и форма их грибовидных капителей выглядели первоначально так, как будто они воспринимают огромную тяжесть. Их можно узнать с первого взгляда по наличию промежуточной плиты между капителью колонны и потолком, как это принято в колоннах дорического ордера. Насколько мне известно, американцы даже в настоящее время еще не решаются применять плиту в качестве основного несущего элемента мостовых конструкций.

Робер Маиар. Пакгауз в Цюрихе, 1910
Первый потолок в Европе, опирающийся на колонны с грибовидными капителями. Важное новшество - исчезновение балок перекрытия. Новым элементов конструкции является также армированная плита, которая в каждой точке поверхности воспринимает одинаковую нагрузку

Плита как основной элемент мостовых конструкций. Майар осуществил на практике этот принцип при строительстве моста еще в 1900 г., а затем при строительстве Таванасского моста через р. Рейн в 1905 г. Он смело обнажил конструкцию, лишив ее всякого декора. Таванасский мост пролетом 51 м имел абсолютно беспрецедентную форму, поскольку здесь Майар отказался от применения массивных балок, подобно тому как он незадолго до этого исключил прогоны из конструкции перекрытия зданий. Вместо этого он применил тонкую криволинейную железобетонную плиту в качестве арки, которая вместе с горизонтальной плитой настила и рядом жестких вертикальных плит, служивших связями между ними, образовала монолитную конструкцию. Так Майар свел мостостроение к применению системы плоских и изогнутых плит, расположенных таким образом, чтобы было обеспечено абсолютное равновесие всех напряжений и усилий, возникающих в системе. Идея арочного железобетонного моста впервые была осуществлена при возведении моста Вальтшиль в 1925 г. Принцип исключения всех нефункциональных элементов привел Майара в последующие годы к выводу о необходимости освободиться от общепринятой проезжей части моста. В позднейших его мостах автомобили едут непосредственно по верхнему поясу обнаженной конструкции моста, другими словами, по длинной продольной плите.

В руках Майара жесткие плиты превратились в активный фактор, повышающий несущую способность конструкции, причем в дальнейшем открылась возможность применения предварительного напряжения, которое все еще оставалось неведомым, книгой за семью печатями для инженеров - специалистов по железобетону. Так, крутящие усилия, которые приходится допускать в случае железобетонных мостов, построенных на криволинейных участках дорог, первоначально считались не поддающимися расчету. Запроектированный Майаром и сооруженный в 1933 г. мост Швандбах в Бернском кантоне представляет собой прекрасный пример железобетонного автодорожного моста с серповидным сегментом проезжей части. Одним из менее крупных мостов, который мог бы заслужить одобрение даже самого недоброжелательного жюри, является мост, построенный там, где магистраль Цюрих - Сан-Галлен пересекает р. Тур. Магистраль проходит по пересеченной местности с плоской возвышенностью на втором плане. Русло реки перекрыто единственным арочным пролетом, к которому на обоих берегах примыкают виадуки, опирающиеся на исключительно тонкие стойки 4.

Трудно оценить всю пластическую красоту форм этого моста: пологие кривые двойных коробчатых балок и то, каким образом они совместно работают, образуя единое сооружение, а также то, каким образом в трехшарнирной системе учтена разница уровней опор и замков арок (следует обратить внимание на обусловленный этим обстоятельством характер завершения арок, несколько напоминающих вершины стрельчатых арок); опорные плиты, которые работают как вертикальные связи между криволинейными балками арок и проезжей частью моста, а также взаимодействие рамной конструкции, образованной этими элементами, опорами подъездных виадуков, имеющих очень оригинальное сечение.

В настоящее время редко можно встретить техническое сооружение, в котором решение конструктивных проблем так тесно сочеталось бы с лаконичным применением архитектурных средств.

Поскольку ранее я не рассматривал вопросы, которые возникают в связи с проведенным выше анализом, то здесь уместно коснуться некоторых характерных черт спроектированных Майаром мостов, не входя в подробности применявшихся им методов конструирования.

Робер Майар. Мост Швандбах, Бернский Кантон, 1933

Скульптура и природа. Одной из проблем в искусстве, основные пути решения которой еще не найдены, несмотря на длительное ее исследование, является вопрос о соотношении скульптурных объемов и окружающей природы, а также характер взаимосвязей между скульптурой, живописью и архитектурой. Конструктору легче, чем художнику, найти удовлетворительное решение, поскольку материальные факторы (величина пролета, который предстоит перекрыть, характер грунта в основании сооружения и т. д.) накладывают дополнительные условия, ограничивающие область вероятных решений. Все же есть нечто совершенно необычайное в том, как Майару удалось добиться успеха одновременно в сфере непосредственного эмоционального выражения и в области абстрагированной интерпретации одного и того же реального факта - устройства моста над пропастью между двумя отвесными скалами (имеется в виду мост Салинатобель, 1929-1930). Пропорциональные мосты Майара устремляются в пространство с природных диких скал с той спокойной точностью, которая характерна для облика греческих храмов. Гибкая, напряженная упругость, с которой эти мосты переброшены через пропасть, и стройность их пропорций сливаются в единые скоординированные ритмы арки, проезжей части и вертикальных плит.

Новые формы, возникшие в связи с использованием плит. Мост как система различных плит нисколько не похож на обычные типы мостов ни по своему внешнему виду, ни по своим пропорциям. Наклонные опоры с гротескно скошенной верхней частью, подобные тем, на которые опираются подъездные эстакады моста через реку Тур, - форма, продиктованная чисто конструктивными соображениями Майара, который таким образом заставил две опоры выполнять работу четырех, - представляются чем-то почти уродливым тем, кто лишен дара современного видения. В то же время люди, воспитанные на современном искусстве, узнают в этих пропорциях именно те черты, которыми привлекает их современное изобразительное искусство.

Когда Пикассо изображает на полотне наполовину геометрические, наполовину органические создания своего воображения, они, несмотря на причудливость своих форм, образуют уравновешенную композицию. Конструктор, который руководствуется чисто техническими соображениями, приходит к аналогичным "абсолютным" формам путем замены четырех вертикальных опор двумя. Отсюда становится совершенно ясно, что объекты техники и образы, созданные искусством, отражают в равной степени свойственные времени "внутренние изменения стиля".

Параллельные методы в конструировании и в живописи. Разумеется, многие возразят, что указанное выше - это результат случайного совпадения и что такое сходство чисто внешнее. Но мы не можем считать вопрос исчерпанным, поскольку предметом спора является наша отправная точка. Проблема состоит в следующем: являются ли методы, относящиеся к области изобразительного искусства, также и методами, которыми пользуется современный инженер-конструктор? Существует ли действительно родство между главными современными направлениями в живописи и инженерном деле?

Мы знаем, что в композиции картины плоскость играет огромную роль, и мы знаем, какой долгий путь развития прошла живопись от пронизанной светом живописи Мане, через плоскостную колористику Сезанна и работ Матисса до кубизма.

Плоскость, которая в прошлом рассматривалась как элемент, не содержащий никаких внутренних возможностей художественного выражения, и поэтому в лучшем случае использовалась лишь как фон для декора, ныне стала основой композиции, подобно перспективе, которая со времен Возрождения служила фоном, сохранявшимся при любом изменении архитектурного стиля.

Благодаря достижениям кубизма и отказу от узкого, одномерного взгляда на окружение плоскость приобрела то значение, какого никогда не имела прежде. Вследствие этого наша способность зрительного восприятия пространства расширилась и обострилась. Мы открыли для себя взаимодействие неуловимо стремительных элементов, взаимопроникающих или сливающихся друг с другом, а также воспринимаемую глазом напряженность контрастов между поверхностями с разной фактурой. Глаз человека приспособился к восприятию формы, линии и цвета - всех элементов композиции, взаимодействующих друг с другом в пределах парящих в пространстве плоскостей.

Если, по словам Майара, он сделал впервые плиту основным элементом конструкции, то современные художники со своей стороны могут заявить не менее обоснованно, что они превратили плоскость в существенный фактор композиции картины. Подобно тому как великий конструктор превратил плиту в активное средство решения инженерных проблем, до того считавшихся непреодолимыми, так и в живописи развитие взгляда на плоскость как основу композиции привело к открытию новых возможностей в области художественной выразительности. Это нельзя считать случайным, кажущимся совпадением; это вполне определенный параллелизм методов. Но какой психологический процесс привел конструктора и художника к столь сложному анализу? Мы можем только констатировать, что в данном случае имеет место определенный феномен: новый метод конструирования нашел одновременно аналогию в параллельном методе изобразительного искусства.

Если конструктор для решения своих технических проблем должен применить по существу тот же самый основной элемент, что и художник, то это указывает на то, что в обоих случаях аналогичные методы стимулировали воображение обоих творцов. Современные художники часто повторяют заявление о том, что их творчество является частью Природы. Они это объясняют примерно следующим образом: "Изобразительное искусство достигло столь же блестящих результатов, как и наука, хотя оно развивалось совершенно независимым от науки путем интуиции. Подобно науке, изобразительное искусство разлагает форму предметов на основные элементы, чтобы вновь синтезировать их в соответствии со всеобщими законами природы" 5.

Системы мостов. Мост подобен зданию. Каждый мост и каждое здание представляют собой особый случай; их конструкция и внешний облик должны быть выбраны с учетом окружения, с которым они должны сочетаться, и с учетом функции, которую они должны выполнять. Как мы уже указывали, Майар применял две различные системы конструкций мостов. Применение жесткой бесшарнирной арки (которая еще нигде не была использована столь изящно, как в криволинейном в плане мосту Швандбах) привело к созданию конструкций, близких по толщине к скорлупам. К сожалению, ни один из его более поздних проектов, предусматривающих применение бесшарнирной арки, никогда не был осуществлен. Это самая дерзкая из его конструкций, почти не поддающаяся расчету и более всего противоречившая господствующему вкусу.

Другая система, которую он использовал для узких мостов с большими пролетами под тяжелые нагрузки, основана в основном на применении неразрезных балок. Эту систему он усовершенствовал, заменив тяжелые балки сплошного сечения коробчатыми, чем придал конструкции поразительную легкость. Он построил несколько очень интересных мостов меньшего размера такого же типа (например, мост близ Гюндлишванда в Бернском Обер-ланде, 1937, пересекающий реку под углом). Но высшего совершенства он достиг в проекте моста через Рону в Эр-ла-Виль-Пени в 1937 г. Здесь плитообразные стойки сливаются воедино с проезжей частью и с арками, которые кажутся упругими, как стальная пружина, и гибкими, как ветви ивы. Этот проект не был осуществлен. Жюри, не способное оценить достоинства проекта, отклонило его.

С самого начала своей деятельности, около 1910 г., и до постройки самых последних своих мостов Майар развивал принцип трехшарнирной арки, состоящей из коробчатых секций. Он придал этой конструкции гибкость, которой ранее обладали только стальные мосты. Таванасский мост, построенный в 1905 г., был первым сооружением, в котором этот замысел нашел воплощение во всей своей чистоте.

В конструкции моста Салинатобель, построенного в 1929 - 1930 гг., указанный принцип дерзко применен в условиях, связанных с риском. Секции арки принимают в сечении форму, все более и более приближающуюся к U-образной. В конструкции моста через р. Тур (1933) две криволинейные коробчатые арки расположены параллельно одна другой. В конструкции моста Арв (1936- 1937) применены три U-образные арки, объединенные гибкими опорами с необычайным мастерством и предельной выразительностью. Многократное применение стандартизованных элементов дает огромный экономический эффект, поскольку одна и та же опалубка, одни и те же подмости могут быть использованы многократно. С точки зрения эстетики многократное использование одинаковых элементов является даже более убедительным. В конструкциях мостов Майара проблемы, которые предстояло разрешить, усложнились, а их решения, наоборот, стали более простыми. Мост через р. Симме, построенный в 1940 г., и мост около Лахена, завершенный в 1940 г., уже после смерти Майара, демонстрируют, каким образом он решал проблему пересечения реки под углом. Мост близ Лахена с двойными арками служит скоростным путепроводом в том месте, где шоссе под острым углом пересекает железную дорогу Цюрих - Арльберг. В данном случае Майар применил параллельные коробчатые балки, как и в мостах через реки Тур и Арв. В соответствии с ситуацией береговые опоры и пяты арок располагаются в разных уровнях и одна за другой. Майар получил последний заказ благодаря тому, что он сумел разработать проект, несмотря на столь необычайные условия, значительно быстрее, чем любой из его конкурентов.

В конструкции моста через р. Симме 1940 г. Майар достиг высочайшей степени простоты. Балки смыкаются в середине пролета, как лезвия двух ножей. Неизбежно возникает вопрос: было ли это пределом? Какой была бы следующая ступень?

Арки и опоры. Одновременно с уменьшением высоты арки (расстояния между центральным шарниром и линией, соединяющей пяты арки) возникла новая форма ее очертания. Мост через р. Салинатобель (1929-1930) все еще тяготеет по своей форме к неразрезной кирпичной арке, несмотря на то что конструкция в целом претерпела революционные изменения. Мост через р. Тур (1933) демонстрирует переход от очертаний, характерных для кирпичной арки, к форме, присущей трехшарнирной арке. Во внешнем облике моста через р. Симме (1940) доминирует прямая линия необычайной мощи, устремляющаяся от опоры к центральному шарниру. Это выглядит так, как если бы мы вдруг увидели обнаженные арматурные стержни, скрытые в толще бетона. Здесь уже ничего не осталось от традиционной арки, кажется, что достигнута последняя, высшая степень простоты. Майар обладал ясно выраженным пониманием того, каким образом действуют внутренние силы в железобетонной конструкции. Бывают люди, инстинктивно чувствующие, где под землей текут грунтовые воды и в каком месте копать колодец. Подобно им, Майар ощущал поток напряжений и усилий, пронизывающий конструкцию, и пытался придать ей форму, подобно тому как художник ищет выражения своих эмоций. Стальные стержни и бетон не были для него мертвым материалом. То, что он создал из искусственного материала - железобетона, становилось живым организмом, в каждой частице которого трепетала жизнь. Он никогда не допускал в своих проектах излишней массивности конструкций, а также избыточных нагрузок, т. е. тех условий, в которых легко развиваются усадочные трещины. Он превратил сплошные балки в пустотные, уменьшил до предела размеры опор.

Все это требовало фантазии и гибкого ума, тесного контакта с природой, а не слепого следования установленным формулам, что так характерно для рядовых инженеров - специалистов по расчету конструкций. Против таких инженеров и представителей этой категории специалистов в академических кругах Майар боролся всю жизнь. Каждый элемент конструкции его мостов играет определенную активную роль. Даже конструкции акведука, пересекающего долину (Шатляр, кантон Валле, 1925-1926) приобретают в его руках оригинальную форму, которая поражает увидевшего его, причем от зрителя скрыто то обстоятельство, что водоводами служат коробчатые балки пролетных строений, а наклонные опоры задуманы таким образом, что вместе с днищем коробчатых балок-водоводов они образуют несущую часть конструкции.

Робер Майар. Мост через реку Арв, 1936-1937. Опоры и две коробчатые арки.
Опоры под проезжей частью моста напоминают раннегреческие скульптурные примитивы

Почти органические создания Майара легче всего понять, если проанализировать различные способы разработки конструкции опор, применявшиеся им, а также те изменения, которые претерпевали опоры в зависимости от условий, которым они должны были соответствовать. Следует обратить внимание хотя бы на необычную форму как бы суставчатых опор тройной арки моста Арв, построенного в 1936 г. Майар говорил, что он просто отказался от применения стальных шарниров в качестве упругих опор из соображений экономии. Применяя исключительно железобетон, он придал форму косого креста гибким, стоящим тремя двойными рядами под проезжей частью моста опорам, которые напоминают раннегреческие скульптурные примитивы. Посредством сужения опоры в средней части и остроумного метода армирования он придал жесткой плите свойства гибкого конструктивного элемента.

Конструктивная система мостов Майара, в которых каждый элемент активно воспринимает нагрузку, обеспечивает постоянство их напряженного состояния.

Павильон цемента, 1939. В последний период жизни Майар, наконец, получил возможность выразить себя, не будучи связанным необходимостью решать чисто утилитарные задачи, в павильоне швейцарской фирмы "Портландцемент компани" на Швейцарской национальной выставке 1939 г. в Цюрихе. Здесь он мог продемонстрировать, насколько живописны и элегантны железобетонные конструкции. Этот павильон с самого начала предназначался после закрытия выставки для экспериментального исследования воздействия растягивающих усилий. И все же этот простой "объект эксперимента" вошел в историю. Параболический, предельно тонкий (6 см) свод (внутренняя часть его слегка коническая) касается земли двумя парами изящных опор в средней части сооружения. Поднимаясь кверху и охватывая снаружи свод, они образуют два ребра жесткости. Мостик пересекает перекрытое сводом пространство в поперечном направлении. Вот и все, что потребовалось Майару, чтобы воздвигнуть прочную конструкцию, парящую над землей, подобно подготовленному к запуску аэростату.

Робер Майар. Павильон цемента. Швейцарская национальная выставка, Цюрих, 1939
Параболический предельно тонкий (6 см толщиной) цилиндрический свод имеет прямое отношение к современной нерешенной проблеме свода-оболочки. эта мощная конструкция парит над землей подобно шелковой оболочке аэростата. Пролет свода 16 м, высота 12 м

В руках великого инженера павильон, предназначенный лишь для демонстрации возможностей материала - совмещения в одной конструкции прочности и необычайной легкости, вдруг превращается в произведение искусства. Можно легко представить себе использование этого прочного и легкого свода в качестве части здания общественного центра. В данном случае Майар, сам того не сознавая, соприкоснулся с одной из нерешенных проблем нашего времени - проблемой свода. За очень редкими исключениями (Ле Корбюзье, Аалто и некоторые другие), современными архитекторами, как правило, овладевает робость, лишь только они сталкиваются с проблемой перекрытия пространства - той самой областью, где у них имеется возможность проявить свою фантазию. Гении XIX в. придали форму воздушным пространствам огромных выставочных зданий. Но металлические решетчатые балки в действительности недолговечны. Самые великолепные дворцы исчезли, и только башня Эйфеля все еще стоит благодаря тому, что все заклепки постоянно проверяются и принимаются меры по антикоррозионной защите конструктивных элементов. Каким будет свод будущих больших зданий? Железобетон и прежде всего армоцементные плиты, которые можно изгибать, подобно картону, обладают одновременно несущей способностью и легкостью. Плиты, армированные сеткой, применялись Майаром и Фрейсине в виде свода-оболочки, изогнутого в одном направлении. Такая сферическая конструкция применялась в качестве плоских куполов над зданием рынка в Алжире, в качестве резервуаров для воды в США, для перекрытия казино в Бразилии. Инженер Ове Эйруп, работая совместно с "Кооперативным товариществом архитекторов", перекрыл промышленное здание в Англии (1947-1948) оболочками двойной кривизны толщиной 15 мм. Единственное, что требуется, - это наличие архитектора, способного пробудить фантазию инженера. Инженер в состоянии удовлетворить эстетические требования и решить наиболее сложные практические проблемы. Павильон цемента Майара указывает путь к достижению этой цели. Майар в качестве скромного исполнителя замысла архитектора построил большое количество зданий, в которых никак не отразилась его творческая индивидуальность. Он ни разу не встретил на своем пути архитектора, который сумел бы понять, что может создать гений Майара. В тех случаях, когда проявляется величие Майара, он выступает один, без соавторов.

Майар отнюдь не исключение. Он принадлежал к той трудной эпохе, когда такой инженер, как Майар, скульпторы, как Бран-кузи, Арп, Певзнер, такие художники, как Пикассо или Леже, вынуждены были творить в условиях изоляции. Они не встретили у окружающих сочувствия и поддержки, и поэтому данный период породил лишь отдельные фрагменты, ценные сами по себе, но общая оркестровка, чтобы слить их в одно единое целое, как будто отсутствовала.

***

Жизнь Майара была непрекращающейся борьбой с нуждой и равнодушием общества.

Робер Майар родился в 1872 г. и умер в апреле 1940 г. Он умер в возрасте 68 лет, тем не менее эта смерть была преждевременной, так как он не завершил своей миссии. Его висящие в пространстве, как бы дематериализованные мосты благодаря своей необычайной выразительности относятся к самым высшим достижениям архитектуры и строительства нашего времени.

При жизни Майара значение его творчества не было оценено на его родине. Он часто сталкивался с препятствиями, его идей не понимали, так что ему не удалось свершить всего, на что он был способен. Мы знаем, что это объясняется разрывом между опередившим свое время творцом и уровнем восприятия многих его современников. Таков один из наиболее существенных факторов, тормозящих органическое развитие культуры.

Подобно скульптору Бранкузи, Майар использовал ограниченное число архитектурных форм и принципов, которым он никогда не изменял и совершенствование которых, доведение до кристальной ясности было делом всей его жизни.

Главный принцип - трактовка моста как единого конструктивного элемента и трактовка здания как единого конструктивного целого - был открыт Майаром еще до того, как он достиг 40-летнего возраста.

"Оригинальные исследования Майара, проводившиеся им на протяжении 30 лет, стимулировались той внутренней силой, которая позволяет большому художнику или ученому подняться над существующим уровнем технических знаний благодаря выработанной им концепции. Стоило вам поговорить с Майаром, чтобы стало ясно, что это человек, абсолютно убежденный в своих идеях и принципах. Он часто делал первые эскизы задуманных им мостов в виде одной изогнутой линии, начертанной на обрывке бумаги во время поездки из Цюриха в Берн, где находилась его контора. Простых инженерных расчетов недостаточно, чтобы проложить путь к новым решениям. Это область, где изобретение, в полном смысле этого слова, играет более важную роль, чем расчет. Мосты Майара отвечают эстетическому чувству своей поэтической выразительностью, экспрессией, они импонируют разуму тонким ощущением равновесия" 6.

Важнейшие работы Майара пришлись на последние десять лет его жизни. Чем старше он становился, тем все более дерзкими по замыслу и все более выразительными становились его мосты.

 

К началу страницы
Содержание
Живопись в наши дни  Вальтер Гропиус и развитие архитектуры в Германии