Главная
Новости сайта
Анатомия профессии
Основные даты
Жилые дома
Общественные здания
Градостроительство
Архитектурные конкурсы
Недостоверные объекты
Карта Киева
Архив
Библиотека об Алешине
* Публикации
* Тематические блоги
* Журналы, газеты
* Видеоматериалы
Глоссарий
Книжная полка
Ссылки
Автора!
Гостевая книга
 
Поиск







Copyright © 2000—
Вадим Алешин
Публикации
Зигфрид Гидион
Пространство, время, архитектура
1. Summerson John. John Nash. London, 1935. Вернуться в текст

 


* ОТ ЧУГУННЫХ КОЛОНН К СТАЛЬНОМУ КАРКАСУ

Вероятно, наиболее характерной чертой архитектуры XIX в. является подражание различным стилям прошлого. Все более или менее крупные здания и сооружения представали перед зрителем в маскарадном наряде прошедших эпох. Вопросы, которые привлекали к себе наибольшее внимание архитектора в тот период, касались того, какой стиль - классический или готический - следует выбрать для того или иного здания. Достижения в области строительной техники использовали только для решения практических задач. Новые методы применялись для получения старых архитектурных эффектов. Но даже в этот ранний период развития современной архитектуры находились люди, для которых было ясно, что никакая оригинальная и органичная традиция не может возникнуть на базе отживших форм. Еще сто лет назад критики говорили о "наряде Арлекина для архитектуры". Тем не менее помимо "маскарадных" явлений существовали скрытые тенденции, влияние которых постепенно возрастало. Современная архитектура продолжает эти тенденции. Общепринятая точка зрения, что якобы в основе современной архитектуры лежит несколько нововведений, появившихся около 1900 г., ошибочна и поверхностна. Семена новой архитектуры были посеяны в то время, когда ручной труд ремесленника уступил место индустриальному производству. Как и многие другие аспекты нашей цивилизации, характерные черты новой архитектуры явились не в последнюю очередь результатом влияния промышленной революции.

Изоляция архитектуры от технического прогресса в XIX в. Но почему случилось так, что эти новые тенденции, которые в будущем должны были приобрести столь большое значение, почти нигде не обнаружили себя, за исключением утилитарных сооружений XIX в.? Почему их воздействие на официальную архитектуру было столь слабым? Разумеется, мы можем предполагать, что технические достижения закономерно должны найти применение в первую очередь в области промышленного строительства, но такое объяснение не будет исчерпывающим. Промышленная революция началась в науке и технике; почему же она не могла воздействовать на искусство? Мы уже видели, как в период барокко новые научные открытия, даже наиболее абстрактные или относящиеся к области математики, немедленно находили себе аналогию в сфере эмоционального восприятия и были выражены средствами искусства. В XIX в. пути науки и искусства разошлись, связь между методами мышления и формами восприятия была нарушена. Взаимная изоляция этих двух видов познания действительности, которая отнюдь не была следствием различной природы этих процессов,- характерная особенность XIX в.; она повлияла на культуру этого периода сильнее, чем любые другие обстоятельства.

Историческая судьба архитектуры XIX в. представляет собой лишь частный случай упомянутой выше изоляции, которая в данном случае проявилась в расколе между архитекторами и инженерами. Архитекторы эпохи готики не ограничивались простым усвоением инженерных знаний, они видели в них возможность выражения стремлений, чувств и взглядов своего века. Соответственно прогресс математических наук привнес в архитектуру барокко нечто большее, чем новую методику расчета конструкций. В обоих случаях новые открытия в области точных наук были, так сказать, "гуманизированы": каждому из них соответствовало достижение в эмоциональной (художественной) и интеллектуальной сфере. Относительно архитектуры зданий XIX в., которые должны были выражать дух эпохи, можно сказать, что здесь сложилось прямо противоположное положение. Металлические конструкции, например, послужили всего лишь новым средством, дающим возможность возводить псевдомонументальные фасады.

До тех пор пока научные и технические достижения находили применение в архитектуре, не будучи органически восприняты ею, инженер оставался подчиненным архитектору или работал самостоятельно. Архитектор, с другой стороны, оставался изолированным от наиболее важных процессов развития, протекавших в окружающем мире. До тех пор пока зодчий не приведет свой творческий метод в соответствие с изменившимися условиями, пока он не осознает архитектурный потенциал современных методов конструирования, не могут возникнуть никакие новые традиции, выражающие дух эпохи. Именно из конструктивно-технического новаторства, скрытого за "декорацией" XIX в., суждено было вырасти архитектуре последующего периода. Конструкция как таковая представляла собой как бы "подсознательную" сторону архитектуры, в ней были потенциально заложены импульсы, которые гораздо позже получили теоретическое объяснение и обоснование. Тот факт, что инженер-конструктор принял участие в разработке архитектурных проблем, означал одновременно распределение более эффективного индустриального способа производства на область строительства. В XIX в. инженер-строитель, сам того не сознавая, дал в руки архитектору новые средства, которые помогли последнему "не потеряться в безвоздушном пространстве". Конструктор бессознательно пришел к новым типам сооружений для обезличенного массового потребления. Конструктор заставил художника снять котурны и поколебал веру в его исключительность. Такова была функция конструктора. Поэтому кажущиеся тривиальными направления развития, эти робкие попытки внедрения новых материалов и новых методов, представляют выдающийся интерес для историков архитектуры. Тенденции, которые по сей день содержат в себе определяющие факторы современной архитектуры, берут свое начало от подобных скромных начинаний. Эта эволюция конструкции показывает процесс появления в течение ста лет - с 1780 по 1880 гг.- новых возможностей архитектуры в прямой зависимости от чисто технических открытий.

Чугунные колонны

Чугунные колонны были первым элементом строительной конструкции, изготовленным новыми индустриальными методами. Уже в 1780 г., еще до наступления века пара, подобные колонны заменили деревянные стойки в качестве опор кровли первых английских бумагопрядильных мануфактур. Габариты новых машин требовали обширных производственных помещений с минимумом опор. Типичная мануфактура конца XVIII в. в Болтоне представляла собой перестроенные мансардные этажи существовавших зданий. Эта фабрика была сооружена с применением одной из разновидностей тяжелых деревянных рамных конструкций времен готики. Вначале оборудование было установлено только на одном этаже, но вскоре замена деревянных стропил кровли чугунными обеспечила достаточно места в средней части здания для размещения длинных прядильных машин. Позднее применение чугунных стоек позволило размещать машинное оборудование на всех этажах. Мануфактура близ Манчестера, построенная в 1783 г., может служить иллюстрацией начального этапа развития промышленного строительства. Эта фабрика была одной из первых, в интерьере которой установлены чугунные стойки. Она все еще действует и до сих пор пользуется энергией воды. Мансардное помещение бумагопрядильной фабрики, возникшей около 1835 г., с его чугунными стропилами является примером приспособления помещения для установки незадолго до этого изобретенных автоматических мюль-машин. Необходимость в помещениях очень больших размеров стала очевидной. В этом случае прядильная машина устанавливалась параллельно длинной оси мансардного помещения.

Размещенный в чердачном помещении цех с чугунной рамной конструкцией, 1835
Чугунные конструкции крыши - очередной шаг на пути инженерного прогресса; их изобретение в 1821 г. Приписывают Дж. Папуорту

Широкое применение чугунных колонн. Чугунные стойки применялись в сочетании с камнем, кирпичом и деревом. Несколько позднее в конструкции промышленных зданий чугунные опоры сочетались со сводчатыми кирпичными перекрытиями. Но в течение более ста лет чугунная колонна играла во всем мире главную роль в строительстве всевозможных сооружений и использовалась в разнообразных архитектурных целях на протяжении всего XIX в. В Хрустальном дворце, крытых рынках, библиотеках и теплицах, даже в первых небоскребах, построенных в Чикаго, чугунная стойка служила главной опорной колонной. Довольно широкое распространение в Англии - и гораздо более широкое в Америке - получили в 40-х годах чугунные колонны в фасадах зданий, а также для возведения сборных конструкций.

Чугунные колонны в конструкции Королевского павильона в Брайтоне. Чугун нашел применение в конструкции Королевского павильона в Брайтоне. Применение это было широким и разнообразным, а в ряде случаев чугун использовался в чистодекоративных целях. Джон Нэш - королевский архитектор - не гнушался поручать проектирование своим помощникам. Согласно свидетельству Самерсона, он, однако, лично разработал чертежи "сложных деревянных и чугунных конструкций опор потолка" 1. Это было в 1818 г. Насколько мне известно, это первый случай применения чугунных колонн для оформления репрезентативного интерьера.

Джон Нэш королевский павильон. Брайтон, 1818-1821. Красная гостиная

Лабруст устанавливает открытые колонны. Двадцатью пятью годами позже Анри Лабруст также установил открытые чугунные колонны в небольшом читальном зале библиотеки св. Женевьевы в Париже. Когда около 1925 г. современные архитекторы предложили нечто подобное, они столкнулись с сильной оппозицией. Королевский павильон в Брайтоне был местом проведения больших празднеств, таким образом, чугун здесь нашел применение в области архитектуры, весьма далекой от промышленных или административно-торговых зданий. Весьма необычный интерьер огромной кухни был украшен установленными посредине четырьмя стройными колоннами с капителями в виде пальмы. Очень небольшая толщина чугунных стоек и колонн открыла новые непривычные пропорции в архитектуре. Почти пятьюдесятью годами позже в галерее, обрамляющей овальный садик в центре главного здания Парижской выставки 1867 г., почти столь же экзотически стройные чугунные колонны не случайно были поставлены в непосредственной близости к тропическим пальмам.

Мы можем легко найти подтверждение тому, что чугун вскоре становится универсальным материалом, нашедшим применение во всевозможных областях, начиная от производства паровых машин и кончая строительством церквей. Так, Томас Тредголд, один из первых ученых, заинтересовавшихся возможностями этого материала, писал в 1823 г., что "он (чугун) применяется в качестве материала для несущих конструкций зданий церквей, театров, мануфактур, больших магазинов, а также для изготовления основных частей машин". Дале Тредголд продолжает развивать соображения относительно причин столь широкого распространения чугуна: "Усовершенствование процесса производства чугуна сделало его дешевым материалом даже по сравнению с деревом, и, кроме того ... чугун обеспечивает огнестойкость конструкции, чего недостает деревянным балкам". Таким образом, причинами того, что в XIX в. чугун был господствующим материалом, являются его огнестойкость, дешевизна, простота производства и высокая несущая способность. Этих преимуществ оказалось достаточно, . чтобы обеспечить господствующее положение чугуна в качестве материала для стоек и колонн вплоть до 80-х годов прошлого века, когда в Чикаго были впервые применены стальные каркасы.

Высокая степень использования чугуна. Но была и другая причина широкого применения чугуна, иногда даже в тех случаях, когда это не было оправдано. Чугун представляет собой материал, которому легко придать любую форму. Каталог французского фабриканта чугунных и стальных изделий, изданный около 1860 г., содержит сотни страниц наименований изделий из чугуна. Его применяли даже для отвратительных имитаций скульптур великих мастеров. Чугунные стойки, колонны и балюстрады, спрос на которые стал особенно большим в связи с реконструкцией Парижа бароном Османом, приобрели самые фантастические формы, которые только можно себе представить. Естественно, что чугунная колонна, в ряде случаев необоснованно и неоправданно широко применяемая, стала символом XIX в. Не далее как в 1889 г. Ви-рендель, выдающийся бельгийский инженер, имел основания написать в связи с Парижской выставкой, что "огромная опасность применения такого типа колонн заключается в их отвратительной вульгарности". Привлекательность, присущая прямому функциональному использованию материала, в данной конструкции была утеряна из-за того, что производство носило массовый характер.

 

К началу страницы
Содержание
Железо  Переход к стальному каркасу